Чтение онлайн

Сука, да меня совершенно не трогает эта мысль — расстаться с жизнью. Не испытываю страха. И полностью отдаю себе отчет в том, на что подписываюсь.

Это не просто слова, рожденные в черепной коробке на кураже. Это — не сила момента и не мимолетный настроенческий флер.

Это — моя нерушимая клятва.

Мой выбор. Моя молитва. Моё всё.

Она.

— Люблю тебя… — фейерверком душу колошматит. — Я люблю тебя, Лус… Люблю, родная… Так люблю тебя, так люблю…

Шипучка медленно опускает на меня взгляд. Шпарит восторгом в глазах. Счастьем неразбавленным. Нежностью. Любовью…

Суставы скручивает к херам, легкие жжет адово, грудную клетку топит безмерной благодарностью… к девочке, которая давно впустила меня глубже, чем я когда-либо мог рассчитывать.

«А за что тебя не любить?». «Ты лучший». «Ты мой герой».

Признания её бесхитростные — крупнокалиберным на поражение.

«…клянусь, я сожгу Вас самолично…».

Защита её свирепая — контрольным наповал.

«…только любить, нянчиться и выполнять все капризы».

Забота её — патокой медовой по шрамам.

Она голыми руками к ранам моим, не боясь заражений, прикасалась. Гниль выкачивала из меня, теплотой своей залечивая.

Ныряла в мою бездну без страховки.

И покоряла пустоты, покоряла…

Вера в меня, доверие, поддержка.

Мелкая такая, а по факту — целый космос.

Разрывает… блядь… меня разрывает от неё… Молотит, крушит, в клочья разматывает.

Умру, если не окажусь в ней… пиздец как нуждаюсь в тактильной сцепке.

Хочу. Всю хочу. Умом. Телом. Душой. На каждом уровне.

Жму к себе неистово и рассекаю толщу широкими шагами, насколько это позволяет сопротивление. К берегу добираюсь спринтером, но дождь успевает смыть с нас морской налет. Несусь с Шипучкой на руках к машине, дверь кое-как распахиваю, опускаю девчонку на заднее сидение и сам следом запихиваюсь.

Хватаю клетку кролика и небрежно перебрасываю вперед.

Прости, пушистая недоросль, не до комфорта твоей тушки…

Рычаги дергаю, отодвигая кресла, высвобождаю нам площадь для маневров.

— Моя безбрежная, — шелестом высекаю, избавляя её и себя от лишних тряпок. — Как люблю…

Лус помогает, с трудом стягивая прилипшие слои немногочисленной одежды. Длинные волосы водопадом нас окутывают.

Торчу от идеальной наготы перед собой. Слепит меня своими точеными изгибами, завораживает невъебенно.

Тормоза к хуям.

Запах Шипучки будоражит рецепторы, внутренности заражает лихорадкой. Агрессивным желанием пах окатывает до боли.

Поглощаю девчонку жадным взглядом. Хапаю её тремор, жру первую робость в глазах. И развращаю, лапами жамкая сочные округлости.

Устраиваюсь, откидываясь на спинку, и тащу Лус на себя. Стоит ей только оседлать мои бедра, молниеносно сминаю ягодицы, направляя её на стоящий колом член.

Насаживается размеренно, осторожничает. Не дышит.

Когда окончательно смыкаемся, меня коротит. Воздух в груди стынет. Эмоции орут. Между ребер — залпы.

Шипучка начинает степенно двигаться. В глаза мне смотрит преданно. Ищет мои руки, переплетает наши пальцы. Подстраиваюсь под заданный темп. Схлестываемся зрительно. Будто намертво. Никак не оборвать визуальный контакт. Наматываем сантиметры между нами вот-вот бахнущим тротилом. Девчонка, сама того не осознавая, опасно плещет сверху разрядами — накаляет атмосферу сексуальными вздохами.

Меня удовольствием простреливает от каждого её приглушенного стона.

Скрепляемся сильнее.

Охуенно…

Стекла в машине запотевают. Поддаем жару священным трением тел. Шарашит от нас знатно. Сгораем друг в друге.

— Я люблю тебя, — её молитвенный шепот греет ухо. — Барс, я тебя очень, слышишь?

Беспомощно падает щекой мне на плечо, не вывозит передоза сокрушительной силы, что породили на двоих.

Слегка поворачиваю голову и нахожу эти колдовские губы, давно пленившие меня безвозвратно. Целую мягко, вторгаюсь бережно. Прижимаю к сердцу, по тонкой спине провожу одним слитным успокаивающим движением. Безмолвно вытравливаю из неё испуг.

Доверяет.

Перегруппировываюсь и сам снизу дожимаю несколькими фрикциями, добывая наше наслаждение.

Реальность схлопывается.

Только я и она.

Настоящие соитие, тотальное.

Сознание троит.

Ощущаю, как по её телу проносится судорога, затем частой пульсацией сокращается плоть, туго сдавливая член интимными мышцами. Сука, до искр под моими веками.

Срываюсь следом, выплескиваюсь в нее невиданными зарядами, выжимаюсь ментально.

Стонем, хрипим, задыхаемся. Но поцелуй не обрываем.

Это чувство целостности, оно нас рвет, издирает. В щепки, блядь. И возносит. Оба знаем — значимее ничего нет и не будет. Делим сокровенный момент. Мучительный… ранимый трепет.

Отныне мы — контаминация[1].

Пристегиваюсь к действительности, когда ощущаю озноб Лус.

Непогода за окном поутихла, хоть дождь пока накрапывает. В салоне холодно. Мы, пусть и жмемся друг к другу, но уже давно сидим неподвижно. Мелкая так сладко сопит мне в скулу, а я так уютно наглаживаю её по спине, что совсем не хочется размыкаться.

Приходится.

Подаюсь вперед, хватая пачку салфеток.

Шипучка ойкает и выдыхает дробно, я ведь всё еще в ней…

Резко даю заднюю и заглядываю в расширившиеся глаза.

Как же гасят они меня в ноль. Стирают границы восприятия, и я глючу, подвисая на золотистых крапинках.

— Да… — подтверждаю неозвученную мысль девчонки, усмехаясь однобоко. — Мы продолжим, но не здесь. Хочу тебя распять на кровати.

Чувствую её предательские мурашки, самого потряхивает от слайда в башке.

— Сейчас подыщем подходящий отель…

Всё равно планировали остаться до завтра. А у меня кровь пузырится в кумаре возбуждения. Это какой-то трэш. Маньячелло в отвязе, блядь. Да я еле себя сдерживаю, чтобы не наброситься на неё и сожрать…

Аккуратно поднимаю Лус, придерживая за талию. Разъединяемся, оба не скрываем разочарованный вздох.

— Героически спасаю тебя от изнасилования, Шипучка… Чтобы потом качественно надругаться в каждой позе.

Смеемся. Кулачком мне в грудь толкается.