Чтение онлайн

«Должны на разговор сводить», - думала София, смотря на ту самую бумажку, - «В конце концов, это им надо, а не мне. Мне уже разницы никакой».

Девушка положила записку за пазуху и стала ждать.

«А я хотела сжечь ее. Вот правильно, сначала делаю, потом думаю, нельзя так поступать», - подумала она. Вскоре открылась форточка и девушка услышала:

– Руки.

«Сейчас поведут», - подумала София и подошла к двери, - «Надеюсь, не зря я решила поговорить».

Вскоре София уже пересказывала обо всех событиях коменданту крепости. Как она случайно увидела записку, как прочла и сначала ничего не поняла, как потом обиделась, что какие-то анонимы указывают ей, что делать.

– Верной дорогой идете, София Львовна, - сказал комендант, рассматривая послание, - Эту бумагу я заберу, приобщим к делу. Я, разумеется, ничего обещать не могу, но вот эта информация тянет минимум на еще один пересмотр приговора и замена вечной каторги на пятнадцатилетнюю. Вот если бы вы еще человека помогли выявить, который эту записку писал, то можно было бы уже и об Архангельской губернии рассуждать. Намек понятен?

– Намек то понятен, только я еще раз говорю, я никого не знаю, в свое время руководствовалась исключительно своими убеждениями, и никого четвертого, кроме нас с Леоновым и Емельяновой, не было. Поэтому с удовольствием бы сказала, кто подбросил эту записку, но просто не владею информацией.

– Если еще что-то вспомните – сразу же сообщайте, - сказал комендант.

К вечеру София узнала, что с завтрашнего дня ей с ребенком положена часовая прогулка, в отсутствии остальных заключенных. Девушка же по-прежнему не понимала ничего, однако, была довольна своим новым положением.

========== И еще один приговор ==========

28 мая София, как обычно, сидела и читала книги. Федор мирно спал, а девушка восьмой раз начинала читать Евгения Онегина. Эта книга уже успела поднадоесть девушке, однако, «Повести Белкина» уже были прочитаны раз на пятнадцать. Так как выбора не оставалось, София снова читала про историю Татьяны и Онегина.

«Оба идиоты какие-то», - подумала София, - «Одна, расстроившись, что ее любимый под венец не позвал, вышла замуж за старика, а второй просто взял и упустил вполне неплохую девушку. Правильно, надо об этом книги писать, чтобы девушки читали и не делали таких ошибок».

Вдруг дверь в камеру открылась, вошли жандармы и врач.

«В чем дело?» - подумала София.

– София Львовна, как себя чувствуете? – спросил он.

– Все хорошо, - удивленно ответила девушка, откладывая книгу.

– Какие-то жалобы есть? Голова не кружится?

– Нет, все хорошо.

– Дайте руку, пульс посчитаю.

Удивленная София протянула руку. Примерно через минуту врач отпустил ее и обратился к жандармам:

– Все нормально, сейчас приду.

Врач вышел, а София недоуменно наблюдала за происходящим.

«Что происходит? Спрашивал, как самочувствие, пульс считал. Потом ушел куда-то», - подумала девушка, - «Только жути нагоняют что-то, уже и не знаешь, о чем думать. Может, жандарм сейчас возьмет и скажет: «Вышло недоразумение, высшую меру вам отменили ошибочно, собирайтесь, священник ждет в коридоре». Да нет, это вряд ли, не может такого быть… Прокурора с комендантом ведь нет», - мысли молнией пронеслись в голове Софии, - «Да не тяни ты уже, говори, а то я еще такого напридумываю, что плохо с сердцем будет», - девушка постаралась выбросить из головы все мысли, однако, они лезли туда с новой силой, - «Уже пару недель, как родила, можно вообще всего ожидать. А вдруг этап сейчас?… Да и вообще, чего ради жандармы бы вместе с врачом приходили…»

Из затянувшейся задумчивости Софию вывел жандарм.

