Чтение онлайн

Вспоминается на этом же опорном пункте еще один случай. Ночью как обычно два двойных патруля несли службу по периметру огневых позиций. В одном двойном патруле были рядовой Скворцов, второго фамилии не помню, но оба большой храбростью не отличались.

Моя землянка находилась в центре пункта, недалеко располагался кухонный блок, как там оказался патруль и что они там патрулировали, не знаю. Ночь была очень темной, в землянке было жарко, я сидел на скамейке около входа и дремал, вдруг раздался испуганный крик и мимо меня в направлении дежурного расчета, со скоростью пули пролетели два бойца. Тут же в небо взлетели две осветительные ракеты.

Весь личный состав кинулся на свои места, как по боевому расчету, соседи тоже все всполошились, все небо осветили ракетами. Каждый подумал, что произошло нападение на опорный пункт, быстро заняли круговую оборону, только стрельбы не было никакой. Сразу сообразив, кто стал причиной тревоги, спросил, где патруль и что случилось, оба бойца были бледные и могли только произнести: «Там, там — не знаем что!»

Медленно цепью стали приближаться к ПХД (пункт хозяйственного довольствия). Сержант Николенко и повар мне говорят: «Вы не ходите туда мы сами разберемся, что там, наверное варан». Оказалось там около ведра с отходами стоит и ест остатки нашего ужина ослик. Попал к нам очень просто, днем дежурил 1-й расчет сержанта Николенко, увидели у подножия сопки ослика и едой его заманили к нам, спрятали в блиндаже, а ночью с поваром решили его накормить, и туда случайно заглянул патруль. Конечно, как требует устав, со всеми разобрались, но смеха и шуток было вдоволь, а в патруль вместе наших храбрецов больше не назначали.

За годы, проведенные в Афганистане с ноября 1981 года по апрель 1984 года, было много боевых эпизодов, но и невозможно было представить всю нашу жизнедеятельность без юмора и шуток.

Оглядываясь сегодня в наше боевое прошлое, я могу сказать, что это были годы нашего становления и взросления, годы мужания и жизненной закалки, годы проверки и оценки своих человеческих качеств, годы осмысления, кто мы, к чему стремимся и кем станем. Наша память будет вечно хранить годы, проведенные на афганской войне, эту память мы передадим своим детям и внукам.

Мне есть чем гордиться. Уже после возвращения прошли годы, многие события этой войны стали общеизвестными, и в одной из моих бесед с отцом, он мне сказал: «Сын, я горжусь тобой, ты достойный защитник нашего Отечества». До сих пор для меня это высшая похвала из уст моего отца, учителя, фронтовика.

После Афганистана я получил назначение в Закавказский военный округ, затем поступил в Военно-политическую академию им. В.И. Ленина (ВПА). В период обучения в ВПА в 1987–1989 годах стоял у истоков создания движения ветеранов войны в Афганистане. Совместно с единомышленниками Шпоть В.Ф., Мельниковым А.Н., Пешковым H.A., Опалевым С.Н, Матиевичем A.A., Такниашвили З.Б., Михеевым O.K. была создана одна из первых районных ветеранских организаций «Объединение воинов-интернационалистов» Ленинского района (в настоящее время района «Хамовники»),

В 1998 году по нашей инициативе и непосредственном моем участии было образовано Московское объединение организаций ветеранов локальных войн и военных конфликтов, где в настоящее время я являюсь членом Правления, сегодня эта организация объединяет более 50 ветеранских организаций города Москвы. Сейчас Московское объединение организаций ветеранов локальных войн и военных конфликтов, это передовая, самая активная региональная организация в структуре Российского Союза ветеранов Афганистана.

На VII съезде Российского Союза ветеранов Афганистана, который проходил 13 февраля 2006 года в городе Москве я был избран заместителем Председателя Центрального Правления Российского Союза ветеранов Афганистана по Центральному федеральному округу.

Я родился 9 сентября 1968 года в Москве в Бауманском (ныне Басманном) районе, в семье инженеров. Окончил школу № 83 (ныне № 1204). После школы поступил в Московский автомеханический институт. После окончания 2-го курса меня призвали в ряды вооружённых сил. Интересно то, что это был последний день призыва — 15 июля 1987 года. Проводы были быстрыми, скромными, в кругу семьи.

