Чтение онлайн

Гитлер открыл совещание, выступив с речью, в которой дал оценку положения на Восточном фронте, затем предложил присутствовавшим высказать любые возможные соображения. Модель, не присутствовавший на совещании, но изложивший свое мнение в письме, высказался против наступления на Курской дуге. Манштейн сделал оговорку, что наступление может быть успешным, если начать его без дальнейшей отсрочки.

Фельдмаршал Кейтель проголосовал за наступление. Йодль считал его нецелесообразным. Цейтцлер, зная, что Гитлер хочет предпринять наступление, рекомендовал провести операцию «Цитадель». Клюге поддержал Гитлера и Цейтцлера.

Единственный, кто открыто высказался на совещании против «Цитадели», был Гудериан, который заявил, что наступление бесцельно и что немецкие войска при наступлении будут снова разбиты и «мы наверняка понесем тяжелые потери в танках», которые не будем «в состоянии восполнить снова». Однако большинство участников совещания высказались в пользу наступления.

Гитлер тем не менее не назвал конкретную дату начала «Цитадели». Необходимо было обеспечить наступающие войска достаточным количеством танков, которых, по общему признанию, явно не хватало. Фюрер к тому же хотел добиться технического превосходства над русскими, и, по его мнению, новые типы танков могли обеспечить победу под Курском и наголову разбить русские армии. Но выпуск средних танков «пантера» все еще отставал от установленного графика. На совещании в Берлине 10 мая министр вооружений Альберт Шпеер заверил Гитлера, что связанные с производством «пантер» технологические трудности преодолены и к концу месяца будет построено не менее 324 «пантер». Поскольку требовалось доставить их на фронт и передать танковым дивизиям, Гитлер в качестве предварительной даты наступления под Курском назначил на 13 июня.

Но этот день прошел, и затем была назначена новая «окончательная» дата — 5 июля.

1 июля Гитлер собрал на совещание старших командиров, непосредственно участвующих в операции «Цитадель», чтобы обсудить последние детали. Но вместо всестороннего обсуждения стратегических и тактических проблем накануне столь решающей битвы Гитлер произнес одну из своих длинных речей.

Собравшиеся генералы услышали, что операция «Цитадель» возникла не только в силу военной ситуации, а явилась неизбежным результатом провалов, допущенных германскими союзниками, и прежде всего Италией, которая виновата почти во всех неудачах, постигших Германию. Затем Гитлер добавил к этому перечню Румынию и Венгрию, оказавшихся абсолютно ненадежными и не заслуживающими доверия.

Гитлер подчеркнул, что Германия, «чего бы это ей ни стоило», не должна уступать ни пяди завоеванной земли, поскольку без этой территории и ее ресурсов, материальных и людских, рейх существовать не сможет. Каждому немецкому солдату следует твердо знать, что он сражается в силу этих причин и он должен сражаться на занимаемых позициях без отступления.

Он предупредил генералов, что Россия способна создать немало серьезных трудностей для них, но время «Цитадели» пришло. В течение лета Красная Армия будет выжидать, готовясь к крупному наступлению зимой. Таким образом, разбить врага надо сейчас.

Орловский выступ глубоко вдавлен в русскую линию фронта, и отдавать этот плацдарм Красной Армии он не намерен. Этот выступ выгоден рейху, так как сковывает значительные силы противника. Русские не способны организовать планомерный отвод войск, и, следовательно, нужно немедленно нанести по ним удар. В ходе разгрома, который последует за немецкой атакой, танковые дивизии смогут полностью уничтожить спасающиеся бегством войска противника.

Гитлер, однако, признал, что русские располагают крупными силами и что операция «Цитадель» сопряжена с крупным риском. Но предупреждения на этот счет, заявил он, основаны на бумажных выкладках и цифровых данных, решающее же значение будет иметь его вера в победу. Он напомнил присутствующим, что, вопреки всем военным советам и оценкам генерального штаба, он принял решение присоединить Австрию, ввел войска в Чехословакию, разгромил Польшу и сокрушил русские армии.

