Чтение онлайн

В Германии свободных земельных владений стало меньше в Рейнланде, но их много уцелело в Швейцарии, Тироле, Верхней Баварии, Швабии, Тюрингии, Саксонии, Фризии и Голштинии, где с X по XII в. деревенские общины были сильны, а феодальный порядок сравнительно слаб. Там по-прежнему существовали крестьяне, державшие свою землю независимо от государя (sch"affenb"aren, biergelden), и некоторые из них, называвшиеся Iechnbauern, могли даже приобретать фиефы, а другие были настоящими независимыми государями на своих землях, и эти земли назывались sonnenlehnen – «феоды солнца». Эти свободные мелкие владельцы сельских земель (freie bauern) подчинялись только королевскому правосудию и имели суды, состоявшие из равных им по происхождению судей, где председателем был представитель короля, называвшийся amtmann, и имели право носить оружие, как дворяне. В Северной Испании деревенские общины лесников и пастухов, укрывшиеся в долинах диких тогда Пиренеев, были собственниками своих лесов и пастбищ, заключали одна с другой договоры, объединялись в федерации и союзы и действовали на своих территориях как независимая власть. В баскских провинциях Алава, Гипускоа и Бискайя, а также даже в Кастилии существовали большие территории (behetrias), населенные свободными крестьянами – собственниками своих земель, которые приняли решение отдаться под покровительство господина, но сохранили право выбирать себе господина из определенной семьи или среди всех, среди кого им было угодно делать выбор, и меняли покровителя когда им было угодно. Даже в других частях Северной Испании можно было обнаружить группы свободных землевладельцев. Как правило, они были вынуждены покориться и принять покровительство местного феодала (patrocinio), согласиться оказывать ему почет и выполнять некоторые услуги в качестве платы, однако сохраняли право сменить покровителя. Как и во Франции, большинство этих землевладельцев вошли в число вассалов. В Италии тоже кое-где существовали свободные землевладельцы – они уцелели прежде всего в Ломбардии и Тоскане, где их называли ahrimanns, и в обеих Сицилиях, где норманны (нормандцы) называли их по-французски alleutiers. Вероятно, республика Сан-Марино когда-то была одним из таких аллодиальных земельных владений. Тем не менее во всех этих странах, и даже в Германии, значение феодальной земельной собственности постоянно возрастало, а значение малых и средних земельных владений падало, и они часто были вынуждены, чтобы выжить, принять покровительство сеньора, то есть стать наполовину феодальными.

В других частях Запада, где феодализм был лучше организован или мелким землевладельцам было труднее бороться, борьба обычно кончалась их поражением. Во Франции отдельные аллоды сохранились в Нормандии, где сохранилось воспоминание о них – легенда о королевстве Ивето, а «лен с правами поселка» (tenure en bourgage), видимо, был формой свободной собственности, и другой такой формой была собственность подвассалов. То же самое происходило в Ниверне, Бретани, Оверни и особенно в Аквитании – Гюйене (Гиени), Гаскони, Беаре, Бигоре, а также в Дофине и Лангедоке, где владельцы аллодов иногда объединялись в оборонительные союзы. В Нидерландах, Зеландии, Голландии, Фризии, приморской части Фландрии и Восточном Брабанте свободное землевладение продолжало существовать благодаря энергичным усилиям жителей этих мест, моряков и первопоселенцев и их уединенному положению среди болот и зарослей. Но во всех остальных странах победу одержала феодальная собственность – так, как она победила в Англии после ее завоевания нормандцами, хотя это было лишь завершением работы, начатой в англосаксонскую эпоху. В 1086 г. в нормандской описи земель, получившей название Книга Судного дня, было отмечено всего 44 531 свободный землевладелец среди 1 миллиона 500 тысяч жителей англ о– нормандского королевства. Только четверть из этих свободных людей были обязаны отбывать военную службу – повинность, обычно лежавшую на свободной земле. Остальные расплачивались за свои наделы легкими услугами и даже небольшим объемом работ, хотя так же, как дворяне, были обязаны принять землю как пожалование и дать клятву верности. На рубеже XIII в. на всем Западе стало заметно, что абсолютная свобода этих малых владений подходит к концу. Аллодиальное владение по своему положению приближались либо к имению дворянина, либо к крестьянской земле (terre roturi`ere), на которую уже было похоже тем, что с ним были связаны некоторые повинности, лежавшие и на крестьянах.