Мой прадед и дед, по материнской линии, были кадровыми офицерами и участвовали в Первой и Второй мировых войнах, соответственно. Дед по отцовской линии был начальником пограничной заставы и охранял от басмачей границу с Ираном на реке Араке. Отец служил на крайнем севере, в бухте Тикси.

У моего поколения было другое воспитание. Считалось позорным избегать службы в армии. Идти служить тогда считалось логичным, правильным. Служба в армии — это отличная школа жизни, обучающая юношу дисциплине, самоорганизации, умению преодолевать трудности и достигать поставленных целей, прививающая чувство товарищества и взаимовыручки. Пройдя через это жизненное испытание и выполнив свой гражданский долг, юноша возвращается совершенно другим, взрослым самостоятельным мужчиной, способным разбираться во многих жизненных ситуациях и готовым нести бремя ответственности не только за себя, но и за других. По-другому начинает оценивать себя и свое отношение к окружающему миру. Правда, понимание этого приходит гораздо позже.

Первое воспоминание, которое приходит в голову — привезли нас, новобранцев, на сборный призывной пункт на Угрешской ул., построили, офицеры личные дела просматривают. Вдруг подходит ко мне полковник, отец одного из призывников, и спрашивает: «Это у тебя команда 20-А?». «Да, а что?» — ответил я. Он добавил: «Да ничего, удачи тебе сынок».

Не придал я тогда этому значения, так как был уверен, что попаду в ВДВ, поскольку имел разряды по легкой атлетике, лыжам и боксу. От военкомата за год до этого отправляли на недельные сборы обучаться прыжкам с парашюта и на моем личном деле, в правом верхнем углу, красовался нарисованный красным карандашом парашют.

По призыву попал в Ленинградское учебное училище, в/ч 45 935, во 2-ю батарею, готовящую специалистов по ремонту 152-мм гаубиц Д-20 и 120-мм полковых минометов. За год до этого, впервые попав в Ленинград, решил посмотреть город. Через полчаса после того, как я отошел от московского вокзала, я вышел на какой-то пустырь. Вдалеке увидел забор со звёздами. Поразился, что из центра буквально за полчаса вышел на какие-то окраины. Каково же было моё удивление, когда нас, новобранцев по прибытию в Ленинград построили и повели к тому самому забору в звездах. Я понял — это судьба!

А уже через день после этого я принимал присягу. За три месяца, что я там провел, изучил Устав, строевую и караул. Немного познакомился с устройством гаубицы и миномета, так как изучать их не было ни сил, ни возможности, ни желания. Гоняли так, что никаких посторонних мыслей не возникало, единственное, о чем мечталось — выспаться и наесться до отвала! В середине сентября, когда небольшую группу курсантов вместе со мной отправили на медкомиссию, я узнал, что означает команда «20-А».

Очень многие на войну рвались и огорчались, когда их туда не брали. Причиной этому было желание проверить себя и, в принципе, основной движущей силой было желание быть героями, как их отцы или деды. Действительно, многие ребята писали рапорты о том, что хотят служить в Афганистане. Но, конечно, не всем было суждено. Брали самых подготовленных, самых физически крепких.

За неделю до отправки в ДРА, приехали навестить родители. Отец пытал меня, куда меня направят после «учебки», но я молчал как партизан. Знал, что будут безумно переживать. Дальше события развивались стремительно: Пулково, Ташкент, Кабул, Баграм. Поселили на два дня в какую-то глиняную хижину. Ночевали на земле подстелив одну шинель, а другой укрывались. Все вокруг чужое, непонятное. Днем жара, ночью холод. Вокруг безжизненное плато, окруженное горами. Самолеты, при посадке и взлете пускающие ракеты. Дома, сделанные из глины. Тучи пыли, поднимавшиеся от проезжающей техники и разносимые ветром повсюду, так что невозможно было дышать. Необычная форма одежды наших солдат и офицеров. Военная техника, которую раньше я никогда не видел, и огромное количество оружия и боеприпасов. Практически каждый солдат был со своим автоматом и пристегнутым рожком, к которому изолентой был примотан запасной магазин. Наконец, на третий день, вспомнили и о нас. Построили в один ряд и прибывшие офицеры из разных частей и соединений по нашим личным делам и внешним данным стали отбирать себе пополнение.