Чтение онлайн

Выступая в палате общин 16 августа, Эттли воздал должное своему предшественнику на посту премьера:

– В самые темные и опасные часы нашей истории нация нашла в моем уважаемом друге человека, который высшим образом выразил мужество и решимость никогда не сдаваться, который воодушевил мужчин и женщин нашей страны. В неумирающих фразах он кристаллизовал невыраженные чувства всех.

Трумэн в Вашингтоне напряженно ждал. В три часа дня Бирнс сообщил президенту, что только что узнал о получении в Берне из Токио кодового сообщения. В 15.30, утверждал Леги, «мы получили перехваченное сообщение, из которого узнали, что император принял наши условия». В 16.05, как писал Трумэн, Бирнс позвонил Гаррисону, и «тот дал столь нужный и ожидаемый ответ: Япония капитулировала!».

В 18.00 по вашингтонскому времени временный поверенный в делах Швейцарии в США вручил Бирнсу известный нам официальный ответ японского правительства. Госдепартамент немедленно передал его текст в Москву вместе с припиской от Бирнса: «Я считаю это полным принятием Потсдамской декларации, которая определяет условия безоговорочной капитуляции. Оговорки никакой нет.

Мы намерены опубликовать вышеприведенное сообщение в 7 часов вечера по вашингтонскому времени. Это соответствует 2 часам московского времени 15 августа». Гарриман сразу же переслал послание Молотову.

«Около 19.00, – вспоминал Леги, – Трумэн заглянул ко мне в кабинет и сказал, что он собирается вскоре объявить о безоговорочной капитуляции Японии и хочет, чтобы я присутствовал на этом историческом событии. Когда я вошел к президенту, я застал там всех членов кабинета и бывшего государственного секретаря Корделла Хэлла. Огромная толпа корреспондентов и радиорепортеров заполонила кабинет. Хэлл сидел слева от президента, Бирнс и я – справа».

Трумэн немного иначе запомнил авансцену: «В семь часов вечера корреспонденты Белого дома собрались в моем кабинете. Со мной были миссис Трумэн и большинство членов Кабинета. Я также попросил одного бывшего члена Кабинета присоединиться ко мне в этом важном событии. Корделл Хэлл, теперь уже серьезно больной и много лет занимавший пост самого выдающегося государственного секретаря, прибыл только после окончания конференции, но я был рад, что мы смогли включить его в официальную фотографию, сделанную на этом мероприятии. Он многое сделал для того, чтобы этот день стал возможным».

Журналисты уже знали, что должен сказать им президент – новость с быстротой молнии распространилась по Вашингтону. Когда все вошли, Трумэн встал за свой стол и заявил:

– Сегодня я получил послание от японского правительства в ответ на заявление, направленное этому правительству государственным секретарем одиннадцатого августа. Я считаю этот ответ полным принятием Потсдамской декларации, которая определяет условия безоговорочной капитуляции Японии. В ответе нет никаких оговорок.

«Трумэн также объявил 15 и 16 августа днями празднования нашей великой победы, которая положила конец войне, – писал Леги. – При этих последних словах двери открыли, и журналисты, расталкивая друг друга локтями, буквально за несколько секунд исчезли из кабинета, чтобы сообщить миру официальное заявление о прекращении войны. Неофициально факт окончания войны был известен уже в течение нескольких часов».

А Трумэн сделал небольшое хождение в народ. «Мы с миссис Трумэн пошли к фонтану на северной лужайке. За воротами собралась огромная толпа, и, когда я сделал знак „V“ на манер Черчилля, поднялось громкое ликование. Я пробыл на улице всего несколько минут, а затем вернулся в Белый дом и позвонил матери в ее дом в Грандвью, штат Миссури».

Перед Белым домом росла толпа людей, которая громко скандировала:

– Мы хотим Гарри!

Вместе с супругой Трумэну пришлось вновь выйти на Северный портик и произнести несколько слов через установленный там громкоговоритель.

– Ни одна нация, обладающая военной мощью Соединенных Штатов Америки, не была столь щедра к своим врагам и столь полезна своим друзьям. Возможно, учение Нагорной проповеди претворилось в жизнь.