Таким образом, концентрация земельной собственности и большей части продуктов труда в руках военного сословия и духовенства является характерной чертой феодального строя. Самую видную роль в обогащении за счет захвата земельной собственности сыграла церковь. Путем незаконного присвоения королевских имений и прав верховной власти и еще больше благодаря дарам благочестивых христиан и приобретению заброшенных земель по праву расчистки она приобрела основную часть земель Западной Европы и прекрасно сумела извлечь из всего этого наибольшую пользу. Епископы и аббаты заняли места в феодальной иерархии, добровольно или вынужденно приняли большинство феодальных обязанностей и осуществляли права государей по отношению к своим подданным. Они терпеливо устраняли ущерб, который наносили их имуществу насилие светских владык и секуляризации, время от времени проводимые правителями. Правда, у церкви были и земли, не похожие на фиефы, – те, которые были подарены с формулировкой «для служения Богу»; такое дарение называлось frankalmoin. Они были в принципе свободны от арендных плат и услуг; считалось, что духовенство держит их только для служения Богу, но на практике они скоро были включены в феодальную иерархию, поскольку крупные феодалы имели на этих землях права судьи и покровителя. Кроме того, у церкви было много имений – настоящих фиефов, не относившихся к категории frankalmoin, и их площадь была значительной. В Англии некоторые епископы имели фиефы, поставлявшие в войска по шестьдесят и более рыцарей, а это было много; помимо этого, значительная часть земель Англии и Ирландии принадлежала англо-нормандской церкви. В Германии добрая половина земли была в собственности у церкви. «Епископы владеют здесь всем», – написал один французский король в XII в. Например, Рейнланд был, согласно знаменитой поговорке, не чем иным, как «улицей священников». В Нидерландах епископства и все двадцать семь бенедиктинских аббатств были в числе крупнейших землевладельцев. Во Франции некоторые аббатства имели более 100 тысяч гектаров земли, и были епископы – к примеру, епископ Лангрский, которые держали в ленном владении целое графство. В Испании, где церковь с течением времени получала все больше даров и короли отдавали ей треть (tercias reales) всех завоеванных ими земель, аббатства и епископства владели обширными территориями; и земли архиепископа Сантьяго имели длину границ не меньше чем 24 мили (38,5 км). В Ломбардии церковь владела третьей частью всех земель, епископ Асти держал 100 тысяч арпанов земли; епископ Флоренции имел в собственности 200 замков, а аббатство Фарфа 132; епископ Болоньи имел 2 тысячи крестьянских наделов и поместий. На всем Западе доля земель, перешедших к церкви, составляла, видимо, от трети до половины всей земли.

Даже верховные правители были вынуждены занять определенное место в рамках феодальных отношений, и их собственные поместья, на которых была основана немалая часть их власти над обществом, стали феодальными. Эти государи были далеко не так хитроумны, как духовные лица, и в результате отчуждений и дарений часто теряли часть своего земельного богатства, в котором постоянно происходили изменения. Иногда – например, в англонормандской Англии – их власть была так велика, что они могли создать большой запас резервных земель. В Англии в 1085 г. в него входили примерно 1422 крупных имения, а в XII в. к ним была добавлена большая часть земель Ирландии, не считая лесов, пустошей, земель, оставшихся без наследника и конфискованных земель мятежных вассалов. Таким образом, в 1188 г. английская королевская семья имела с этих владений один из самых больших среди европейских государей годовой доход – 750 тысяч фунтов стерлингов, а французским королям их имения, несмотря на умелое ведение хозяйства в них, давали в год 6 миллионов турнейских фунтов [2] дохода.

А вот как обстояли дела в других странах. В Королевстве обеих Сицилии был период времени, когда короли-норманны (родом из Нормандии) смогли собрать такие земельные ресурсы, которые сделали их вторыми по богатству среди западных государей. Испанским государям было легко создать себе путем завоевания такие же поместья; они получили название realengos. Но владения государей так же, как владения крупных феодалов, очень часто сокращались из-за постоянной отдачи земель в качестве фиефов или из-за того, что дворяне-держатели небрежно управляли ими. Особенно ярким примером этого были такие многочисленные вначале поместья (k"onigshufen, reichsg"uter) немецких королей. Немецкие правящие династии имели в своем распоряжении такое богатство – и растратили его весьма недальновидно.

