Чтение онлайн

6. Свобода связи и информации в Европе.

Предполагается также, что состоится обсуждение политики в отношении Дальнего Востока.

Вышеприведенный перечень не является исчерпывающим, и президент будет готов обсудить другие вопросы, которые могут пожелать поставить генералиссимус Сталин и премьер-министр Черчилль».

Сталин не возражал против обсуждения любых тем и своих предложений по повестке не представил. Открыть карты он намеревался уже в Потсдаме.

Советскую сторону пока больше беспокоила сама организация конференции.

Провести конференцию союзников в поверженном Берлине было смелой идеей. Нужно было еще найти хоть какое-то целое место в германской столице. Такая задача была поставлена перед маршалом Жуковым, который вспоминал: «Вскоре к нам прибыла группа ответственных работников Комитета (Наркомата – В.Н.) госбезопасности и Наркомата иностранных дел для подготовки предстоявшей конференции. Я объяснил им, что в Берлине нет надлежащих условий для проведения конференции глав правительств, и предложил ознакомиться с районом Потсдама.

Потсдам тоже был сильно разрушен, размещать там делегации было трудно. Единственное большое здание, которое уцелело, был дворец германского кронпринца. Здесь было достаточно помещений для заседаний и работы многочисленных экспертов и советников.

Для расквартирования глав делегаций, министров иностранных дел, основных советников и экспертов хорошо подходил пригород Потсдама – Бабельсберг, почти не пострадавший от бомбежек… Москва санкционировала наше предложение о подготовке конференции в районе Потсдама. Дали свое согласие на проведение этой конференции в этом районе англичане и американцы».

Потсдам находился в советской зоне оккупации, и все заботы по организации конференции, по обеспечению безопасности лежали на нашей стороне. Местом конференции был выбран дворец Цецилиенхоф. Серов рассказал почему: «Ездил выбирать помещение для Потсдамской конференции с генералом Добрыниным. Остановились на дворце сына Вильгельма, который расположен в Потсдаме, в парке Сан-Суси.

Парк большой, несколько квадратных километров, дворец в готическом стиле, правда, не на наш вкус, но главное все есть. Зал для заседаний с хорами. Крыло и комнаты для размещения тов. Сталина и его охраны, а также МИДовцев и сопровождающих, которые приедут. Потом я сказал Жукову, и поехали с Жуковым и Соколовским посмотреть. В основном понравилось. Главное, в стороне от шумных улиц. Донесли в Москву об этом».

29 мая начальник охраны Сталина генерал Власик одобрил выбор. А 6 июня Берия подписал приказ «Об обеспечении специальных мероприятий по объектам Пальма».

На расчистку дорог и восстановление мостов в районе проведения конференции направили саперные части Красной армии и местное население. К 2 июля были отремонтированы и запущены электростанции в Бабельсберге и Потсдаме, восстановлены аэродромы Дальгов и Кладов.

За месяц сотни домов в пригороде Берлина Бабельсберге были очищены от населявшей его нацистской и деловой элиты Германии и подготовлены для членов делегаций. Сам Бабельсберг к моменту конференции был разделен на три оккупационные зоны, в которых находились войска соответствующих стран. Руководство делегаций жило на одной улице – Кайзерштрассе, – протянувшейся вдоль озера Грибницзее. Трумэну подготовили желто-красный особняк во французском стиле, который американцы назвали «маленьким Белым домом». Черчиллю – неподалеку – розовую виллу тосканского стиля. Сталин и Молотов обосновались в меньшей по размеру резиденции на Кайзерштрассе, 27, построенной в модернистском стиле архитектором Альфредом Гренандером, известным своими проектами станций берлинского метро.

Помещения, предназначенные для размещения делегаций союзников, были отремонтированы и оборудованы всем необходимым, включая скрытые микрофоны. Обслуживающий персонал – официанты, истопники, швейцары, горничные, парикмахеры, чистильщики обуви, курьеры – был привезен из Москвы. Их отбирали из сотрудников «Интуриста» оперативники II Управления НКГБ и лично начальник управления Федотов.

