Чтение онлайн

Мне оставалось только молиться о том, чтобы мое жуткое состояние не передалось сейчас Светораде. Такого ее маленькое сердечко точно не выдержит. Даже мое бьётся уже слишком резко и через раз.

Осталось лишь сожалеть о том, что этот бесов откат не накрыл меня в саду, когда чудодейственные руки иномерянки могли меня спасти.

Могли, но вряд ли бы захотели, - шепнула едкая совесть, окончательно добивая.

Глава 30

Думая, что княжна еще гуляет, я поспешила взять себя в руки и привести в порядок, сердце колотилось как бешеное, щеки пылали, губы припухли, глаза, наверняка еще блестят от слез, и все прислужницы, конечно же, всё поймут!

О Всевышний! Какой стыд!

Но за беседкой, к счастью, меня ждала только Луша.

– Идем. Продолжим вышивать. У тебя сегодня все равно свободный день, - спокойно сказала женщина.
– Ладьи подожгли уже и княжну увели на тризну.

Мне хотелось отправиться в комнату и лечь поспать, но спорить с женщиной я не решилась, потому покорно пошла за ней.

– Не обижайся на князя. Он всего лишь очень уставший мужчина, который просто не знает, что с тобой делать.

Тихонечко сказала женщина, через несколько минут. Словно между делом и не о чем.

– В смысле не знает?
– я чуть иглу из рук не выронила.

– Да, не знает. И разве ты не догадываешься почему?

– Неет.

– Ты же первая и единственная, кто не замирает в восхищение перед ним. Он действует, как привык, а ожидаемого эффекта нет. Вот и мечется.

– Я удивляюсь, как он с такими скверными привычками, вообще жениться умудрился? Или его жена тоже была как-то вынуждена пойти с князем Славгории под венец?

– С одной стороны да. На отбор, Раду отправил отец. Желая породниться с более благополучным княжеством по соседству. Но любовь меж молодыми, возникла настоящая. Это просто видеть надо было, как они светились рядом друг с другом! Такая красивая пара была!

– И что же случилось?

– Рада и так была слаба здоровьем, все мучилась приступами удушья. А после родов ослабела окончательно и очередного приступа уже не пережила, бедняжка. Так жаль ее. Все случилось так быстро и прямо на глазах у Богумира. До конца он этот ужас еще не пережил, не отпустил. Поэтому прояви к нему терпение, отогрей лаской и будешь щедро вознаграждена. Поверь мне.

– А версию с отравлением княгини проверяли?

– Конечно, проверяли! Тщательно проверяли, но не подтвердилось.

– Софья в это время здесь не гостила случайно? Я б не удивилась.

– Нет. Но приехав на прощание с сестрой, здесь и осталась, якобы присматривать за племянницей. А на самом деле, вон оно что, бунт затеяла. А я-то думаю, чего ей Ратибор целую дружину в охрану выделил! А то вон, на всякий случай! Как в воду глядел! Змей старый.

– Да, нет. Не то тут. Для восстания, ей куда выгоднее сначала было бы женой стать, а потом, укрепившись в положение, родив наследника и восставать можно. Хотя, какие тут шансы, при таком-то количестве братьев и племянников.

– Я думаю, что Софья знает правду о князе!
– заявила Луша, отложив детский сарафан, что расшивала обережными рунами.
– Знает, что он Волк и потому, увидев тебя, поняла, что ей уже не светит родить наследника и запаниковала. От того и восстание это спонтанное и необдуманное.

– Да почему не светит-то?

– Ты, правда, не понимаешь?
– Луша улыбнулась мне, как ребенку, задающему очевиднейший вопрос.

– Объясни.

– Он же волк, детка. А у волков, волчица может быть только одна. Он и с Софьей то был только потому, что ее запах был схож с запахом его любимой. Но появилась ты, перебила напрочь ее запах и ей теперь ничего уже не светит. Он даже физически теперь не сможет с ней быть. Ну, как мужчина в смысле. И ни с кем другим, кроме тебя не сможет. Знай и распорядись этой властью с умом, детка. А до следующего полнолуния вы уже сыграете свадьбу. Вот и получается, что у Софьи, только вчерашняя ночь то и была для действий.

– Откуда Софья может знать правду?

– Думаю, ее дружинники, проследили за князем.

– Как такое возможно? У Волкодлаков ведь и нюх, и зрение, и слух, куда выше человеческих.

– А есть травка одна, собачий нюх перебивающая.

– Что за травка такая?

– А вот не скажу, на твое же благо.

Да и ладно. Сама узнаю, - отметила про себя. Пока возникли повороты по круче.

– Если ваше предположение верно, то не то что я, сам Богумир может быть в большой опасности! Нужно его предупредить!

Да простит меня Всевышний, сейчас, я пожалела о том, что вчера сама не позволила ему разорвать Софью.

– Ты права. Об этом он может и не додуматься. Сейчас все его мысли лишь тобой заняты. Бери корзину, и пойдем. Подождем князя или Ярогона, возле их покоев.

Но нам не дали даже из сада выйти. Дорогу преградила заплаканная девчушка лет тринадцати, выбежавшая нам на встречу.

– Матушка Лукерья! Помоги! Яринке совсем плохо! Умирает, кажись!
– в отчаянье зачастила девчушка.

– Так чем же я помогу-то, милая моя!
– сочувственно всплеснула руками женщина.

– Мама просит вас рядом быть, - всхлипнула девчонка, вытирая ладонью льющиеся из глаз слезы.

– Идем.

Луша кивнула, и мы побежали вслед за девочкой.

– Кто эта Яринка?

– Племянница князя, дочь его единственной сестры, Мирославы.

– Что с девочкой?

– Черная смерть. Ой, не ласкова к нам судьба сегодня. Боюсь, еще одна ладья понадобиться.

– Сколько девочке?

– Шесть. В одну осень с княжной родилась.

– Что это за болезнь такая? Как проявляется?

– Объяснить сложно. Сейчас сама все увидишь. О Всевышний! И за что нам немилость твоя великая!

Мы поднялись на второй ярус терема и вошли в самые дальние в нем покои.

Картина предстала удручающая: в полутемной, завешанной плотными шторами комнате, пахло чем-то тошнотворно сладковатым, и булькающе хрипел ребенок. Лежавший на огромном ложе.

– Девочка моя! Смотри на меня! Смотри на меня, милая! Не уходи!
– в отчаянье умоляла мать, дергая дочку за руку.

Я обошла ложе и присела к девочке со свободной стороны.

Выглядел ребенок действительно ужасно. Очень худая. Глаза сильно впавшие, с огромными, черными кругами под ними. Губы, реально почти черные и кожа, посеревшая и высохшая. И так неприятно пахло тоже от нее, изо рта. Девочка словно гнила изнутри.

Закрыв глаза, сосредоточилась, чтобы посмотреть на тонкий мир девочки внутренним зрением и аж вздрогнула от увиденного.

Ее защитная оболочка, которая должна быть огромной и сияюще - радужной, была темно-серой, почти черной. Ее всю заполнила собой, живая, шевелящаяся плесень, она уничтожила уже все семь тонких тел девочки и доедала последнее, физическое. Не оставив уже практически не одного здорового органа. Все посерели и сжались как увядшие цветы. У девочки не было шансов выжить, за ней уже пришли ее ангелы, они безмолвно стояли у ее изголовья, готовые сопроводить душу в ее истинную обитель и только страдания матери не давали девочке отойти. Удерживали.