Остальные земли Запада были поделены между дворянами. В эту часть земель входили все фиефы, а фиеф был в первую очередь земельным владением, хотя должностные функции или должности, пенсии или постоянные доходы тоже жаловались в качестве фиефов. Земля дворянина в принципе предоставлялась ему на определенных условиях и могла быть у него отобрана, потому что тот, кто пожаловал, сохранял преимущественное право (dominium) на нее. Но очень скоро вассалы приобрели право передавать землю другому лицу и даже отчуждать ее при соблюдении определенных условий, гарантировавших выполнение вассалом его денежных и военных обязанностей. Вассал принимал пожалованную ему землю на символической церемонии ввода во владение и становился ее хозяином, а за это платил лишь формальную арендную плату. После XI в. начали составлять акт о передаче земли (aveu) и вести реестр пожалованных владений. Во Франции и в тех странах, где господствовал феодальный строй французского образца, – к примеру, в Англии, Королевстве обеих Сицилии и Испанской марке (Каталонии), – считалось, что вся земля страны охвачена системой фиефов (феодов). В других местах – например, в Италии – для признания земли фиефом был нужен подтверждающий документ. Принцип передачи фиефов по наследству тоже утвердился на севере и в центре Италии позже, чем во Франции, когда в Павии была принята императорская конституция. В королевстве Кастилия лишь часть феодальных владений (honores, terras de se'norio) были поместьями, похожими на французские фиефы, а из остальных земель многие (tenencias, encomiendas, mandaciones) были переданы своим хозяевам королями во время Реконкисты в пожизненное пожалование, которое могло быть отменено. В Германии, где правление Каролингов оставило глубокий след, для передачи вассалом в другие руки его фиефа, который здесь назывался лен, по-прежнему было много ограничений. Лен оставался неотчуждаемым и неделимым, и право наследовать его имели только прямые потомки по мужской линии. Он приравнивался к имению аристократа, только если был пожалован воину или должностному лицу, и французское правило «нет земли без господина» не существовало ни в германском, ни в итальянском законодательстве. И наконец, в Германии существовали арендованные или пожалованные земли более низкого разряда, чем лен. Такая земля называлась eigen или dienstgut; она облагалась сборами, от которых лен был свободен и которые в некоторых отношениях были похожи на налоги, взимавшиеся во Франции с земель, арендованных крепостными.

Земельное владение дворянина делилось между множеством совладельцев. Феодальная система была основана на более или менее сложной иерархии сюзеренов и вассалов, объединенных узами почета и верности, принесенной присягой и обязанностями, определенными в договоре. Господину были нужны воины, а получить их он мог, только пожаловав им часть своей земли. За право требовать с вассала, чтобы тот служил в его войске, присутствовал при его дворе, оказывал ему помощь, которая могла понадобиться господину в трудную минуту жизни, предоставлял господину и его свите жилье и содержал их, когда они находились в пути, господин был обязан передать вассалу часть своей земли, достаточную, чтобы тот мог прокормиться и вооружиться сам и содержать свою семью. Единственным мощным источником экономического могущества аристократов были их огромные земельные владения. Но такое владение всегда дробилось на части, потому что сюзерен постоянно должен был укреплять свои войска, а сделать это он мог только одним путем – раздавая воинам лены. Каждый раз, приобретая вассала, он терял часть своей земли. Небольшие суммы денег, которые сюзерен получал от вассала при передаче или продаже этой земли или при других подобных обстоятельствах, на практике далеко не компенсировали доходы с земли, которые сюзерен терял каждый раз, когда создавал новый лен.

