Чтение онлайн

Сандино писал: «Высший идеал нашей Армии — это выбросить завоевателей с нашей территории и способствовать формированию исключительно национального правительства. Мы уже говорили, что, достигнув этого, мы вернёмся к частной жизни». В виду угрозы каудилизма Армия предоставляет полную поддержку национальному правительству, так же как и против любой агрессии». И далее: «Латинская Америка объединенная спасется, разъединенная, пропадет».

Себя он называл «сыном Боливара».

Он писал о том, что нужно сделать так, чтобы «народ Латинской Америки понял, что между нами не должно быть границ, и что все мы должны быть озабоченными судьбой каждого из народов Испанской Америки, потому что испытываем ту же судьбу перед колонизаторской и высасывающей политикой империализма янки».

«Янки», считал он, являются «худшими врагами наших народов», так как они «глубоко вмешиваются в наши нерешенные вопросы», таким образом, «разжигая ненависть среди нас, и мы продолжаем быть разъединенными и слабыми, и потому легкими для колонизации нас».

В XX веке всему миру уже ясно, что янки извратили свой лозунг: «Америка для американцев». «Хорошо сказано», — заметил Сандино. — «Все, кто родились в Америке, являются американцами». Но ошибка империалистов заключается в том, что они интерпретировали доктрину Монро так: Америка для янки. Тогда, чтобы «белокурые бестии не продолжали обманывать», следует изменить эту фразу следующим образом: «Соединенные Штаты Северной Америки для янки. Латинская Америка для индолатинов».

«Янки» могут прийти в Латинскую Америку как гости, но ни как хозяева и господа. Поэтому Сандино предупреждал: «Не будет странным, что меня и мою армию встретят в какой–нибудь стране Латинской Америки, где завоеватель янки закрепится в результате завоевания».

В августе 1928 года Сандино обратился с письмом «К правителям Америки»:

«Колонизация янки быстро надвигается на наши народы, не встречая на своем пути стен из поднятых штыков, так как каждая из наших стран, до которой дойдет очередь, окажется завоеванной малыми усилиями завоевателей, уже потому, что до сегодняшнего дня каждая защищается сама по себе. Если бы правительства наций, которые станут во главе Латинской Америки, возглавлялись бы каким–нибудь Симоном Боливаром, каким–нибудь Бенито Хуаресом или каким–нибудь Сен Мартином, другой была бы наша судьба, потому что они знали, что, когда Центральная Америка будет подчинена белокурым пиратам, она последует вслед за Мексикой, Колумбией, Венесуэлой и т. д.».

Он обращался напрямую к народам Латинской Америки, считая, что когда правительство не отвечает надеждам своих сограждан, те имеют право сделать так, чтобы их представляли «люди мужественные с идеями действенной демократии, а не бесполезные властолюбцы, лишенные нравственных ценностей и патриотизма, которые унижают гордость нации».

«Мы девятнадцать миллионов испаноамериканцев должны думать лишь о нашем единстве и понимать, что империализм янки есть наиболее жестокий враг, который нам угрожает и единственный, который готов покончить, путем завоевания, с нашей расовой честью и свободой наших народов.

Тираны не представляют нации, и свобода не завоевывается цветами».

Таким образом, антиимпериалистические взгляды Сандино, которые формировались в русле борьбы за национальный суверенитет, обретали черты континентального интернационализма.

Однако его представления о самом национальном суверенитете были, в определенной мере, абстрактно–гуманистическими. Так, например, в своем Обращении к никарагуанским либералам (1929 г.) он заявлял: «…Наша деятельность не прекратится до того, как мы увидим нашу Нацию свободной от завоевателей и предателей родины».

Под суверенитетом нации он понимал её «абсолютную автономию». Обращаясь к своим генералам, он писал: «Мы достигли кульминационного момента нашей освободительной борьбы, и уже история лишь отсчитывает минуты для того, чтобы дать нам окончательный триумф в Деле нашей абсолютной Автономии.