5 июля вермахт нанесет свой удар, и весь мир снова почувствует мощь немецких вооруженных сил.

Вермахт готовится к наступлению

Закулисные разногласия и интриги в военном руководстве рейха не должны, однако, создавать у нас ложное представление, что операция «Цитадель» была «обделенной» с точки зрения ее материально-технического обеспечения. За два года боев против Красной Армии вермахт понес тяжелые потери, но немцы по-прежнему располагали огромной ударной мощью для наступления на Курской дуге.

Конечно, по сравнению с крупными наступательными операциями 1941–1942 годов «Цитадель» кажется всего лишь ограниченной попыткой со стороны Германии уничтожить войска противника своими танковыми дивизиями на сравнительно узком участке фронта. Особенно убедительным подобное умозаключение выглядит на бумаге: в 1941 году нацисты вторглись в Советский Союз, имея 11 армий, наступавших на фронте протяженностью в 1200 миль, а в 1942 году в летнем наступлении немцев принимали участие шесть армий на фронте протяженностью 450 миль. В операции «Цитадель» участвовали три армии, изготовившиеся нанести удар на фронте всего лишь в 150 миль.

Но эти выкладки обманчивы. Да, по сравнению с прошлыми наступательными кампаниями операция «Цитадель» проводилась на значительно сузившемся участке фронта, но это намного увеличивало ударную силу наступавших дивизий и позволяло сконцентрировать огневую мощь тяжелого оружия. Линии снабжения были короче, и их легче было защищать.

Последняя отсрочка даты наступления — с 13 июня на 5 июля — дала немцам возможность направить дополнительно еще два батальона «пантер» в дивизии генерала Моделя на северный фас дуги, а также некоторое количество этих новых средних танков на южный сектор Курского выступа.

Основные удары наносили 4-я танковая армия генерал-полковника Гота с юга и 9-я армия генерал-полковника Моделя — с севера. Две эти группировки должны были соединиться восточнее Курска, зажав в стальные «клещи» находившиеся на выступе крупные силы русских.

4-я танковая армия наступала силами 48-го танкового корпуса (3-я, 11-я танковые дивизии и моторизованная дивизия «Великая Германия») и танкового корпуса СС в составе трех дивизий — «Адольф Гитлер», «Мертвая голова» и «Рейх». Ее правый фланг прикрывала армейская группа генерала Кемпфа, наносившая удар на северо-восток, — один танковый и два пехотных корпуса. Наглядное впечатление о силе основных соединений немцев дает дивизия «Великая Германия», располагавшая 180 танками, в том числе 80 новехонькими «пантерами», а также подразделением штурмовых самоходных орудий.[81]

Согласно специальному исследованию Курской битвы, проведенному командованием сухопутных войск США, на Восточном фронте летом 1943 года немцы имели в составе четырех групп армий «Север», «Центр», «Юг» и «А» 161 дивизию, в том числе 26 танковых, и, кроме того, еще семь дивизий в Финляндии. На других театрах войны у немцев было: 12 дивизий в Дании и Норвегии; 25 дивизий во Франции, Бельгии и Голландии; три дивизии в Италии и Сицилии и восемь — на Балканах.

Таким образом, находившиеся в 1943 году на Восточном фронте дивизии составляли более 75 процентов общей численности немецких сухопутных войск, что убедительно подтверждает правоту утверждений русских, что именно они несли основное бремя наземной войны против общего врага.

Наступавшая с севера на 40-километровом участке фронта немецкая ударная группировка генерала Моделя имела в своем составе 1500 танков и САУ, а южная — генерала Гота — 1700 танков и САУ. Главный удар наносили 35 дивизий, оснащенных 2700 танками и САУ и поддерживаемых 10 тысячами артиллерийских орудий. Всего в группировке немцев насчитывалось 900 тысяч человек, из которых 530 тысяч принимали прямое участие в наступлении. Два воздушных флота — 2050 истребителей и бомбардировщиков — прикрывали наступающие группировки с воздуха, кроме того, немцы имели резерв поддержки и пополнения из 500 самолетов.