Таким образом, в результате расширения территории феодализма постоянно увеличивалось число дворян-землевладельцев. Во Франции помимо примерно сорока крупных фиефов (это были герцогства и графства) существовала масса имений, где сеньорами были владельцы замков, виконты, поверенные и рыцари. В начале XII в. тогдашний герцог Аквитанский повел в Крестовый поход 12 тысяч таких дворян. Только беднейшие дворяне, эсквайры, не имели земли. В Нидерландах крупный феодальный владетель, герцог Брабантский, имел не менее 3 тысяч вассалов. Ниже таких знатнейших аристократов (potentes) на общественной лестнице располагалось весьма многочисленное военное сословие (ordo militaris), состоявшее из баронов, виконтов, владельцев замков и рыцарей, не говоря уже о целой толпе мелких землевладельцев (ministeriales), которые вели жизнь деревенских дворян в своих укрепленных каменных сельских домах. В Германии ниже восьми герцогов и аристократов первого разряда, куда входили графы, ландграфы, маркграфы, бургграфы иландсфогты, на общественной лестнице располагалось процветающее сословие свободных рыцарей (freie ritter). В 1180 г. Фридрих Барбаросса смог собрать целых 40 тысяч таких рыцарей и 75 князей на Совет в Майнце. Армия Германской империи в XII в. обычно насчитывала 30 тысяч рыцарей и 100 тысяч дворян, включая безземельных и других. Кроме того, в состав германского дворянства входила еще одна многочисленная группа, которой не было во Франции, – ministerielles, то есть полукрепостные дворяне. Их можно было отчуждать и передавать вместе с их землей, они платили mortuarium, но их служба и должности поднимали их на такой высокий уровень, что они могли приобретать свободные земли и даже крепостных. Только в двух странах – Англии и Королевстве обеих Сицилии – существовало четко определенное сословие дворян-землевладельцев. В Англии было всего 1400 баронов первого разряда, державших свои земли, полученные от короля, и девять из них держали от 100 до 793 усадеб каждый. Затем шли рыцари, число которых уменьшилось с 7871 в 1088 г. до примерно 5 тысяч в конце XII в. Самым низшим разрядом были держатели земли, служившие в войске пешими воинами. В Южной Италии при Нормандской династии был составлен официальный Каталог Баронов, согласно которому там существовало 4233 дворянина, и в основном это были вассалы второго разряда (milites, barones, minores). В Центральной и Северной Италии знатнейшие феодальные семейства, например правители Вероны, Монферрата и Эсте, возвышались над толпой вассалов и подвассалов, а ниже этой толпы здесь тоже существовало служилое дворянство – чиновники каролингского типа, известные под названием masnadores, и было время, когда они владели третьей частью земель Тосканы. Что касается испанских королевств, то сами условия, в которых они развивались, а также то, что там постоянно появлялись новые земли, отвоеванные у мусульман, привели к росту численности землевладельцев-дворян, начиная с феодалов первого разряда, которые назывались «богатыми людьми» (ricos hombres, magnates, optimates), которые в Арагоне были почти равны по силе королям, и кончая дворянами второго разряда, которые иногда назывались infanzones, подвассалы (valvassores, vasallos) или рыцари (caballeros), а иногда, как в Италии, masnaderos. Таким образом, несколько сот тысяч воинов и чиновников завладели землей стран Запада или, по меньшей мере, получили более или менее крупные участки этой земли в качестве феодов.

Земельные владения дворян иногда были крупными поместьями, но гораздо чаще, то есть у дворян второго разряда, которых было намного больше, поместья были среднего размера или малые. А вот поместья королей и церкви, наоборот, почти все можно отнести к разряду крупных, хотя они редко находились все в одной местности, а обычно были разбросаны по всей стране. Дворяне первого разряда могли владеть большим числом усадеб или поместий. Так, в Англии поместья одного знатного барона состояли из 793 ферм или земельных наделов, разбросанных по двадцати графствам. В Италии некоторые знатнейшие аристократы имели по 11 тысяч крестьянских хозяйств, а об одном аристократе XI в. известно, что он имел 90 тысяч гектаров земли. Другие держали от 500 до 600 крестьянских хозяйств, и даже римские папы в одном округе имели группу поместий, занимавшую 78 541 гектар. Но лишь меньшинство дворян было так сильно своими обширными землями, а большинству приходилось довольствоваться менее крупными владениями, хотя даже они благодаря тому, что земля была дешевле, чем сейчас, были крупнее сегодняшних средних и мелких имений. В Дофине, например, в фиеф входило от трех до двенадцати крестьянских хозяйств. В Англии существовали фиефы, состоявшие из трех или четырех усадеб, или из земель трех или четырех деревень. В те времена, когда большие поместья постепенно делились на части из-за пожалования их земли в качестве феодов и ее отчуждения различными путями, малые и средние феоды делились на части в результате деления или смены владельца. Средние и малые поместья рассыпались на бесчисленное множество маленьких владений, среди которых в Пуату и Сентонже были «имения», состоявшие всего из пятой части одного крестьянского хозяйства. В Королевстве обеих Сицилии нередко встречались четверть, пятая часть или седьмая часть рыцарского поместья. В Нидерландах далеко не редкостью были деревенские дворяне, которые сами шли за плугом, жили как крестьяне и отличались от них только буйством и свирепостью.