Наша абсолютная Автономия состоит в том, что никакая иностранная власть, ни прямая, ни непрямая, не могла бы вмешиваться в наши вопросы Свободной Нации.

Наша абсолютная автономия состоит в том, что бы наши правители не представляли марионеток банкиров Северной Америки».

Далее он заявлял: «Мы подошли к финалу Кампании с удовлетворением, исполнив свой долг перед Родиной и поколениями, которые за нами последуют.

Мы сделали Родину свободной и великой, товарищи, это есть наиболее прогрессивная задача, которая может предпринять человек, и мы выполнили наш долг».

Добиваясь суверенитета своей Родины, Сандино, вероятно, не представлял себе ясно её дальнейшей судьбы.

Его личная неприязнь к США, как государству, была откровенна и понятна.

В своем открытом письме Президенту США Гуверу (6 марта 1929 г.) он писал: «Мы готовы наказывать непреклонно любое зло Соединенных Штатов Северной Америки в вопросах нашей Нации.

Никарагуа не должна ни одного сентаво Соединенным Штатам Северной Америки, но они нам должны за потерянный мир в нашей стране с 1909 года, когда банкиры из Уолл — Стрит внедрили сорняк доллара в Никарагуа.

Из–за каждой тысячи долларов, которые вложили в мою Родину банкиры янки, умер один никарагуанец и вызваны были слёзы боли наших матерей, наших сестер, наших жён и наших детей.

…Если всю пролитую кровь и все трупы никарагуанцев, которые вызвали доллары из Уолл — Стрит, с той эпохи и до настоящего времени, можно было собрать, для того, чтобы 4 июля империалистические североамериканцы Вашингтона и Нью — Йорка ели бы эти трупы и запивали кровью моих сограждан, все присутствующие на празднестве независимости Соединенных Штатов Северной Америки, отмечаемой в этот день, не закончили бы ни есть, ни пить.

…М-р Гувер,

…Сегодня Демократия Соединенных Штатов Северной Америки находится на краю пропасти, и вы можете удержать её или подтолкнуть её.

Деятельность вашего правительства в эти моменты есть деятельность ни на жизнь, а на смерть для вашей страны.

…Я не игнорирую материальные ресурсы, которыми располагает ваша Нация. Всё у вас есть, но вам «недостает» Бога.

…На Разум, Справедливость и Право опираюсь я в своей позиции против политики, которую вы проводите на моей Родине».

Вместе с тем Сандино был реалистом и понимал, что США — эта та сила, которой суверенная Никарагуа в одиночку не может противостоять. В письме Президентам стран Центральной Америки (12 марта 1929 г.) он ещё раз повторял:

«Архимед мог перевернуть мир, мы вместе могли бы не быть уничтожены янки.

Если Никарагуа не найдет в этом братском народе точку опоры, которую ищет, может быть, эта записка найдет место в её истории».

Сандино обратился ко всем правительствам латиноамериканских стран, а также Соединенных Штатов Америки, с приглашением провести конференцию их представителей, с его участием от Никарагуа, в Буэнос — Айресе. На этой конференции он был готов представить свой проект об открытии канала через Никарагуа, в котором должны участвовать все страны Латинской Америки. А если США сделают это на свои деньги, то они должны обещать уважать свободу и независимость всех стран Латинской Америки. Если США откажутся, то Сандино был готов нанести «сокрушительный удар» врагу так, что он ни останется на территории Никарагуа «ни одного дня».

Предложение о конференции он сделал также в личном письме к Президенту Мексики:

«Конференция будет иметь целью представление оригинального проекта нашей Армии, который, если будет реализован, упрочит Суверенитет и Независимость наших двадцати одной Индо — Испанской Республики и дружбу нашей расовой Америки с Соединенными Штатами Северной Америки на основе равенства».

Вопрос об открытии канала между двумя океанами должны решать не только Никарагуа и США, так как это есть «дело высокой значимости для обитателей всего земного шара». Не должна повториться ошибка, допущенная при решении вопроса о строительстве Панамского канала.