Чтение онлайн

– Вот бы… – продолжил он, – Yani… Может, теперь все будет по-другому. Настанут сложные времена для Ближнего Востока. Нужно противостоять власть имущим, чтобы они не причинили нам вреда. – Он уставился на тротуар, засунув руки в карманы.

Я окончательно запуталась. Он перескочил с семьи на политику, не объяснив, почему они по нему не скучают. Арак притупил мою способность рационально мыслить, и я не знала, что сказать.

– Сможешь безопасно вернуться к себе? – спросил Оз.

– Да. Отсюда идет автобус прямиком на Стамфорд-стрит.

Оз достал огромный рюкзак цвета хаки из ячейки хранения и закинул его себе на спину, купил билет до Хитроу в автомате и покрутил его в пальцах.

– Значит, пришло время прощаться, – сказала я, покачиваясь на каблуках.

Я подняла на него взгляд. Оз пристально на меня смотрел.

– Прощальная вечеринка выдалась веселой, спасибо тебе, – он поправил лямки рюкзака. – Такое я наверняка не забуду.

Мне в голову вдруг пришла идея.

– Я кое-что придумала, чтобы ты точно не забыл, – сказала я, нагло потянув его за руку в сторону выхода.

– Куда ты меня ведешь?

– Сейчас увидишь.

На углу рядом с газетным киоском стояла фотобудка, которую я приметила еще когда мы шли к метро. Оз поставил рюкзак на землю, чтобы передохнуть, а я закинула в прорезь несколько однофунтовых монет. Оз отодвинул шторку, и мы зашли внутрь.

В фотобудке был лишь один стул, и моя идея вдруг оказалась очень недальновидной.

Оз устроился на краешке стула, почти не оставив мне места. Мы глупо хихикали, пытаясь сесть поудобнее; я нажала на экран, выбрав съемку из четырех кадров. Оказалось, что наши головы влезали в камеру лишь наполовину.

– Надо сесть ближе друг к другу, – сказала я, заправляя волосы за уши.

– Так? – он прижался головой ко мне.

– Да, – прошептала я, внезапно перестав дышать.

Вспышка камеры.

– Ой, кажется, я моргнула. – Я улыбнулась и попыталась собраться перед следующим снимком.

– У тебя ухо холодное, – сказал Оз.

– Да? – снова вспышка. – Блин, кажется, я рот не успела закрыть. Фотографии получатся ужасные.

Я повернулась, задев носом его щеку.

– И нос у тебя тоже холодный.

Я хотела потереть его, но случайно ударила Оза в лицо.

– Ой, прости, пожалуйста! Я не хотела. Больно?

– Нет, не особо, – он потер щеку, пытаясь сдержать смех.

– Еще одно фото осталось! – сказала я.

Оз попытался сохранить серьезное лицо, но складки у его глаз становились все глубже. Я пялилась на наши лица на экране.

– Ну, Оз, хотя бы одну хорошую фотографию!

– Извини, – сказал он, пытаясь собраться, но я уже поняла, что нормального фото нам не видать.

Недовольная этим, я повернулась к Озу, но наши взгляды встретились, и у меня перехватило дыхание. Потом произошло это. Мы придвигались все ближе и ближе друг к другу, пока между нами совсем не осталось места. Я прикрыла глаза, и фотобудку осветила четвертая вспышка.

Его теплые губы накрыли мои. Оз нежно погладил мою щеку большим пальцем. Голова кружилась, я таяла от его прикосновений. Сердце бешено колотилось.

Мы оторвались друг от друга.

– Ох, – это все, что я смогла сказать.

Мы неловко поднялись и столкнулись головами.

– Извини, – прошептал он. – Извини. Зря я это.

– Да, да, точно, мне не стоило…

Когда мы вышли из фотобудки, то смотрели куда угодно, только не друг на друга. Готовые фото выскользнули из отсека. Оз взял их, осторожно согнул пополам и порвал на серединке. Он протянул мне одну половину, а другую спрятал в кожаный кошелек.

– Спасибо, Эбби. И правда, такое я не забуду, – он закинул рюкзак на плечи, кивнул мне и пошел ко входу в метро. Я зашагала за ним. Оз положил билет в отсек и прошел на другую сторону, тут же остановился, повернулся назад, где за ним уже закрылся проход. – Вот бы я мог…

Он тяжело вздохнул.

– Мой английский подводит меня. Прощай, Эбби.

На этих словах Оз развернулся и пошел.

– Приезжай еще! – крикнула я ему вслед.

Он посмотрел на меня через плечо.

– Insallah.

Я не знала, как это слово переводится, но понадеялась, что оно сойдет за «хорошо». Оз спустился по эскалатору, и мое сердце упало. Попрощались мы не очень. Я коснулась своих губ. Что он имел в виду под «зря я это»? Он говорил про поцелуй или про то, что мы столкнулись головами? Похоже, я так это и не узнаю.

Почему я не спросила его номер или адрес? Можно было бы переписываться. Я опустила голову. Веду себя как четырнадцатилетняя девчонка. Я взглянула на настенные часы. Если его полет в семь, значит, он берет ночной автобус до Хитроу? Да, точно, так делали Лиз с ее мамой, когда на прошлое Рождество летали на Лансароте. Если так, тогда Оз сможет пойти со мной на танцы в честь Дня святого Валентина и, ну… Ох. В голове каша, не могу нормально думать.

Вдруг пришло озарение. Я знала, что хочу сделать.

Я достала студенческий проездной и побежала к проходу, решив, что еще пара часов с Озом не испортят мне будущее. Главное – догнать его.

Я сбежала по эскалатору, что вел к центральной линии метро, и увидела, что вагоны уже стоят у платформы. Чуть поодаль Оз заходил внутрь вместе с остальными пассажирами.

– Оз, подожди! – выкрикнула я.

Двери закрылись, и состав уехал, забирая с собой надежду, что мы еще когда-нибудь увидимся. Когда он понесся дальше по туннелю, люди, что вышли из вагона, стали протискиваться мимо меня. Мои плечи поникли. Наверное, это к лучшему: выпью большой стакан воды, отойду от действия арака и пойду писать диссертацию.

Я уже хотела развернуться, как мое внимание привлекла знакомая фигура. Оз. Он улыбался. Мы подошли друг к другу, и я просияла от радости.

– Я думала, ты сел в вагон, – сказала я.

– Ты меня позвала, и, ну, мне захотелось узнать, что ты хотела сказать.

– Я… – в голове – пустота. А что я хотела сказать? Я сглотнула. – Ты сказал что-то на турецком, и я тебя не поняла. Ну, когда я сказала, «приезжай еще».

– Insallah? С арабского переводится как «дай Бог». Мы в Турции часто так говорим, когда надеемся и хотим, чтобы что-то произошло.