Тем не менее некоторые поместья и теперь имели все характерные признаки крупных имений предыдущей эпохи. Их лучше всего сравнить с плантациями, возникшими в XVIII и XIX вв. на новооткрытых землях или в колониях или с обширными поместьями русских аристократов перед отменой крепостного права. В середине Средних веков держатели этих больших поместий – князья, епископы, монастыри и верхний слой аристократии – делили их на группы, которые в разных странах назывались по-разному. Такими были немецкий fronhof, английский manor, эльзасский cologne, французский praedium или terra fiscalis, в названии которой сохранилась память о временах Каролингов, когда группа усадеб называлась fisc, и итальянский curtis, который соответствовал французскому фиску или massa. Прежняя villa больше не существовала, и это слово обозначало только более или менее обширную территорию. У каждой группы земель был свой центр – одна из резиденций господина, замок. Часто этот замок был всего лишь грубой постройкой из необработанных камней, окруженной земляной оградой, как укрепленный крестьянский дом, но в крупных поместьях знатнейших феодалов замок был внушительной группой зданий, центром которой был донжон, где жили господин со своей семьей и его сторонники – военные и гражданские люди. Замок сменил виллу в роли господского дома. Первоначально его строили из дерева, потом из камня и с течением времени укрепляли с все большим искусством. Он был одновременно крепостью и экономическим центром поместья. В нем находились погреба и амбары с продовольствием и иными припасами на случай несчастья и скот в хлевах. На территории замка иногда находились сады, теснившиеся под стенами или даже внутри стен, технические постройки, например прессы для выжимания винограда и печи, а также хозяйственные службы. Подобным же образом выглядели и крупные аббатства, которые были также укреплены и снабжены башнями, но часто имели внутри стен огромные хранилища для зерна, амбары и хлевы. В них сохранялась прежняя система хозяйственного управления, которое осуществляли специализированные службы (ministeria) под контролем землевладельца или аббата. Крупные светские феодалы поручали организацию таких служб высокопоставленным чиновникам – главному управляющему, коменданту, камергеру и дворецкому. Иногда – например, в Нидерландах – такие феодалы даже имели целую армию чиновников-нотариусов, которые передавали их приказы. В каждом крупном земледельческом центре обычно были более низкие по рангу служащие господина или аббата – управляющие имениями, мэры, 'ecout^etes (так в некоторых областях Нидерландов назывались судьи. – Пер.), бейлифы (управляющие делами или имением. – Пер.), gastaldes, провосты (полицейские начальники) или судьи, которые руководили работами. Иногда им помогал в этом штат специалистов – лесников, охотников, старших свинопасов, старших конюхов и прочих старшин различных сельских работ. Они руководили обработкой земель имения, собирали произведенную в нем продукцию в центральных зданиях и занимались общей организацией всего хозяйства в поместье.

Земля каждого крупного поместья, не считая феоды, отрезанные от него для вассалов, состояла из двух неравных частей – господской земли и наделов свободных и крепостных крестьян. В первую часть входили все земли, которые господин возделывал сам. В некоторых западных странах это, как правило, была треть обрабатываемой земли. Иногда господская земля достигала размера 130 и даже 140 гектаров, и ее пахали большими упряжками из восьми быков. Господин возделывал ее с помощью барщины – трудовых повинностей, которые его арендаторы – и свободные, и крепостные – были обязаны бесплатно выполнять для него. В эту господскую часть земли поместья могли также входить частные виноградники, луга, рыбные пруды и леса, но, как правило, это были необработанные земли, пастбища, вересковые пустоши и леса, на которые господин имел право собственности. Она оставалась неделимой, и господин на определенных условиях позволял своим подданным пользоваться ею.