К 15 июня в Потсдам и Бабельсберг были переброшены 7 полков НКВД и 1500 опытных оперативных работников. Район проведения конференции охраняли свыше двух тысяч проверенных солдат и офицеров войск НКВД. В самом Цецилиенхофе безопасность обеспечивали 1000 солдат и 150 оперативников НКВД и НКГБ. IV Управление НКГБ под руководством Судоплатова обеспечило «очистку от враждебного элемента» окрестностей дворца и сорока-километровой зоны вдоль железной дороги. Одновременно в Потсдаме и Бабельсберге начали действовать многочисленные американские и британские спецслужбы, армейские и специальные подразделения.

Берия информировал Сталина 2 июля: «НКВД СССР докладывает об окончании подготовки мероприятий по подготовке приема и размещения предстоящей конференции. Подготовлено 62 виллы (10 000 кв. метров и один двухэтажный особняк для товарища Сталина: 15 комнат, открытая веранда, мансарда, 400 кв. метров). Особняк всем обеспечен, есть узел связи… Весь персонал из Москвы. Наготове два специальных аэродрома. Для охраны доставлено семь полков войск НКВД и 1500 человек оперативного состава. Организована охрана в три кольца. Начальник охраны особняка – генерал-лейтенант Власик. Охрана места конференции – Круглов».

В помещении самого дворца Цецилиенхоф капитально отремонтировали 36 комнат и конференц-зал с тремя отдельными входами. Американцы выбрали для апартаментов президента и его ближайшего окружения голубой цвет, англичане для Черчилля – розовый. Зал советской делегации был отделан в белый цвет. В Нойен Гартэн соорудили множество клумб, высадили до десяти тысяч различных цветов, сотни декоративных деревьев.

В Москве полным ходом шла подготовка и к содержательному наполнению конференции.

Союзники, как докладывал 3 июля Сталину и Молотову Максим Литвинов, «заинтересованы в том, чтобы мы вступили в войну с Японией… Именно поэтому они будут более расположены к уступчивости, чем после победоносного завершения ими войны на востоке». В этом смысле Потсдамская конференция рассматривалась как реальная возможность для закрепления советских интересов в послевоенном мире.

При подготовке конференции и в ходе ее возросший размах этих интересов обозначился вполне отчетливо. В дополнение к Восточной Европе и Дальнему Востоку речь шла уже о серии требований к Турции – совместный контроль над проливами, размещение там советских военных баз, возвращение Советскому Союзу Карса и Ардагана; а также об индивидуальной опеке над одной из бывших колоний Италии в Средиземном море или Африке; создании военных баз на норвежской территории – на Шпицбергене и острове Медвежий – и на датском острове Борнхольм. Москва также была намерена закрепиться на севере Ирана.

Подобное расширение зоны советского контроля представлялось Сталину и советскому руководству заслуженным вознаграждением Советского Союза за его огромные потери и решающий вклад в разгром фашизма. СССР, как считалось, имел, по крайней мере, не меньше прав на свою сферу влияния, чем США и Великобритания.

Кроме того, ряд предварительных запросов не встречал возражений со стороны союзников. Так, в ходе июньской переписки Громыко со Стеттиниусом Соединенные Штаты согласились поддержать заявку СССР на мандатное управление одной из бывших итальянских колоний. Положительной была и предварительная американская реакция на советские предложения по уровню репараций с Германии в пользу СССР (10 млрд долл.) и интернационализации Рурской области. То есть советские руководители делали в Потсдаме соответствующие предложения, имея предварительную поддержку со стороны США.

Перед отъездом в Берлин прошло совещание на Ближней даче Сталина, которое запомнил Громыко: «Прямых вопросов мне никто не задавал. Некоторые члены политбюро подчеркивали важность предстоящей конференции, употребляя иногда такие слова, как „решающий характер документов“, которые должны быть приняты по германскому вопросу. Проявив инициативу, я высказался так:

– Конечно. Трумэн – не Рузвельт. Это хорошо известно. Вячеслав Михайлович Молотов встречался с ним непосредственно в Белом доме. Полагаю, что по некоторым вопросам президент займет жесткую позицию. Например, по вопросу о репарациях в пользу Советского Союза, о Польше, о демилитаризации Германии. К этому, конечно, надо быть готовым.