Чтение онлайн

Способны ли девушки служить в армии? Я считаю, что они вполне могут служить в армии. Правда, может быть, не везде. Но в такого рода войсках, как связь, как регулировка, как всевозможные вспомогательные батальоны, они являются незаменимым контингентом. Я уже не говорю о столовых – там, где девушки работают, – там работа проходит без шума, быстро, а если только посадить мужчину, то начинается ругань и всё, что хотите.

Какие недостатки в работе девушек? Вся беда заключается в лёгкости их отвлечения от дела. Вот, например, все сидят за аппаратами, и вдруг захожу я. Здесь все обёртываются, всё остановилось. А уж если заговоришь, то окончательно работа забыта. У мужчин этого нет. Кроме того, девушки необычайно обидчивы. Но всё это мелочи, и при правильном руководстве, при правильном направлении работы все эти недостатки легко изжить.

Среди оружейников у нас были одно время тоже девушки, но это очень тяжёлая для них специальность. Я бы встал на путь изъятия людей из ряда отделов и замены их девушками, а тех нужно обучить соответствующим образом и здесь использовать.

Вообще мы до сегодняшнего дня ни одну девушку не потеряли и ни от одной девушки не откажемся.

В отношении той девушки Нади [115] , о которой я говорил, у нас был такой случай. Она имеет среднее образование, окончила товароведческий техникум. Раньше она работала на ППС [116] , у ней пропала посылка, и её перевели к нам в роту связи. Бывало, ей скажут – Надюша, беги бегом, так как машины там нет, а они посылали связного посыльного, она посмотрит на сапоги, и все смеются. И тут как-то Суражевский* сказал – Надя, бегом. А она посмотрела, засмеялась и пошла тихо. Её посадили и решили за это отдать под товарищеский суд. Она сидит, ни с кем не разговаривает. Идёт командир – не говорит, ни с кем не хочет разговаривать, объявила настоящий бойкот. Тогда я сказал Сухареву [117] – пойди, поговори. Сначала она и с ним не стала разговаривать. Тогда он её спрашивает:

– Ты откуда?

– Из Свердловска [118] .

– Кто у тебя дома?

– Отец и мать.

– А если мы возьмём и напишем отцу и матери, разве будет красиво?

Постепенно разговорились. А потом она сказала, чем она страдает – не знаю, говорит, что со мной, но если скажут, Надя, сделай, всё сделаю, а если начнут приказывать, у меня ноги не идут.

Мы договорились с Яньковым, что суд отложим, а назавтра я позвал её к себе, посидел с ней, поговорил. Я привёл пример, что с ней может быть. Спросил:

– Принимала присягу?

– Принимала.

– А ты знаешь, что будет за измену присяге? А потом батька и матка думают, что вот дочь родину защищает, а она вот чем занимается. Хочешь оставаться в роте связи?

– Не хочу.

– Тогда пойдёшь в запасный полк и оттуда в какую-нибудь часть.

Она задумалась. Я говорю:

– Или пойдёшь в запасный полк, или останешься у нас, а мы суд отменим.

– Ну ладно, – говорит, – буду работать в роте связи.

А теперь я её встречаю, спрашиваю:

– Ну, как дела, Надюша?

– Хорошо.

– И всегда так будут?

– Всегда.

Затем у нас есть звено связи У-2, Емельянов* и Чусовской [119] ; работают они очень хорошо, имели 3725 вылетов за год и 1775 часов налёта. Подходили близко к линии фронта, за 3–3,5 км. Вывозили людей с вынужденной, отыскивали самолёты.

НА ИРИ РАН. Ф. 2. Р. I. Оп. 79. Д. 3. Л. 26–37

Заместитель начальника штаба дивизии.

1910 г. рожд[ения]. Член партии с 1930 г.

Дивизия была укомплектована полками с молодым лётным составом, и раньше, чем пошли воевать, их нужно было обучить технике пилотирования в сложных условиях. Сложность условий заключалась в том, что они учились в тылу – место там они хорошо знали, хорошо там ориентировались. Причём это создавало несколько упрощённую для них обстановку. Когда же они приходили на боевой аэродром, для них работать было трудно, так как это был уже не тот аэродром, с которого они привыкли летать в тылу, а с закрытыми подходами, высокий лес и сразу в лесу – аэродром. Во-вторых, сам район для них был незнакомый, малоизученный, и сложный район по своей конфигурации с точки зрения ориентировки, не за что было цепляться, не было характерных рек, дорог. На Калининском фронте был сплошной лес и болота. Поэтому раньше, чем с ними воевать, нужно было их обучить. А время на обучение нам не дали. Дивизия закончила формирование 20 июня [19]42 г., а 21–22[-го] было получено уже боевое задание, надо было лететь воевать. Поэтому лётчиков приходилось обучать в процессе войны.

