Чтение онлайн

Она плакала громко, надрывно, забыв, что идет по улице и здесь могут быть люди, которые видят ее позор и слышат рыдания. Она не замечала взглядов редких прохожих, которые попадались на встречу, никто из них ее не останавливал, никто ни о чем не спрашивал, но каждый останавливался и смотрел вслед, осуждающе покачивая головой.

Джонатан Эванс сразу понял, что с его девочкой приключилась беда. Он вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Его больное сердце требовало дополнительной порции кислорода. Сначала он услышал громкие рыдания во весь голос и только потом увидел, как его доченька шла по улице, заливаясь слезами.

– Негодяй, мерзавец, как он мог обидеть это чистое, доброе, наивное дитя?

Она не сразу увидела отца, только когда уткнулась в него, словно в стену.

– Тише, милая, тише, не плачь. Пойдем в дом.

– Па-па, – по слогам причитала Диана.

– Он меня не любит, совсем не любит. Он сказал, что я шалава, и еще плохие слова. – Она плакала, размазывая слезы по щекам, вытирала рукавом распухшее, покрасневшее от слез лицо и опять заливалась слезами. Она плакала и плакала, все никак не могла успокоиться,

Джонатан хотел вызвать врача, но Диана вдруг замолчала, а через некоторое время заснула и проспала почти сутки. Проснувшись, долго лежала, глядя в одну точку.

На следующий день, пока Диана спала, Джонатан решил, что должен поговорить с мужчиной, который так гадко поступил с его дочерью. Надежды на то, что тот придет в церковь и раскается, не было, и пастырь сам пошел к нему домой.

Дом Майка он нашел быстро, да и что его было искать. Его начали строить еще за полгода до того, как сам владелец появился в городке. О том, что у них будут строить горнолыжный курорт, давно было известно. Место здесь было подходящее. Зимой много снега, да и летом многие вершины стояли заснеженными. Склоны и спуски как нельзя лучше подходили для привлечения любителей экстрима.

Джонатан нажал кнопку звонка. Ему открыли не сразу. Он решил, что дома никого нет, и хотел уйти, но откуда-то из глубины послышались шаги, и дверь наконец открылась. Вместо Майка на пороге стоял белобрысый неприветливый амбал.

– Что надо?

– Мне нужен хозяин дома Майк. К сожалению, не знаю его фамилию.

Оглядев Джонатана с ног до головы, белобрысый хмыкнул.

– Он вроде священника не вызывал, исповедоваться еще рано. Вы не ошиблись адресом, святой отец?

– Пожалуйста, передайте своему хозяину, что я хочу поговорить с ним. – Как можно спокойнее произнес Джонатан.

– Что там такое, Питер? – раздался жесткий мужской голос из глубины дома.

– Пастырь пришел исповедать тебя.

В доме повисла тишина.

– Так что, звать или выгнать? – оглянувшись назад, подал голос белобрысый.

– Пусть заходит.

Дом внутри оказался просторным и хорошо обставленным, но не это сейчас интересовало Джонатана Эванса. Он впервые видел Майка так близко. Молодой человек был очень красив, причем сильной мужской красотой. Слегка поджатые, четко очерченные губы правильной симметричной формы, жесткий подбородок и невероятной глубины глаза, наполненные сталью. Его торс был обнажен, и Джонатан мог оценить красивое молодое тело, в меру накаченное, с двумя рядами кубиков на животе. Очевидно, мужчина только что вышел из спортзала и еще не успел принять душ и переодеться. Не удивительно, что Диана потеряла голову перед таким самцом. Мужчина кого-то ему напоминал, но Джонатан не мог вспомнить кого.

– Я вас слушаю, – прервал его размышления хозяин дома. – Чем обязан?

Джонатан заметил, как губы молодого человека стали еще жестче.

– Я пришел поговорить о своей дочери. Вы поступили нехорошо, я бы даже сказал, подло и низко.

Майк молча подошел к столу, налил из кувшина в стакан воды, несколько секунд задумчиво смотрел куда-то мимо Джонатана, затем медленно выпил воду и наконец, заговорил.

– Это я поступил подло? Может, это вы не сумели воспитать из нее порядочную девушку. Я не звал ее к себе в койку, она сама навязалась и с удовольствием прыгнула в нее. Хотя о чем говорить, яблочко от яблоньки. Какой была мать, такая и дочка.

– Не смейте плохо говорить о ее матери, вы ничего о ней не знаете. Она, – голос Джонатана под насмешливым взглядом Майка задрожал и почти сорвался на крик, – была порядочной женщиной, таких, как она, мало.

– Правда? – засмеялся Майк. – Только что же такая порядочная досталась тебе с пузом от другого мужика?

– Что ты мелешь? Диана моя дочь.

Глядя в упор на Джонатана, Майк рассмеялся громко в голос. Эванса поразила холодная жестокость в его глазах.

– Ты, старик, идиот или такой наивный? Она родила девчонку не от тебя.

– Не знаю, кто и что тебе наговорил, но ты болтаешь чушь, парень. Сара была честной женщиной и такой мне досталась, а все сплетни распространяют плохие люди.

– Меня не интересуют чужие сплетни, я говорю то, что сам прекрасно знаю. Пошел вон отсюда, старый урод, ты бросил родного сына, чтобы воспитывать чужого ребенка, рожденного хрен знает от кого, гулящей женщиной.

Неожиданно для себя Джонатан замахнулся, чтобы влепить мальчишке пощечину, но тут же почувствовал, как крепкие мужские пальцы перехватили его руку.

– Не смей, я тебе не мячик для битья и мне уже не двенадцать. Я не тот подросток, который рыдал, наблюдая за тем, как его отец держит на руках чужого младенца. Я вырос, если ты это не заметил.

– Я не понимаю, о чем ты. В чем ты меня обвиняешь? За что ненавидишь?

– Ты притворяешься или действительно не знаешь, кто я?

– Я действительно не знаю. Кто ты?

– Меня зовут Майк Мортан.

– Так ты сын Лоры и Джона? – удивленно и даже радостно воскликнул Джонатана.

– Ошибаешься, но ты на верном пути, я сын Стэфани Мортан. – Он замолчал, внимательно вглядываясь в лицо пастыря.

– Сын Стэфани?

– Узнал па-па?

– Почему ты меня так называешь?

– Ах да, извини, ты же бросил нас с матерью, едва я родился. Какой же ты после этого отец? Ты трахал эту шлюху Сару, когда моя мать, которая любила тебя до безумия, умирала. Ты нянчил чужого ребенка, когда твой сын влачил жалкое существование и едва не сдох от голода.

– Ты что-то путаешь, парень. Я не знаю с чего ты взял, но я не твой отец. Я любил твою мать и хотел жениться на ней, но она любила другого…

– Замолчи и уходи, пока я не спустил тебя с лестницы. Я хочу, чтобы ты вместе со своей малолетней подстилкой испытал то, что когда то испытывал я. Моё самое большое желание увидеть, как ты пройдешь все круги ада, будешь, корчился от боли, сознавая, что ты стал причиной страданий твоей девчонки. Уходи, старик, ты мне больше не нужен. Собирай свои пожитки и убирайся из моего города. Я выкупил у банка твой долг, и теперь твой дом принадлежит мне. Я даю тебе неделю на то, чтобы освободить дом и убраться как можно дальше отсюда. И не дай бог тебе еще раз встретиться на моем пути.