Чтение онлайн

Операция была тщательно спланирована. При ее разработке де Ланьи использовал сведения, полученные им от офицеров, воевавших в Северной Америке: д'Ибервиля, Водрёя, а также побывавшего в бостонском плену Менваля. Были вычерчены планы городов и побережья Новой Англии, продуманы отдельные детали. В частности, атаку Бостона предполагалось провести с двух сторон: основные силы с артиллерией должны были высадиться в районе Дорчестера, а вспомогательный отряд из индейцев и ополченцев — на Ноддл-айленде. [829]

В инструкциях де Немону король подчеркивал значение его действий: «Вы достаточно хорошо понимаете важность этого завоевания <…> Я не хочу, чтобы Вы ограничивались только взятием этой столицы Новой Англии. Мое намерение таково, чтобы Вы проследовали вдоль берега до Пескадуэ [Паскатауэй-харбор. — Ю.Л.], разрушая все поселения англичан; и чтобы войска высадились и, не подвергая себя слишком большой опасности, на таком расстоянии, как это возможно <…> разрушили все места, через которые они пройдут таким образом, чтобы враг не смог там вновь появиться долгое время». [830] Относительно Нью-Йорка в этом документе говорилось, что в случае удачного исхода экспедиции против Новой Англии, если останется продовольствие и боеприпасы и будет достаточно времени до окончания навигации, следует атаковать Манхеттен. «Вы сослужите мне приятную службу, если сможете осуществить это второе предприятие», — писал Людовик XIV. [831] Главная цель операции была сформулирована королем следующим образом: «Я жду от Вас защиты Ньюфаундленда, сохранения Канады в моем владении и полного разрушения двух вражеских провинции». [832]

21 апреля 1697 г. де Немон получил приказ как можно быстрее выходить в море. В конце мая известие о готовящейся операции и королевские инструкции были получены в Квебеке. [833] Администрация Новой Франции стала спешно готовить экспедиционный корпус, а также приводить в боевую готовность укрепления своей столицы, так как не исключалось и новое нападение англичан. Несмотря на преклонный возраст, Фронтенак решил лично возглавить канадские и французские войска, которые должны были участвовать в походе против Бостона (в соответствии с планом он должен был командовать всеми операциями на суше, а де Немон — на море).

Однако, как это было не раз в истории англо-французского соперничества в Северной Америке, на ход истории повлияла плохая погода. Из-за штормов де Немон добрался до Ньюфаундленда только 24 июля. Там он простоял больше месяца, в надежде перехватить английскую флотилию, возвращающуюся из Гудзонова залива, но к тому времени она уже прошла. 8 сентября де Немон сообщил в Квебек, что теперь слишком поздно предпринимать какие-либо активные действия, и что он возвращается в Европу. [834] Для французов единственный положительный эффект от трансатлантического рейса эскадры де Немона заключался в том, что известия о готовящемся нападении нагнали страху на англичан и облегчили действия д'Ибервиля на побережье Гудзонова залива, о которых мы уже рассказывали.

Последние столкновения между англичанами и французами в Северной Америке в ходе Войны Аугсбургской лиги происходили в то время, когда в Европе уже полным ходом шли мирные переговоры, на которых обсуждалась в том числе и судьба колониальных владений Лондона и Парижа.

Контакты между Францией и членами Великого Союза происходили почти с самого начала войны. Так, еще в 1691 г. Людовик XIV пытался вывести из войны Испанию, а в 1693 г. уже обе стороны стали предпринимать попытки мирного зондажа, причем со стороны антифранцузской коалиции наибольшую заинтересованность в прекращении войны проявили англичане. [835] Вильгельму III мир был необходим прежде всего для укрепления своих позиций внутри страны; Людовика XIV волновала судьба испанского наследства. Контакты между французами и представителями Великого союза шли одновременно по нескольким каналам (через Данию, Венецию, Швецию). Наибольший резонанс имела миссия известного французского дипломата Ж.-А. де Мема графа д'Аво ко двору шведского короля Карла XI.

В мирных предложениях, изложенных д'Аво в Стокгольме, речь шла главным образом о судьбе различных спорных территорий в Европе (Людовик XIV рассчитывал, что уступки, предложенные им некоторым участникам антифранцузской коалиции, будут способствовать ее расколу). Что касается колониальных проблем, то они упоминались лишь в части, посвященной урегулированию споров между Францией и Голландией и между Францией и Англией.

Для отношений Парижа и Лондона самым сложным вопросом было признание прав Вильгельма Оранского на английский престол, чему отчаянно противился Людовик XIV. В остальном он не выдвигал к Англии никаких претензий, кроме возвращения заморских владений, захваченных в ходе войны. «Что касается английских дел, то здесь Его Королевское Величество уязвлено в лице короля Великобритании [имеется в виду Яков II. — Ю. А.];Его Наихристианнейшее Величество не сомневается, что король Швеции и сам Император предложат какой-либо выход, чтобы устранить это разногласие; а сверх того Наихристианнейший Король не имеет к Англии никаких притязаний прямых или косвенных, за исключением того, что он требует возвращения земель и островов в Америке, захваченных у него во время войны», — говорилось в заявлении, сделанном д'Аво. [836] Вильгельма III такая постановка вопроса, естественно, не устраивала, однако Людовик XIV продолжал стоять на своем, надеясь, что разрешение противоречий между Францией и другими членами антифранцузской коалиции заставит англичан согласиться на какой-то компромисс. 5 ноября 1693 г. Аво получил из Версаля очередное письмо, где говорилось: «Не может быть никаких других сложностей в скорейшем заключении доброго мира, кроме тех, которые касаются интересов короля Англии [Якова II. — Ю.А.]и принца Оранского [Вильгельма III. — Ю. А.],и я не сомневаюсь, что, когда будут урегулированы все остальные различия, король Швеции сможет найти необходимое примирение, чтобы помешать этому конфликту нарушать покой всей Европы». [837]

