Чтение онлайн

В России и Португалии преобладают меланхолики, в Испании – холерики, в Италии – сангвиники, в Финляндии – флегматики. Во многих странах, например, в США и во Франции, нет преобладающего типа.

Культура и темперамент – это разные вещи. Североамериканская культура («The American Dream») целиком удовлетворяет потребности холериков, но это не значит, что большинство американцев – холерики. С развитием социальных сетей новая глобальная культура целиком удовлетворяет потребности сангвиников, но это не значит, что большинство жителей нашей планеты – сангвиники.

Наш темперамент тянет нас в определенном направлении: холерик склонен делать дела – ему трудно заботиться о людях; меланхолик склонен созерцать высокие идеи – ему трудно действовать; сангвиник склонен делиться своими чувствами – ему трудно доводить до конца свои проекты; флегматик склонен анализировать процессы – ему трудно мечтать о высоком.

Физиологические склонности сбалансирует добродетель: холерики, практикующие смирение, заботятся о людях; меланхолики, практикующие смелость, действуют; сангвиники, упражняющиеся в выносливости, завершают любое начатое ими дело; флегматики, упражняющиеся в великодушии, способны мечтать. Каждый из нас поднимается к вершине совершенства по определенному склону и определенному пути. Склон и путь определяет темперамент.

Важно отличать в себе и в других то, что от темперамента, и то, что от характера. Физиологическая энергия – не мужество, хотя она способствует мужеству. Физиологическая апатия – не лень, хотя она содействует лени.

Нужно избавиться от двух крайностей: отрицания характера (биологизма) и отрицания темперамента (волюнтаризма).

Биологисты отрицают дух, характер, добродетель. Они толкуют человеческое поведение с биологической или физиологической точки зрения исключительно. Но оправдать свои дурные поступки спецификой своего темперамента – значит отрицать собственную свободу, ответственность и достоинство. И конечно – достоинство, свободу и ответственность других.

Волюнтаристы отрицают темперамент. Они толкуют поступки человека с точки зрения воли (voluntas, лат.) исключительно. В физиологических склонностях они видят нравственные недостатки. Для них флегматизм – это лень, меланхолия – себялюбие, холеризм – гордыня, сангвинизм – легкомыслие.

Волюнтаристы стремятся к единообразию в поступках, они не терпят многообразия способов и форм бытия. У них один только пример совершенства, а именно: тот, на который указывает их темперамент (хотя они этот темперамент отрицают). Волюнтаристы обвиняют тех, кто преподает науку о темпераментах в том, что они «категоризируют» людей, загоняют их в узкие рамки, «помещают их в ящики», как говорят американцы. Но ведь они сами неосознанно уже поместили весь человеческий род в один единственный ящик – ящик их собственного темперамента, а этот ящик – тюрьма для представителей других темпераментов. Волюнтарист – плохой наставник.

Упражнение. Выбери 2–3 теста на темперамент. Определи свой преобладающий и второстепенный темперамент. Отвечая на вопросы, не бойся результата: речь идет не о твоем характере, не о твоих добродетелях, не о том, как ты обычно поступаешь в конкретных ситуациях. Речь идет о твоей первой (физиологической) реакции на внешние стимулы. Ты успешно пройдешь тесты на темперамент, если сумеешь распознать свою первую реакцию.

Характер состоит из добродетелей. Из них главные – благоразумие, мужество, самообладание, справедливость, великодушие и смирение.

Великодушие и братское смирение (служение) составляют сущность (специфику) лидерства. Благоразумие, мужество, самообладание и справедливость составляют основу (фундамент) лидерства. Фундаментальное смирение (самопознание) – это основа основ (краеугольный камень) лидерства.

Благоразумие позволяет нам воспринимать ситуации во всей их сложности и принимать решения в соответствии с этим восприятием. Благоразумие состоит из двух главных моментов: обдумывания и решения.

Благоразумие – не хитрость, а способность принимать верные решения, т. е. решения, соответствующие не какому-то заранее предустановленному шаблону, а конкретной и объективной реальности.

