Чтение онлайн

— Это ошибка, — кузен бросился к ней и, схватив ее ладони, прижал к груди. — Это недоразумение. Я всегда любил и буду любить только тебя.

— Я видела вас с Миланой Фонжевьен, — напомнила Эмма, с трудом выдирая свои ладони из его хватки. — Вы отличная пара. Она гораздо лучше чем я.

— Нет, — отрезал Свейн. — Никто мне не нужен кроме тебя.

Вейрон отодвинул его рукой с такой легкостью, словно кузен был игрушечным солдатиком.

— Девушка сказала «нет», — с едва заметной угрозой в голосе сказал он.

— Свейн! — послышался голос Милаши. — Ты здесь!

Она подбежала к нему и бросилась на шею.

— Я все рассказала принцу, — радостно сообщила она. — Я сказала, что у меня другой.

— Зачем, — потерянно прошептал он. — А если он этого не простит? А если он уволит меня? Или, чего доброго, вовсе казнит?

— Нет, не волнуйся, он был огорчен, конечно, но казнить тебя не станет, — успокоила его Милаша.

— Вот все и решено, — обрадовалась Эмма. — Очень за вас рада, мы пойдем, не будем вам мешать.

— Но Мими…

— Да, — с готовностью откликнулась Милаша, и золотистая вышивка на ее платье вдруг вспыхнула ярче, а вокруг стало светлее.

— Что это там? — нахмурившись, спросил Свейн, забыв о том, что хотел сказать.

Все повернулись, проследив за его взглядом, и Вейрон первым сорвался с места, помчавшись во дворец.

Лунный свет струился с неба густым столбом, а после, изгибаясь, лился в распахнутые окна дворца под самой крышей.

— Плетка Селены! — выкрикнул Вейрон, обернувшись к Эмме. — Они ее все же активировали!

Милаша обогнала его на повороте, несясь вперед, и он заметил, что девушка босиком. Так спешила посмотреть на чудо, что потеряла туфли?

Вейрон бежал за ней следом, слыша ругательства Свейна позади, на лестнице едва не сбил с ног Вилли с Амалией, которые тоже спешили в покои короля, привлеченные светом. Он толкнул дверь и замер на пороге.

Его величество, Пауль Юрингем, лежал на кровати в одном исподнем, а его запястья были надежно привязаны к столбикам изголовья розовыми шелковыми лентами.

Лунный свет заливал спальню, освещая и вполне еще крепкий торс короля, и его волосатые ноги, и простыню, покрывающую часть его тела. На глазах Пауля была повязка.

— Кто там еще, Элспет? — с предвкушением спросил король. — Значит, это и есть твой сюрприз? Ты решила позвать к нам еще одну даму?

— Бригитта Дракхайн! — воскликнула королева испуганно.

— Только не она! — возопил король и задергался в постели, пытаясь высвободить запястья, а Вейрон как зачарованный уставился на предмет в руке королевы. Щетка для волос словно впитывала лунный свет и уже начинала искриться, сыпать звездами, словно переполненная энергией.

— Плетка Селены, — проговорил Вейрон.

— Где? Вы нашли ее?! — воскликнул король. — Развяжите же меня!

— Леди Дракхайн, прочь! — приказала королева, и тут же добавила с несвойственными ей нотками мольбы: — Уходите, прошу.

— Что вы задумали? — Вейрон ступил ближе. — Зачем вам это, ваше величество? Не делайте глупостей.

— Элспет?! Плетка у тебя?! Не надо! — попросил король, наконец понимая, в какой опасности находится.

Рядом с Вейроном возникла Милаша. Встала плечом к плечу, не сводя глаз с королевы.

— Поздно, — прошептала женщина, глядя на них. Затем, переведя взор на супруга, она заговорила со всей уверенностью: — Я не хочу больше мириться с твоим равнодушием, Пауль. Я не хочу быть для тебя докучливой помехой. Реквизитом, который можно достать для приемов и, отряхнув от пыли, показать гостям. Я живая женщина! Я хочу быть любимой!

Королева подняла щетку, и из нее выстрелили белые полосы света, которые заструились к ее ногам, точно хлысты.

— Ястреб! — выкрикнул Пауль Юрингем. — Что происходит?!!

Женщина взмахнула плеткой, и Вейрон, одним слитным движением рванул вперед, встав между ней и королем, принимая удар на себя.

Это было точно шагнуть в пламя. Вейрон зажмурился, но свет проникал через веки, забирался под кожу, выжигал все ментальные щиты точно папиросную бумагу, пробираясь к самой его сути. Свет жалил, ранил, спешил покорить себе, присвоить...

— Нет!

Будто издали Дорн услышал голос Эммы и рухнул на пол без сил, а потом жар словно стал мягче, и Вейрон увидел Милашу. Схватившись за Плетку Селены, она тянула ее на себя, борясь с королевой, которая сражалась за артефакт с яростью тигрицы. Но Милаша совсем непочтительно сделала подсечку, и Элспет упала на пол, выпустив драгоценный предмет из рук.

— Не тронь его! — крикнул Вейрон. — Милаша, фу! На нем число диавола!

— Скажешь тоже, — усмехнулась она, крепко сжимая поднятую Плетку Селены и произнося заклинание деактивации.

— Мими! — воскликнул Свейн, вбегая в комнату. — Ты потеряла свои туфли…

Последняя вспышка осветила его удивленное лицо и руки, прижимающие к груди золотистые туфли на каблуках, а потом все погасло. Свейн ахнул и осел на пол.

— Грох бы тебя побрал, — выругалась Милаша, отбросив ставшую ненужной щетку, и кинулась к мужчине. — Свейн, ты как? В порядке?

— О прекрасная, — прошептал он, хватая ее за руки. — Я влюблен… Выходи за меня!

В спальню вбежали принц с Амалией. Вилли, тут же оценив увиденное, кинулся к королю, развязал ему руки, а тот стянул с глаз повязку и, ошарашенно уставившись на толпу, собравшуюся в его спальне, быстро поправил сбившуюся чуть ниже дозволенного простыню.

— Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит?! — сурово спросил он.

— Плетка Селены, — просипел Вейрон, поднимаясь с пола и приобнимая Эмму, которая жалась к нему, заглядывая в глаза. — Насколько я понимаю, королева активировала артефакт, чтобы влюбить вас в себя. Верно? — он посмотрел на Элспет, которая упала в кресло и теперь рыдала, закрыв лицо руками.

— Я не сделала ничего дурного! — выкрикнула она, зло уставившись на супруга. — Лишь хотела вернуть утраченное!

— Ты пробралась в хранилище, обойдя защиту, — сказал король сухо. Поднявшись с кровати, он накинул край обмотанной вокруг бедер простыни на плечо и шагнул к жене, продолжая: — Ты использовала королевскую кровь Юрингемов. Чью? Мою? Вилли? Как тебе удалось заполучить ее, Элспет?

Та лишь мотнула головой и отвернулась.

— Позвольте мне заняться ее величеством? — вклинилась в разговор Милаша, мягкие черты лица которой теперь будто стали острее, а взгляд пронзительней. — Час со мной наедине и…