Чтение онлайн

— Давай я тебе массаж сделаю, раз устал. Я проходила курсы, и скажу тебе, если…

Моему терпению пришел конец, и так на взводе, она ещё тут.

— Я что, тебе что-то должен? Нет, — ответил за неё. — Я тебе что-то обещал? Нет! Ты мне кто? Жена, девушка, невеста? Никто! Так что, извини, но если ты сейчас не уйдешь, я тебя выставлю.

Наконец-то она своим тугим умишкой сообразила, что лучше не лезть на рожон, и, бросив, с обиженным лицом, «спокойной ночи», вышла.

Наконец-то можно добраться до душа.

Придет — не придет? Смотрел на часы. Прошло пятьдесят минут. Вот же ж твою налево, не надо было ее отпускать, как чувствовал. И что теперь? Выяснять в какой она комнате, и как в фильме Гайдая «Кавказская пленница» силой её тащить? Смешно.

Выключил свет, уставился в темноту, тело болело от неудовлетворенного желания, стал прокручивать в голове всё произошедшее в бане и весь вечер. Не похожа она на шлюху. Что-то не так, пазлы не сходятся. Но ведь видел же, своими глазами видел. Да, но ведь она не визжала от счастья при первой встрече с мажором сегодня. Но может это оттого, что была в шоке от встречи со мной? Я же тоже не был готов к такому явлению. За этими мыслями сам не заметил, как задремал.

Она нежно проводит пальчиком по моим бровям, спускается вдоль скулы к губам, обводит контур губ, её губы целуют в правый уголок рта, как же приятно, какой сон. Стоп. Сон? Для сна слишком реально все происходит. Соня не пришла, значит… Вероника, вот же упрямая баба, не оставляет попыток. В другой раз я бы оценил, но не сейчас.

— Тебе что, одного раза мало? — жёстко спросил я.

— Я… я… наверное не так… я думала… прости…

Это была Соня, она пришла!

— 23-

Я не помню, как добрела до своей комнаты. Хорошо, по пути никого не встретила. В голове пусто. Странно, он ведь меня оскорбил, почему тогда я не испытываю злости, обиды, только хаос. Хаос в мыслях, в чувствах. Так, в душ и лечь спать, забыться сном, завтра будет новый день — новая пища. Так настраивала я себя. Включила свет на своей прикроватной тумбочке, взглянула на Марбеллу. Везет же ей, спит беззаботным сном младенца, разве что пузыри не пускает. Вздохнула и поплелась в душ.

Стоя под горячими струями воды, я вспоминала его прикосновения, его жаркое дыхание, его шёпот на греческом наверное, хотя кто ж его знает, да и какая разница. Вспоминала огонь в глазах, жесткость волосков на затылке, даже вибрацию в голосе — вспоминала все. Вспоминала и заводилась всё больше и больше. «Пол часа. Жду», — звучало в голове. А почему нет? Что я теряю? Его хорошее отношение ко мне? Ха, три раза "ха"! Там секс, только голый секс. Тогда что? Девственность? Моральный облик? Что? Да ни хрена!

«Нееет!» — шептал мерзкий внутренний голосок. — Бери больше, бери круче. Себя! Ты теряешь себя!

— Да! Но, может, шанс испытать такие эмоции выпадает раз в жизни. Дожила же я до двадцати четырех лет и только сейчас поняла, что весь мой предыдущий сексуальный опыт — это так, жалкий суррогат, а здесь настоящее марочное, «породистое» выдержанное вино, — возражала я.

Но внутренний голосок не сдавался:

— А ты готова заплатить такую цену?

Так, стоп! Прервала я внутренний диалог. С катушек уже съехала, сама с собой разговариваю. Конструктивно и по факту, я же люблю конкретику: первое — секс с ним — это круто, второе — я самодостаточная, взрослая, самостоятельная девушка, у которой нет парня, и никому ничего не должна, третье — это одна ночь и я его больше не увижу, ну и последнее, и самое важное, я этого очень хочу. Да и почему бы вообще не расслабиться и не повеселиться? Слишком уж правильная я в последние года была.

С таким настроем я вышла из душа.