– Это тебе, читай, - сказал он и протянул девушке бумагу, - Постарайся снова умом не тронуться, подвал пока занят.

Постаравшись унять непонятно откуда взявшееся волнение, София взяла документ и начала чтение.

«Постановление… <…> N февраля 1887 года Собольникова София Львовна была признана виновной <…> высшая мера наказания была заменена вечной каторгой <…> постановил: Собольниковой Софии Львовне вечную каторгу в Шлиссельбургской крепости заменить на срочную (15 лет), с последующим выходом на поселение в селе Нёнокса Архангельской губернии…»

София сидела у стола и смотрела пустым взглядом в документ.

– Чего не радуешься, вообще счастливая, повезло тебе. Сейчас врач по такому случаю спиртика маленько принесет. Только ребенка сегодня вечером не корми, а то отравится.

Жандарм вышел, а в камеру вошел врач.

– На, пей, - сказал он и протянул девушке стакан. Увидев замешательство, добавил, - Ребенку на вечер коровьего молока разведем.

Все так же смотря в пустоту, София взяла стакан, выпила спирт, закусила хлебом, что лежал рядом на блюдечке.

– А теперь спать ложись, - услышала она.

«Ну спать так спать, хотя день еще», - мало что понимая от шока, подумала София и легла на постель. Тем временем, врач забрал Федю и вышел из камеры.

На следующее утро София проснулась в непонятном состоянии с блуждающими по голове мыслям.

«Как? Почему?» - думала девушка, - «За какую-то записку вот так все быстро провернули…»

В камеру вошел врач.

– Какое сегодня число? – спросил он.

– 29 мая, - ответила девушка.

– Что вчера было, помнишь?

– Да.

– Ну и что же вчера было?

– Сначала принесли постановление о замене приговора, потом – спирт, потом я спать легла, но не заснула, пролежала в полудреме до вечера, потом без сна – до середины ночи, заснула под утро.

– Вроде все нормально, - сказал сам себе врач, принес обратно Федю девушке и сказал, - Все, занимайся дальше ребенком.

Когда врач ушел, София снова погрузилась в свои мысли.

«А если бы я сожгла ту записку… Так и сидела бы, отбывала вечную каторгу… А так хоть какая-то минимальная надежда есть. Детки уже подрастут, если захотят – в Архангельск приедут. Может быть, потом можно будет обратно куда-нибудь вернуться, естественно, не в Москву, а в ту же Калугу…» - думала девушка.

Тем временем, ребенок проснулся и начал плакать.

– Да ты мой маленький, забыла совсем мамка, тебя давно уже перепеленывать пора… - сказала София, - Ну ты тоже войди в положение, такое Соня вчера узнала, что еще долго переваривать в себе придется…

30 мая.

София с трудом приходила в себя после известия о том, что приговор ей еще раз изменен.

«До чего же все странно, как будто все это не со мной происходит, а какое-то странное представление в театре смотрю», - думала София, - «Два месяца назад была практически на сто процентов уверена, что к этому моменту меня уже в живых не будет, а сейчас вот такие новости…»

Девушка прилегла на кровать.

«А в Смольном, наверное, уже выпускной бал прошел…» - подумала София, - «Наверное, шифр бы получила, безделушка-то красивая, можно вместо брошки носить. А в голодный год продать, например», - София улыбнулась, - «Сейчас же можно точно сказать – выйду я в 34 года, ужас какой… А потом из Архангельска пока получу разрешение выехать, сколько времени пройдет…»

София открыла глаза и взглянула в окно.

– Да и вообще, где гарантия, что я до тех же 34 лет доживу… Нет никакой гарантии. Тут не знаешь, что будет завтра, а ты, Соня, на такое далекое будущее замахнулась, - тихо сказала девушка, - Вот правда, кстати, легче с собой в третьем лице разговаривать, значительно легче…