Чтение онлайн

счастье, бабулька подслеповата и глуховата, и мне удалось

проскользнуть незаметно. Фонтан вылился на Косолапова,

который неосторожно с ней заговорил. Второй раз он этой

ошибки – час бездарно потраченного времени – уже не

совершит! Безутешная вдова уже изнасиловала по очереди

всех сотрудников. Я, кажется, после печального опыта

жизни с б.В. научилась отличать истеричек с первого

взгляда. Всем без исключения Милица рассказывает,

какой замечательный был у нее муж, как он ее любил и как

он умирал у нее на руках – последняя часть особенно

трогательна. Вчера приходила племянница и рассказала всю

историю с точностью до наоборот: любящий супруг

неоднократно пытался сбежать от Милицы, но это ему не

удалось, а перед смертью, уже потеряв речь, он

отказывался принимать пищу из ее рук и жестами пытался

выгнать ее из комнаты. Я, собственно говоря, так и

предполагала. Увы, потеряв мужа, бедняга потеряла и

сцену, и зрителей – и пытается теперь отыграться на нас".

Меня поразили эти строчки – Аля, моя правильная чуть ли не до святости старшая сестра, оказывается, могла быть почти циничной! Правда, все психотерапевты знают, что картинное горе – это горе неглубокое, и наиболее громко, демонстративно и требовательно переживают утрату близкого те, кто не любил дорогого покойника при жизни. Они на самом деле страдают – им жутко жалко себя. Иногда они не могут успокоиться годами, играя на нервах родственников – особенно тогда, когда ощущают свою вину перед ушедшими из жизни. Матери, у которых покончили с собой сыновья, жены, допилившие мужей до ранней смерти – сколько их прошло через руки Али, сколько еще пройдет через мои… Увы, сотворить алтарь и молиться перед ним умершему кумиру – совсем не то же самое, что сделать его счастливым при жизни.

Собственно говоря, человеческая психика так устроена, что должна сама справляться с потрясениями и бедами. Когда есть с кем разделить свои переживания, когда страдающего человека окружают сочувствующие ему близкие – тогда он рано или поздно, а, вернее, в точном соответствии с психологическими законами, выходит из депрессии. В стрессовом стационаре пациенты делились на несколько категорий, и самую главную и при этом малочисленную составляли те несчастные, на которых обрушилось больше того, что может вынести человек. Родители, на глазах у которых ребенок попал под машину; одинокие матери, потерявшие единственных сыновей – когда-то в Афгане, а теперь в Чечне; начинающая танцовщица, победительница конкурса артистов балета, получившая незначительную травму и из-за халатности врачей лишившаяся ноги – помочь им пережить утрату и построить какую-то новую жизнь я считала самой тяжелой, неблагодарной, но необходимой частью своей работы, а Аля – своим святым долгом.

Постоянно в отделении обитали женщины на грани развода, вцепившиеся в мужей клещами и не желавшие отпускать их на свободу. Когда я принимала одну такую пациентку, то на вопрос: "Чем, как вы считаете, мы можем вам помочь?" она дала безапелляционный ответ: "Верните мне мужа". В дневнике Али я нашла такую запись на эту тему:

"27 ма. (Очевидно, 27 марта 1985 – Л.Н.) Сегодня, пока

мы все пили чай, шло обсуждение животрепещущего вопроса:

кто лучше – та жена, которая во время семейной сцены

вылила на мужа чайник кипятка или та, которая написала на

него бумажку в партком. Точку в дискуссии поставила

психолог Света; решено было, что первый вариант

предпочтительнее, потому что свидетельствует о горячих -

даже чересчур горячих – чувствах. На самом деле у обеих

женщин шансов на возвращение супруга – ноль целых ноль

десятых. Но если простая русская баба Нюра, в приступе

ревности ошпарившая мужа кипятком, после чего его он

провалялся три недели в больнице и, выписавшись, ушел

жить к сопернице, еще может вызывать какое-то сочувствие,

то Елена Борисовна, жена дипломата, возбуждает к себе

исключительно неприязнь – и своим высокомерием, и

лицемерием, и глупостью, наконец. Одетая в модные

заграничные тряпки, она и у нас выглядит так, как будто

собралась на официальный прием – конечно, когда не рыдает

в голос. Она жила себе припеваючи, не зная забот и теша

свое тело и душу любовными усладами – не с мужем,

разумеется, а с молодым любовником – до тех пор, пока

супруг не попросил у нее развода. Тут она взбеленилась,

озверела – и написала в партком докладную о его моральном

облике. Большего идиотизма она совершить не могла:

оступившийся супруг тут же стал невыездным – и, значит,

ничто его в семье больше не удерживало. Сейчас она

горюет, оплакивая свою прежнюю красивую жизнь. Я должна

работать с ней – а я не могу найти в себе ни капельки

сочувствия! Может, я просто устала? К тому же она умудрилась

сразу же поставить меня на место. При первом же знакомстве

она меня спросила: – Вы замужем, Александра Владимировна?

– Нет.

– А были когда-нибудь?

– Нет. (О, эта дурацкая привычка всегда говорить правду!

Я давно уже решила, что в ответ на такие, мягко сказать,

нескромные вопросы, буду отвечать "Разведена". Но как

доходит до дела – не могу лгать, и все тут!)

– Ну, тогда я не вижу, как вы сможете мне помочь. Вряд ли

женщина, никогда не бывшая женой и матерью… – тут она

сделала выразительную паузу и окинула меня оценивающим

взглядом снизу вверх: от туфелек со стоптанными

каблуками до растрепавшейся к концу рабочего дня

прически, – потом, поджав презрительно губы, продолжила

свою мысль: – Такая женщина вряд ли поймет мои проблемы! Я

ушла с работы пораньше – не дело показывать