Если вместо того, чтобы принимать решения, соответствующие реальности, мы обычно «перестраиваем» реальность так, чтобы она служила нашим интересам, эмоциям или страстям, мы никогда не сможем практиковать благоразумие. «Тьмы низких истин, – говорит Пушкин, – нам дороже нас возвышающий обман». Трудно практиковать благоразумие, когда человек привык обманывать себя. Иосиф Бродский однажды заметил: «Неверье – слепота, но чаще – свинство». Мы любим свою слепоту, потому что жить как свинья – легче и проще. Возвышающий обман и освиняющая слепота… Гордыня и плоть – вот, в двух словах, то, что мешает благоразумию.

Благоразумие требует смелости (нужно смотреть в глаза реальности и преодолевать страх ошибиться), трудолюбия (нужно исследовать факты) и смирения (нужно спрашивать совета).

Если мы лишены благоразумия, мы будем либо вечно откладывать решения, либо принимать вечно неверные решения. Для нас путь к лидерству закрыт.

Русский полководец Александр Васильевич Суворов (1730–1800) шел против воинской ментальности своего времени. Он говорил: «Побеждают не числом, а уменьем… Неприятелю времени давать не должно… Три воинских искусства: первое – глазомер, второе – быстрота, третье – натиск… Удивить – победить… Взор! Быстрота! Победа!.. Быстрота и внезапность расстроят неприятеля и поразят… Атакуй с чем пришел! Коли, руби, гони, отрезывай, не упускай!.. Ничего – кроме наступательного». Суворов был благоразумным: он изучал не теории, а самую конкретную реальность: «Никакой баталии в кабинете выиграть невозможно… Не нужно методизма, а верный взгляд военный… Умей пользоваться местностью, управляй счастьем». Лидерство Суворова оказалось крайне эффективным: за всю свою карьеру он не знал ни одного поражения, дал более 60 сражений и все выиграл. Победоносный английский адмирал Нельсон писал Суворову: «Меня осыпают наградами, но сегодня удостоился я высочайшей награды: мне сказали, что я похож на Вас».

Во время войны за независимость США (1775–1783), Джордж Вашингтон осязал реальность: у него не было достаточно солдат и оружия, чтобы выиграть войну против англичан традиционным способом. Обдумав ситуацию, он решил вести партизанскую войну. Поступи он иначе, Америка, возможно, и по сей день оставалась бы колонией Великобритании.

Мать Тереза Калькуттская глубоко осознавала свою жизненную миссию: быть матерью для самых нищих, разделять их внутреннее одиночество, их чувство покинутости и заброшенности. Тереза поняла, что призвана свидетельствовать перед миром о безмерной любви Божией к каждому человеку. «Красивая смерть, – говорила она, – это когда люди, жившие как животные, умирают как ангелы – с нашей любовью». Чтобы исполнить свою миссию, Тереза основала в 1950 году монашеский орден. Но вот многие из окружавших ее людей «ради эффективности» (так говорили они) стали давить на нее, чтобы она принимала решения по правилам, свойственным благотворительным организациям. Тереза смело смотрела в глаза реальности: «Организация, мною основанная – не благотворительное учреждение, не больница, а монашеский орден!». Тереза не поддалась, и всего лишь за несколько десятилетий ее конгрегация стала ведущим монашеским орденом Католической Церкви.

Традиционный пример неблагоразумия – поведение фарисеев в Евангелии. После того, как Христос исцелил слепорожденного, они должны были понять: «Этот человек был слепой от рождения, он обрел зрение, значит исцеливший его – святой». Но вот сами ослепленные своими страстями (завистью и ненавистью) и личными интересами (жаждой власти и денег), они грубо извращают реальность: «Иисус – грешный, грешные не творят чудеса, значит слепорожденный никогда не был слепым». Фарисеи руководствуются не реальностью, а предрассудком, сформированным гордыней. Фарисейский дух – явление вечное, оно угрожает нам постоянно. История процесса легализации аборта во многих странах мира в 1960-х и 1970-х годах – тому пример. Современная генетика говорит нам то, что давно знают женщины, когда-то забеременевшие, а именно: человек есть человек с момента зачатия. Аборт, значит, всегда есть убийство. И все-таки, во многих странах западного мира аборт объявляется «прогрессивным». Прогрессивным объявляется варварское, кровавое уничтожение невинной человеческой жизни. С точки зрения благоразумия, проблема не в том, что аборт не наказывается (это политическое решение), а в том, что средства массовой информации делают его символом свободы, демократии, прогресса и прав человека. Когда плюет человек на науку, разговор о благоразумии теряет всякий смысл.