Присела на краешек кровати, и вновь: «может ну его». Стоп! Взяла парфюмированное масло и усиленно стала втирать в кожу, отгоняя непрошенные мысли. Решительно достала чистые лифчик и трусы, благо из-за моей любви к нижнему белью, трусов «горошек-цветочек» или «привет восемьдесятые» у меня не было, я, так сказать, всегда была во «всеоружии». Хотя в виду отсутствия личной жизни последнее время, кому это оружие нужно не понятно, но всё же. Обожаю этот комплект изумрудного цвета: трусики состоящие из шелковых лент по бокам, и впереди увенчанные цветком — они скорее открывали, подчеркивали и манили, чем прикрывали свою обладательницу от чужих глаз. Лифчик был так же плодом великолепной дизайнерской мысли в унисон трусикам: по периметру шелковые ленты, каждая чашечка прозрачная, увенчанная вышитым цветком. Одела обычное платье, все равно ему долго не быть на мне, усмехнулась я про себя. Так, волосы распустить, совсем чуть-чуть духов, капельку на запястья, и чуть за ухом, на ноги балетки — я готова. Сердце бьется как бешеное, как будто собираюсь сигануть со скалы. В комнате есть мини- бар? Не может не быть. А вот он. Что тут? Так «Пино Гриджио», великолепно, налила себе грамм сто вина, чуть ли не залпом выпила, руки вроде перестали так трястись. Осталось дело за малым: желательно, незамеченной проникнуть в дом. Что он там говорил? Второй этаж, вторая дверь налево? Подхожу к дому, на втором этаже окна не горят. Может, у него окна на другую сторону? Не ошибиться бы — комично будет. Ну в этом случае прикинусь пьяной, — решила я. Хотела постучать, но кто по таким случаям стучит в двери? Вошла. Темно. Включила фонарик на телефоне. Новость хорошая — я попала по назначению. Новость непонятная — он спит. Вопрос — что делать? Развернуться, уйти? Ну тогда зачем я столько нервничала, уговаривала себя, чуть в шизофреники себя не записала. Или разбудить? Если разбудить, то как? — все эти мысли пронеслись за доли секунды. Решение приняла быстро. Разделась до нижнего белья, наверное, вино придало храбрости. Залезла к нему под одеяло, вглядываясь в черты его лица, благо свет фонарей с улицы позволяет это сделать. Какой же он красивый, настоящей мужской красотой. Правильные черты: брови, глаза, губы. Не контролируя себя, стала водить пальчиком по ним. Не удержалась — поцеловала.

— Тебе что, одного раза мало?

Что? Я ослышалась? Может это розыгрыш? Он решил меня унизить? Показать мне мое место?

— Я..я… наверное, не так…я думала… прости… — начала лепетать я, быстро выползая из под одеяла.

Бежать и как можно быстрее, стыдно-то как! По-моему, бегство становится неотъемлемой частью наших встреч с ним.

Но он схватил меня за руку, затащил обратно. Навалился всем телом, чтобы угомонить меня.

— Не так. Не тебе. Забудь. Я ждал. Но ты не пришла, — бормотал он, осыпая мое лицо и шею легкими поцелуями.

И я понеслась, понеслась на волнах удовольствия.

— Хочу видеть тебя всю, — сказал и включил ночник.

Не то, чтобы я была скромницей, но в темноте я чувствовала себя более уверено. А так, как на витрине в магазине.

Алекс включил ночник и замер. Медленно, очень медленно вел глазами по моим плечам, ключицам, задержал взгляд на прозрачных чашечках, понимая, что там под этими самыми цветами, резко вдохнул в себя воздух. А меня от этого движения затрясло, как будто не взглядом, а руками, едва касаясь провел. Кожа горела и плавилась, он же не прикасаясь, опустил взгляд ниже на живот, еще ниже и замер, смотря на цветок меж шелковых лент.

Я не могла отвести от него глаз. Этот его взгляд — он оголяющий, он сдирал с меня кожу живьем, я уже не могла скрыть своего возбуждения, меня трясло мелкой дрожью, напряжение нарастало в геометрической прогрессии, но я ждала, ждала, и смотрела на него. Кадык дернулся, он посмотрел в мои глаза и набросился на мои губы. Алекс целовал каждый миллиметр моей кожи. Был то нежен, то груб и напорист, многое давал, требуя только полной и безусловной самоотдачи. И даже этого от меня требовать не приходилось. Я брала, брала жадно, брала много, брала до хрипоты, до слез. Сколько раз он доводил меня до пика? Я не знала. Никто не считал. Мне кажется в эту ночь вершина наслаждения — это было наше статичное ощущение, не прекращающееся, одно на двоих, то затихающее, то вновь воспламеняющееся, но не прекращающееся.

Когда мы выдохлись? Когда заснули? Я не знала. Я проснулась от настойчивой вибрации телефона, посмотрела на дисплей: Марбелла. Вот же ж, надо было ей хоть сообщение отправить. Отправила автоматическое сообщение: перезвоню через пять минут.

Воровато оглянулась — Алекс спит. Так, восемь утра. Если сейчас тихонечко выйти, все еще, скорее всего, так же спят и никто не увидит меня. Я тихонько выползла из постели. Натянула платье, балетки, осталось найти белье, как в лету кануло, наверное куда-то в порыве закинули, жалко оставлять, ладно, с этим потом разберусь, взяла телефон и по-партизански поползла на выход. Первый рубеж пройден, внизу никого, значит и второй за плечами, беспрепятственно доскакала до своей комнаты, никого не встретила по пути. Цель достигнута.

— 24-

— Ну и ну, и где же это мы были? — с хитрым прищуром спросила подруга. — Я думала тебя эти птеродактили сожрали, хоть бы записку оставила: «ушла топиться» или, например, «цепанула невозможного красавца и у меня сегодня чумовая ночь».

Я внезапно вздрогнула.

— Да ладно? Кто? Хотя не говори, постой, постой, мне кажется я и так догадываюсь, и как вышло? — с любопытством поинтересовалась Маринка, открывая минералку.

— Я вначале в душ, потом все расскажу, — сказала, перехватывая минералочку на пол пути.