Как проходило это обучение? Основная нагрузка, конечно, в боевой работе ложилась на старый, уже обученный и опытный лётный состав. А молодой лётный состав где-то немножко в тылу, может быть, километров за 20 от боевого аэродрома усиленно вёл тренировочную работу. И одновременно тех, которые показывали хорошие результаты в подготовке, посылали вперемежку со стариками и на задания. По мере того, как они проходили тренировку, как дивизия всё больше и больше втягивалась в боевую работу и имела всё большую боевую нагрузку, была и убыль старого лётного состава. И это ставило нас перед необходимостью в большей мере вводить в действие молодой лётный состав. Поэтому тренировка молодого лётного состава хотя и сошла несколько на нет, но не прекращалась с июня по сентябрь [19]42 г.

После окончания Ржевской операции в сентябре мес[яце] в дивизию прибыло большое количество молодого состава, так как в дивизии были большие потери. Поэтому такая система подготовки, которую мы имели, она нас уже не удовлетворяла, а с другой стороны, некоторое уменьшение объёма боевой работы в дивизии создало возможность на тыловых аэродромах в Кимрах организовать нечто вроде учебного центра для подготовки молодого лётного состава для полков дивизии. В это время в дивизии было два полка, так как 521[-й] уже убыл. Здесь была проведена большая работа. (Прилагается материал.) [120]

Через этот центр прошло обучение всех молодых лётчиков, и подготовка там проводилась на протяжении месяца. Там нам никто не мешал. Подготовкой занимался и руководил подполковник АНДРЕЕВ. В результате этого нам удалось подготовить неплохой лётный состав 163[-го] полка и 1[-го] гвардейского. Причём 163[-й] полк имел меньше опыта, чем 1[-й] гвардейский, и для него нужна была большая тренировка, чтобы он стал вполне боеспособным. Работа, которая была проведена в Кимрах, дала этим двум полкам, особенно 163[-му], большую подготовку и хорошую натренированность лётному составу и в части техники пилотирования, и в части воздушной стрельбы и огневой подготовки. Всё это имело своё отражение на их боевых качествах.

Но после этого нам воевать с этими полками не пришлось. Мы их передали в другое соединение [121] , и операций здесь мы не проводили. Таким образом, мы провели с этими полками Белийскую и Ржевскую операцию.

Затем нам дают опять новые полки, с которыми всё приходится начинать сначала. Опять нужно было разрабатывать программы, опять нужно было приступать к обучению лётного состава.

Из района Селижарова нас здесь перевели в Калинин, на Мигаловский аэродром [122] . Только перевели полки, выработали программу обучения, но по существу ещё не приступили к обучению, как у нас забрали и эти полки, послали их в разные стороны, кого на переформирование, кого на доукомплектование материальной части, кого на получение материальной части. Это были уже 21[-й] полк и 5-й гвардейский полк.

Таким образом, через дивизию до октября [19]42 г. прошли следующие полки: 1[-й] гвардейский, 163, 521, 21 и 5[-й] гвардейский.

В ноябре месяце [19]42 г. мы получили 434[-й] полк (32[-й] гвардейский) и 169[-й]. 434[-й] в момент вхождения в дивизию был преобразован в гвардейский.

С этими полками в конце ноября месяца мы начали воевать на Калининском фронте. Здесь мы сходу начали Белийскую операцию. Туда были брошены два полка в полном составе. В полках тогда было по 3 эскадрильи. Во время Белийской операции обнаружилось, что 169[-й] полк – молодой полк. Хотя он уже и выходил неоднократно на фронт, но каждый раз после своего пребывания на фронте, в силу того, что там был молодой лётный состав, не привыкший ещё к условиям боевой жизни, он выдыхался очень быстро, нёс большие потери и в людях, и в материальной части, и обязательно шёл на доукомплектование и на доформирование [123] . Но здесь он показал исключительно высокие качества боевой работы. Ему уделялось очень много внимания, там была хорошо организована боевая работа, хорошо поставлена сама методика ввода молодого лётного состава в боевую работу. Это заключалось, во-первых, в создании уверенности у них в материальной части – «Лавочкин-5». Это была новая материальная часть, на которой они только ещё начали воевать. Противник тогда был вооружён Ме-109, Ме-109Ф. Это были основные типы истребителей противника. Наш Ла-5 имеет перед ними некоторые преимущества. Эти преимущества были убедительно показаны и рассказаны нашему молодому лётному составу, что создало в них уверенность в собственных силах. Также имело большое значение и представление хороших разведывательных данных о состоянии противника, с которым им предстояло воевать, о том, что представлял собой его лётный состав, его подготовленность, его численность. Поэтому у нашего лётного состава перед тем, как он начал воевать, была полная ясность, с кем он имеет дело, какими средствами он располагает.