Помощник президента Кларк Клиффорд был в толпе: «Это был незабываемый день, когда волнение нарастало по мере того, как нация ждала официального сообщения о том, что война закончилась. Огромная толпа собралась вокруг Белого дома, создавая самое радостное настроение, которое я когда-либо видел в Вашингтоне. Наконец, ближе к вечеру, через швейцарское правительство пришло известие: японцы капитулировали безоговорочно. В 7 часов вечера я вышел на улицу, чтобы прогуляться по улицам столицы, как всегда, в форме. Повсюду люди танцевали, дико празднуя. В ту ночь все были друзьями друг другу. Это было чудесное время, чтобы быть живым».

Адмирал Леги «сразу же вернулся к себе в кабинет, чтобы от имени президента направить телеграммы нашим вооруженным силам с указанием о прекращении наступательных операций против японцев, за исключением тех, которые могут оказаться необходимыми для защиты наших войск. Я также информировал правительства союзных стран о прекращении нами военных действий».

Отдельными приказами прекращались военные действия и обозначалось начало фазы оккупации, вступали в силу инструкции Макартуру, которые Трумэн утвердил 13 августа:

«В соответствии с соглашением между правительствами Соединенных Штатов, Китайской Республики, Соединенного Королевства и Союза Советских Социалистических Республик о назначении главнокомандующего оккупационными войсками союзников; в целях обеспечения капитуляции Японии настоящим вы назначаетесь главнокомандующим оккупационными войсками союзников…

С момента капитуляции полномочия императора и японского правительства по управлению государством будут подчинены вам, и вы будете предпринимать такие шаги, которые сочтете необходимыми для выполнения условий капитуляции…

Вы будете осуществлять командование всеми сухопутными, военно-морскими и военно-воздушными силами, которые могут быть выделены для обеспечения выполнения в Японии условий капитуляции союзными державами».

В адрес японского правительства за подписью Бирнса – через Швейцарию – ушло требование: «Вам предлагается: 1. Распорядиться о быстром прекращении военных действий, ведущихся японскими вооруженными силами, и сообщить верховному командующему, представляющему союзные державы, о действительной дате и часе прекращения военных действий.

2. Немедленно выслать эмиссаров к верховному командующему, представляющему союзные державы, с информацией о дислокации японских вооруженных сил и командующих и уполномоченного принимать любые указанные верховным командующим, представляющим союзные державы, меры для приезда его и сопровождающих лиц в пункт, назначенный верховным командующим для официального принятия от них капитуляции.

3. В целях принятия капитуляции и осуществления ее генерал армии Дуглас Макартур назначен верховным командующим, представляющим союзные державы, и он уведомит японское правительство о времени, месте и других деталях официальной капитуляции».

Леги возвращался домой: «В Вашингтоне шумно праздновали победу, все автомашины гудели в клаксоны, и огромные толпы кричащих людей заполнили улицы, парализовав движение городского транспорта. Радио без умолку передавало репортажи о праздничных манифестациях во всех городах от Лос-Анджелеса до Бостона, где жители шумно приветствовали окончание войны на переполненных улицах…

Я провел „ночь победы“ тихо в своем доме на Флорида-авеню, время от времени слушая передававшиеся по радио сообщения о праздничных демонстрациях и перебирая в памяти годы моей военной службы начиная с 17 ноября 1940 года, когда Франклин Рузвельт прислал мне телеграмму в Пуэрто-Рико с предложением отправиться в Виши в качестве посла США во Франции. Теперь мы вместе со своими союзниками одержали эту „неминуемую победу“, как назвал ее 8 декабря 1941 года Рузвельт. Продиктованные нами условия – безоговорочная капитуляция – сперва были приняты итальянскими фашистами, затем нацистами и наконец японскими агрессорами… Потребовались три года, восемь месяцев и одна неделя после заставшего нас врасплох внезапного нападения японских агрессоров в разгар наших усилий сохранить мир в Тихом океане, чтобы добиться их полного разгрома».