Неудивительно, что в такой ситуации в конце 1693 г. под нажимом Вильгельма III переговоры были прерваны. Здесь мы позволим себе не согласиться с Ф.Г. Дейвенпорт, которая в своих комментариях утверждает, что в этот момент «близко к сердцу англичане принимали два вопроса: признание Принца Оранского королем Англии и благоприятное разрешение колониальных конфликтов». [838] Первый для них был все же гораздо важнее.

В последующие два года контакты между французами и их противниками продолжались. Для отношений Лондона и Парижа наибольшее значение имели секретные переговоры, которые представители Людовика XIV Н.-О. де Арле де Боннёй и Ф. де Кальер (родной брат губернатора Монреаля и будущего губернатора Новой Франции Л.-Э. де Кальера) вели с голландским дипломатом Э. ван Вееде лордом Диквелтом сначала в Маастрихте, а затем в Утрехте.

К 1695 г. Людовик XIV, наконец, согласился на признание Вильгельма. Это вытекало из содержания секретных статей мирного договора, проект которого в июне был передан голландцам Арле де Боннёем и Кальером. [839] По поводу интересующих нас сюжетов в этом документе говорилось следующее: «Вышеназванные господа — полномочные представители в том, что касается Англии, также согласны, что торговля с этим королевством будет восстановлена в том виде, как это было до войны, и что англичане возвратят то, что они захватили на островах и на континенте Америки в течение этой войны согласно перечню, который подпишет каждый из названных полномочных представителей ». [840]

В то же время в 1695 г. французские послы в нейтральных странах (д'Аво в Швеции и Бонрепо в Дании) опубликовали «Записку, касающуюся условий мира, предложенных союзникам королем Франции». В ней критиковались непомерные притязания союзников и превозносились «умеренные» условия мира, выдвигавшиеся Королем-Солнце. Там, в частности, говорилось: «Неужели Принц Оранский хочет чего-то еще, кроме как быть королем Англии? И что он может желать, когда Наихристианнейший Король требует лишь возврата того, что Англия захватила у него на островах и континенте Америки, и предлагает восстановить договоры, которые были разрушены этой войной». [841]

Однако контакты были возобновлены только в 1696 г., когда война уже сильно истощила противников, а среди участников антифранцузской коалиции наметился раскол (в июне 1696 г. Савойя заключила сепаратный мир с Францией). Вильгельм, которому якобитский заговор и попытка высадки франко-якобитского десанта показали известную шаткость его положения, был одним из наиболее активных сторонников прекращения войны. Под давлением английского короля активизировались контакты французских дипломатов с голландцами. Через посредничество вышеупомянутого лорда Диквелта и бургомистра Амстердама Я. Борееля Великий пенсионарий Республики Соединенных Провинций А. Хейнсиус смог договориться с Арле де Боннёем и Кальером о созыве мирного конгресса с участием всех воюющих держав, а также Швеции, которая должна была выступить в качестве посредника. В предложенных французами предварительных условиях будущего мира колониальные проблемы не упоминались, однако, по свидетельству современников, уже на этой стадии переговоров начались острые дискуссии о судьбе побережья Гудзонова залива. [842]

9 мая 1697 г. в поместье Вильгельма III в небольшом голландском селении Рисвик (правильнее Рейсвейк), неподалеку от Дельф-та собрались представители Англии, Франции, Испании, Швеции и нескольких Германских государств. Интересы Людовика XIV отстаивали уже упоминавшиеся нами Арле де Боннёй и Кальер, а также граф Л. де Вержюс де Креси. Вильгельм III отправил на конгресс графа Пемброка, виконта Вильерса, барона Лексингтона и сэра Дж. Уильямсона.

Между дипломатами (находившимися в разных помещениях и общавшимися друг с другом через шведского посредника) сразу же начались дискуссии как принципиального, так и чисто протокольного характера, грозившие затянуть переговоры на неопределенно долгое время. В этой ситуации Вильгельм III, чтобы ускорить заключение мира, решил установить прямые контакты с французами, от которых он хотел прежде всего добиться признания себя королем Англии и прекращения поддержки якобитов. Поскольку Людовик XIV отстаивал идею заключения мира на условиях сохранения status quo ante bellum, то применительно к Англии это означало, что она должна вернуть все захваченные ею форты на побережье Гудзонова залива (операция д'Ибервиля еще только планировалась), отказаться от каких-либо притязаний на Акадию, а также вернуть французам их половину острова Сен-Кристофер, которая была оккупирована англичанами в ходе войны.