Чтение онлайн

— тротиловые шашки — 1 кг.;

— мины для минометов — 2 шт. — 6 кг.;

— вода — 2–3 кг.;

— сухой паек — 3 кг.

Все вместе, примерно — 44 кг. Конечно, где-то я мог в весе каких-то вещей ошибиться, но незначительно, тем более что чего-то могло быть больше или меньше, зимой побольше.

Но это минимум, так как могла быть добавлена какая-нибудь лента от пулемета или автоматического гранатомета (она весит 15 кг). Примерно столько по весу груза носил с собой и я, другие на 5–15 кг всегда носили больше. Если уходили в горы больше, чем на сутки, брали с собой палатки, зимой солярку, печки, какие-то спальные мешки. При этом передвигались очень быстро. Если боевые действия проводились совместно с Афганской армией, то афганцы темпов не выдерживали. Если были пленные афганцы, а, естественно, на них перегружалась часть вещей, то они часто просто падали в обморок. Тогда воспринималось нормально — надо идти и все. Сегодня я бы сказал, что это было где-то уже за гранью физических возможностей.

Добавлю о службе, хотя, конечно, можно рассуждать еще очень долго, — очень привыкли к оружию. Ведь с ним практически не расставались, и когда уже были в Белоруссии (при увольнении нас опять перевезли назад на самолетах ТУ-154 на аэродром в Орше (Белоруссия), а затем в г. Минск, когда ехали на автобусах мимо лесов, в голове крутились навязчивые мысли, — как можно в лес ходить без оружия?

Родился я в Москве 11 мая 1961 года, в семье военнослужащих. Как и многие дети военных того времени, исколесил полстраны со своими родителями. Был на Кавказе, Украине, Дальнем Востоке.

В первый класс пошел в городе Дьер Венгерской Народной Республики. Трудное это было время, в 1986 году в связи с событиями в Чехословакии, часть, где служил отец, подняли по тревоге и перебросили на территорию ЧССР. Неспокойно было и у нас, в военном городке. Помню, что нас в сопровождении вооруженной охраны из солдат части отвозили в школу и привозили домой на грузовой автомашине. По прошествии некоторого времени, отец вернулся.

Жизнь в гарнизоне пошла своим чередом. Особенно в этот период запомнилось отношение солдат к нам, школьникам. После уроков мы с друзьями часто оставались в гарнизоне, наблюдая за нелегким повседневным бытом солдат, их боевой учебой и физической подготовкой. Наверно уже тогда, в детском возрасте, зародилась мысль посвятить себя службе в Вооруженных Силах, так как перед глазами был положительный пример отца и также деда и, по рассказам родных, прадеда. Все они служили в свое время в артиллерии.

После перевода отца к новому месту службы, мы всей семьей вернулись в Москву, где я окончил 10 классов школы № 388 Куйбышевского района.

Как я уже говорил, выбор дальнейшей профессии особо не стоял передо мной. Документы через военный комиссариат я подал в Коломенское ордена Красного Знамени Высшее командное артиллерийское училище. И в сентябре 1978 года был зачислен курсантом на первый курс в 9-ю артбатарею, 2-го артдивизиона.

Отдельно хочу сказать слова благодарности нашему командиру, майору Киселеву Александру Ивановичу. Суров, но справедлив наш командир. Бывало, если кто из курсантов получал неуд по предмету, сразу попадал в наряд и попробуй не выучи предмет — на следующий день после наряда лично проверял знание предмета.

Была ещё одна, по современному сказать «фишка» у комбата. Многие военнослужащие знают, что такое «Машка» или «Вертолет» при натирании паркета. Так вот, заходя в казарму и принимая доклад дежурного, внимательно оглядывал коридор, который был метров 30, и, если не видел на полу своего отражения и отражения стен, наряд снимали и по новой — вечером заступал на дежурство. Вот такие нравы, может суровые, однако к дисциплине приучали. Хотя чего греха таить, по молодости и в самоволки ходили и на уборку сельхозпродукции по осени ездили.

Но самым незабываемым были для нас лагеря в Сельцах под д. Константиновом в Рязанской области. Этого время мы ждали с нетерпением, то чему нас учили в течение года, мы должны были отработать на полигоне приближенно к боевой обстановке.

Первые боевые — это как первый поцелуй. Волнительно, руки, ноги дрожат, все в тумане. Вроде все отработано до мелочей и в тоже время легкий мандраж. Стреляли из 100-мм орудия Мт-12 и из 76-мм пушек, которые прошли войну и как учебные попали к нам в училище.

В конце летнего периода обучения в лагерях была у нас такая традиция — хоронить комара. Кто не в курсе, Рязанская область — это край лесов, болот, речушек и рек. Так вот на этих просторах обитают полчища комаров, которые буквально проникают во все отверстия и не дают спокойно есть и спать.

Поэтому, повторяюсь, негласно все курсанты в тайне от начальства (которые в курсе дела) готовят чучело комара, размером метра 3x3 одевают его в старые простыни. Готовят обвинительные речи в стихах. Тайно, под покровом ночи роют могилу. Затем в определенный день происходит факельное шествие всех, впереди на носилках несут привязанного «комара». Придя на место назначения, «палач» читает обвинительную речь и отрубает комару импровизированную голову. Затем под невообразимые пляски происходит захоронение тела. Под утро все усталые, но довольные возвращаются в лагерь, в палатки.

Да, время учебы — прекрасное время, но оно пролетело быстро. И вот летом 1982 года сдав госэкзамены, мы получили долгожданные назначения в войска. Наш выпуск практические весь попал в группы войск за границу. Я по распределению попал в ГСВГ (Группа советских войск в Германии).

Получилось так, что со мной ехали практические все мои одноклассники из десантного артдивизиона. Пройдя во Франкфурте медкомиссию, я узнал, что попал в 35-ю ОДШБр. И хотя навыков парашютной подготовки у меня не было, еще одна моя мечта — служить в десантных войсках, сбылась. Пройдя кратковременные курсы парашютно-десантной подготовки и совершив свои первые прыжки с самолета Ан-2 и с вертолета Ми 8, начал постигать азы службы в войсках.

Трудно было на первых порах, время было неспокойное, нас постоянно поднимали по тревоге и перебрасывали перекрывать Польско-Германскую границу (в то время в Польше активизировалось партия «Солидарность»), Боевую технику, особенно новую секретную артустановку, которая поступила на вооружение, постоянно приходилось маскировать под строительную технику.

Спецслужбы западных стран, так называемые, «миссии» постоянно пытались вклиниться в наши автоколонны и фотографировать технику и вооружение. Отдельно хочется сказать об учениях войск стран Варшавского договора, где наша бригада принимала неоднократное участие. Нас готовили почти два месяца на полосе разведчика, постоянно утренние и вечерние марш-броски в полной боевой готовности, стрельба из автоматического оружия различных типов в тире, до звона в ушах (боеприпасов для занятий не жалели). Все это впоследствии пригодилось, во время прохождения службы в Афганистане.

Хочу также сказать слова благодарности моему комбату Алехину Михаилу, другу и учителю, однокашнику. В то время он уже прошел Афганистан, имел боевой опыт и правительственные награды: «Медаль за отвагу», орден «За службу Родине» 2-й степени. Много полезных советов и навыков передал он мне — передал боевой опыт, который впоследствии ни раз мне спасал жизнь.

Всем военнослужащим известен был приказ МО, как можно больше офицеров направлять в Республику Афганистан, дабы получить боевой опыт, выполнить свой интернациональный долг согласно договору между нашими странами.