Чтение онлайн

– Нас так просто не возьмешь!
– сказал Федька, раскручивая цилиндрический футляр и извлекая оттуда перископ "Разведчик", который нам тоже подогнали на Ферме, и который Федька со свойственным ему пошлячеством переименовал в "пенископ"..

– Ну что?
– спросил я у него, когда он высунул объектив перископа над подоконником.

– Пока только стреляют, - ответил Федька после паузы.
– Но народу там... все депо занято...

– Дай глянуть!

Действительно, весь низ больших окон депо расцвел вспышками и дымками, бил по нам оттуда как бы не целый взвод, пусть пока и без всякой пользы. А вот подобраться никто не пытался, четверо кавалеристов оказались единственными, кто покинул убежище.

– Паси противника!
– сунул я перископ обратно Федьке, и бросился к той стене, что нависала над входом, глянуть, что там делается.

Не делалось ничего, до ближайших строений было не меньше пятисот метров, и с того направления не стреляли, хотя какое-то движение в желтом станционном здании я успел заметить в бинокль, кто-то перебегал за окнами второго этажа. Понятно, с того направления, похоже, тоже пока заслон выставили. Нас целенаправленно пытаются обложить. И это, естественно, не радует совершенно.

Следующий час прошел достаточно спокойно. Обстрел окон пожарки со стороны депо не прекращался, но был он нечастым, скорее для того, чтобы обозначить свое присутствие. Атаковать тоже не атаковали, да это и понятно, любая атака означала потери, а мы их за день и так неплохо пощипали. Не думаю, что им все равно, адаптантов куда меньше чем людей, и потери должны быть для них чувствительны.

Другое дело, что теперь я не сомневался ни единой секунды в том, что они нечто задумали. Слишком все происходило спокойно и не суетливо, явно какой-то план подразумевался.

– Темноты ждут, - уверенно высказался на сей счет Иван, а Федька его так же уверенно поддержал.
– До нее не так долго осталось, и в темноте они лучше нас видят. Тогда и ударят.

Мы сейчас собрались в тамбуре, устроив импровизированный военный совет, не забывая при этом постоянно поглядывать в перископ, чтобы не проспать атаку. Несколько раз пальнули из пулеметов в сторону противника, чтобы обозначить активность, и пару раз выстрелил я из снайперки, но оба раза промахнулся.

– А на свету?

– На свету мы лучше, однозначно, - ответил Иван.
– Проверено.

– А чего они тогда поперлись днем на мародерку?
– удивился я.

– В тени Тьмы, так сказать, прости уж за неуклюжую фразу, темнота такая густая бывает, что даже они не видят ни черта, - ответил он.
– Да и какой это свет там? Так, сумерки.

– Это точно, - согласился я.

– Они просто ждут, чтобы все преимущества по полной программе использовать, - добавил Федька.

– Или просто ждут, когда к нам твари пожалуют, - вздохнул Иван.

Да, это было совсем нерадостной перспективой, и в глубине души все понимали что Иван прав. Твари просто обязаны были появиться. Их до сих пор не было потому, что все же станция не так близка к границе Тьмы, как сам город. Это Федька так сказал. И еще нам всем вспомнились первые двое убитых, которых мы с Федькой из окна уложили. С ними ведь на манер домашней собаки темная тварь шла... А не могут ли они их на нас просто натравить?

– Значит так, - сказал я.
– По здравому размышлению можно сказать, что так или иначе, а нам отсюда придется дергать. Это если исходить из того, что мы не намерены принимать тут последний и решительный, а будем трепыхаться до последней возможности. А чтобы сдернуть, нужна дымовая завеса, она нам какую-то фору организует. Поэтому шашки держать под рукой. Сколько их там осталось?

Иван рывком открыл брезентовую сумку, быстро пересчитал картонные цилиндры, затем сказал:

– Девять штук есть.

– Ну, нормально, - кивнул я.
– Более или менее. Давайте, сразу расхватали по три. Автоматы с себя не снимайте, как бы не мешали. Есть подозрение, что сваливать придется с ними.

– Так я не понял, - перебил меня Федька.
– У тебя все же какая-то идея есть, что ты так расписываешь, или это чтобы нам мозги занять?

– Идея есть, но очень-очень шаткая, зависит от кучи всяких обстоятельств, - честно признался я.
– И рисковая до потери приличия. Но других вариантов не вижу вообще.

– Я так вообще никаких не вижу, - сказал Федька, снова высунувшись с перископом и передав его затем Ивану.
– Излагай.

Две пули одновременно влетели через окно в тамбур и с громкими щелчками вонзились в стену, пробив дыры в медной каске суровому усатому пожарному с плаката.

– Для начала надо дождаться самолета, - начал я, но Федька опять меня перебил:

– А он здесь пролетит?

– Пролетит по тому маршруту, по которому мы к городу на разведку летали, - терпеливо разъяснил я.
– То есть с гарантией. А вот дальше...

То, что следовало делать дальше, звучало сумасшедше. На меня посмотрели даже вроде с сочувствием, мол нельзя такие глупости говорить. Пришлось объясняться. Точнее - объяснять. А заодно ссылаться на примеры из книг и то, что я это все не придумал, а даже заранее согласовал. Пусть в качестве самой крайней крайности, но согласовал. И специалисты дали добро, а это уже половина дела.

– И сколько до самолета?
– спросил вернувшийся Иван.

Я глянул на часы, прикинул, затем ответил:

– Чуть больше часа получается. Пока надо держаться. И еще бы неплохо позиции тех, что в лесу укрылись, выявить.

– Это как?
– спросил Федька.

– Наблюдением, - пояснил я.
– Я на ту сторону пойду, вы держите подступы с обратной стороны. В случае атаки патронов не жалейте, надо пугнуть как следует.

– А если застрянем?
– удивился такому приказу Федька.

– Если застрянем, нам все равно хана ночью, - ответил я.
– А пока нам надо все что можно сделать для того, чтобы у нас все выгорело. Так что без экономии давай.

– Ну... как знаешь, - все же с сомнением ответил он.

Опять пробежка на четвереньках, стул на середину комнаты, в тень, за ним сам на колено встал. Бинокль в руки, объективы на лес. Куда они могли деться? Сбежали, потеряв сразу двоих из четверых, или все же где-то укрылись? Оттуда пока не стреляли, похоже, что если не смылись, то старались помочь забыть о себе. А нам как раз забывать о них не надо, такой забытый противник всегда самый пакостный, а у меня план и так весь на соплях держится, любое вмешательство и нам кранты. И не только нам, что еще страшнее.