Чтение онлайн

Однако не все жандармы были такими дружелюбными. Однажды ночью София проснулась. Бессонница иногда была знакома девушке, а сейчас, когда она осталась без сына, стала приходить несколько чаще. София села на кровать и стала смотреть в окно.

– Что, думаешь, как в окно бы выпрыгнуть? А вот не дождешься, я тебя вижу, - услышала она.

– Вообще-то я просто проснулась и решила посмотреть на звезды, - ответила девушка, однако, настроение было испорчено, и она решила снова лечь.

– Вот так гораздо лучше, - услышала София.

«Тоже мне, комментатор нашелся», - подумала девушка и, к счастью, быстро заснула.

26 июня с утра в голову Софии пришла одна мысль: а, может быть, она одна осталась для того, чтобы продолжить то дело, которое не смог закончить ее отец?

«Может быть, Соня осталась не как вариант похуже, а как единственный человек, который может завершить начатое», - вдруг подумала София, - «Какой кошмар, а я позавчера что удумала…»

От этой мысли девушке стало действительно плохо.

– Слушайте, передайте тому охраннику, что ко мне позавчера в камеру зашел, что я от всей души ему благодарна и никогда этого не забуду, - сказала София.

– Хорошо, передам, - ответил жандарм.

– Значит, говоришь, действительно сожалеет о том, что пыталась сделать? Не придуривается? – спросил начальник охраны жандарма.

– Да, по ней видно, что одумалась.

– Ладно, тогда круглосуточный пост убирайте, следите через глазок, ясно?

– Да, так и сделаем.

К вечеру 27 июня, к огромной радости Софии, у девушки круглосуточное наблюдение в камере убрали.

«Какое же счастье, что все так хорошо окончилось», - подумала София, - «А то присутствие кого-то чужого – это уж сильно напрягает».

София встала у окна и начала смотреть вдаль.

«Допустим, в конце концов, рано или поздно я отсюда освобожусь. Можно будет снова вернуться к прежней деятельности, окончить то, что не получилось сделать – приблизить новую жизнь», - подумала она, - «В конце концов, можно будет свой собственный кружок основать, если не найдется ничего подходящего. А что касается второго дела, относительно Пустозвончика, надо взять и забыть об этом. Да, обидно, неприятно, тяжело, но дело прошлое, уже ничего не вернуть и не исправить. Только двигаться дальше».

София немного прошлась по камере.

«Интересно, а как скоро с поселения можно будет выйти? И переехать куда-нибудь поближе к людям?» - подумала она, - «Потому что на нелегальное положение переходить – вообще не хотелось бы, а так, если подумать, то очень нескоро разрешат переехать в какой-нибудь город поближе к Москве».

Девушка присела на табурет и улыбнулась:

«Что-то я совсем размечталась. Поселение, переехать в город поближе к Москве… Да тут нет гарантии, что я из Шлиссельбурга живой и здоровой выйду, может, помру от чахотки или крыша съедет. А, может быть, и то и то сразу», - София мотнула головой, пытаясь выбросить все плохие мысли, - «Нет, о плохом думать нельзя, нужно думать только о хорошем».

Конец июня. Сразу, как только у девушки забрали сына, в последнюю неделю, София постоянно прислушивалась к шагам в коридоре – не идут ли за ней. Просыпалась среди ночи, снова погружалась в какую-то дрему, вздрагивала от каждого шороха и, с наступлением рассвета, облегченно засыпала – этап не сегодня. Девушка не могла понять, почему именно она боится этого переезда. Где-то в голове витала мысль, что здесь, в Петербурге, еще есть надежда, а там, в Шлиссельбургской крепости в истоке Невы, кроме стен и волн никто больше не встретится.

«Говоря откровенно, разница незначительна. Вечная каторга или пятнадцатилетняя… Так уж лучше прожить жизнь яркой вспышкой, как говорили все, чем вот так хоронить себя заживо», - подумала однажды София и вытерла случайно набежавшую слезу, - «Может быть, Алексею и вправду повезло больше, кто знает…»

В одну из летних белых ночей на 28 июня София, как обычно, проснулась, а потом снова придремала.

«Скоро рассвет и можно будет снова заснуть и выспаться», - подумала она.

Но этим планам не было суждено сбыться. Раздались шаги в коридоре.

«Повезут сегодня», - пронеслось в голове девушки.

Совсем скоро на руках Софии оказались кандалы, а девушка очутилась в барже.

«Даже подкандальников не надели, что за люди», - подумала она, - «Совсем творят что хотят»

София смотрела в зарешеченное окно баржи. Совсем скоро она навсегда покинет столицу. София хотела плакать, но не было слез.

«Вот и все. Конец биографии. Дальше все предельно понятно – Шлиссельбург, одиночная камера, чахотка, кладбище. Рановато что-то в 19 лет, моя бедная маменька и то больше, чем в два раза дольше прожила. Ну или второй вариант, поедет крыша, переведут в психушку… Тоже не лучше»

В отдалении слышались голоса жандармов:

– Ну все, наконец-то она от нас убывает, одной проблемой меньше стало.

– Да, пусть теперь Шлиссельбургская охрана с ней мучится. Хотя, наверное, там она быстро успокоится и не будет людям жизнь отравлять.

«Совсем обнаглели, могли бы и потише меня обсуждать», - подумала София.

Девушка перевела взгляд из окна чуть в сторону и увидела случайно забытую канистру с машинным маслом.

«Хотя бы кандалы сниму, а то руки скоро до кости сотру», - подумала она и обильно полила себе запястья. С некоторым трудом кандалы снялись.

«Ох, больно то как… Надеюсь, больше заковывать не будут, из крепости еще никто не сбегал», - подумала София.

Вдруг девушку осенила одна мысль – баржа еще не плывет, берег не так далеко, кандалы сняты - почему бы не рискнуть?

«А что, хуже не будет. Утонуть не должна, но если что – лучше сейчас помереть, чем растянуть этот процесс на пару следующих лет», - подумала София.

Она сняла коты, халат с бубновым тузом на спине, разделась до белья, рывком выдернула дверь каюты и, быстро пробежав мимо охраны, прыгнула в холодную воду Невы, пока ее не успели схватить и вернуть обратно. Один из жандармов, было, рванулся к бортику, но, поняв, что ничего не успеет сделать, вернулся на место.

– Ну вот, сейчас утонет, - сказал один из конвоиров, глядя на эту картину.

– Туда ей и дорога, - сказал второй, - Знаешь, наверное, я бы не стал ее ловить, замешкайся она на секунду. Как таких людей до сих пор земля носит? Даже так скажу, жаль, что ее при первой попытке побега, еще в мае, не застрелили.

София услышала эти разговоры, глубоко вздохнула и поднырнула. Увидев это, конвоиры убедились в правоте своих слов и перестали обращать внимание на беглую арестантку. София же, проплыв некоторое время под водой, аккуратно вынырнула, доплыла незамеченной до берега и спряталась в ближайших кустах.