Чтение онлайн

В общем-то он прав. Но неловко выбирать нижнее бельё под присмотром малознакомого мужчины. Ещё и бутичок маленький, не всегда можно сохранить дистанцию в пять шагов.

Вздохнув, шагаю в дверной проём стеклянной стены-витрины. Ариан – следом. От смущения все украшающие манекенов и развешанные на стойках модели будто смазываются. Разум отказывается принимать, что я зашла в магазин нижнего белья, чтобы мне его купил Ариан.

– Добрый день, – щебечет тоненькая, как тростиночка, продавец. – Чем могу помочь?

– А… мм… – язык отказывается издавать более внятные звуки.

– Ей нужен полный набор белья, – поясняет Ариан. – Повседневное, под вечерние платья, на все случаи женской жизни. Сгорел дом, не осталось совсем ничего, надо восстановить запас.

Я упорно разглядываю витрину с пёстрыми гладкими трусиками без кружев и лицо продавщицы не вижу. Повисает короткая пауза. Затем девушка отвечает немного ошарашено:

– Сочувствую. И, конечно, помогу всё подобрать. Есть пожелания?

– Тамара. – Ариан касается моего плеча, по коже под тканью платья расползаются мурашки. – Вперёд. Не забывай, ночью церемония.

Страшно подумать, что можно заподозрить о «ночной церемонии», если мы закупаемся в таком магазине. К чести девушки-консультанта, она сохраняет нейтральное выражение лица и проводит меня к стойке с кружевами. Судя по тому, что это очень соблазнительные модели запредельной цены, версии со сгоревшим домом она не поверила и решила, что Ариан принаряжает любовницу.

Ладно, я эту девушку вижу первый и последний раз, пусть думает, что хочет.

– Мне бы попрактичнее, – тихо прошу я. – Предстоит длительный выезд на природу.

Меня не прельщает перспектива стирать все эти кружавчики в какой-нибудь речке Лунного мира, пока вокруг бегают голые мужики.

– Попрактичнее, так попрактичнее, – с сожалением соглашается девушка и указывает на витрину, которую я разглядывала с самого начала.

Ариан стоит в сторонке, и я принципиально на него не смотрю: спокойнее думать, что он на эти женские сокровища внимания не обращает и моего выбора не видит.

Девушка выкладывает на витрину кружевной чёрный комплект, поясняя:

– Это под вечернее платье…

Тонкое ажурное плетение прекрасно. Осторожно приподнимаю невесомые трусики – почти произведение искусства.

– Тамара?! – возглас прорезает тихий гул торгового центра.

Холодный поток мурашек окатывает меня, сердце падает в пятки. Медленно разворачиваюсь: в дверях стоит высокая пожилая женщина в чёрной бесформенной одежде с подолом в пол. На волосах – тугой платок. В одной трясущейся руке – железная банка для подаяния с фотографией храма, в другой – молитвенник.

Взгляд направлен на растянутые в моих руках трусики.

– Ах ты шлюха! – мать летит на меня, замахнувшись тяжёлым молитвенником, и от парализующего ужаса я даже вдохнуть не могу.

Её запястье оказывается в руке Арина, и тот проворачивает его ей за спину, придавливая к полу. Банка с подаянием звякает о плитку.

– Безбожница! – верещит мать. И мне хочется провалиться сквозь землю. – Грешница! Гореть тебе в аду! Потаскуха!.. Аа…

Она взвывает и упирается лицом в пол. Чёрный веер её подола кажется разметавшимися крыльями. Ариан сильнее выворачивает ей руку, но крик-стон перемежается словами-всхлипами:

– Ах ты господи… послал в наказание… дочь-развратницу…

Шагаю в одну сторону, в другую, отбрасываю трусики на витрину, точно они ядовитые. Снова шагаю вперёд, назад, от витрины. Лица и это проклятое бельё скрывает пелена слёз.

Уйти, я должна уйти отсюда, но получается только судорожно шагать влево, вправо. Натыкаюсь на витрину. Отступаю. Натыкаюсь на манекен. И он с грохотом падает, заглушая истерические ругательства матери и имена святых.

– Да заткнись уже! – рычит Ариан. – А то шею сверну!

– Сбежала, чтобы распутничать! Блудница!

Закрываю лицо руками. Хрип и скуление матери вырывают крик:

– Не надо, не трогай её!

Но смелости посмотреть на неё не хватает. Опять звякает банка с подаяниями. Шорохи. Вскрики. Причитания.

И вопрос, главный вопрос: что она здесь делает?

Я же сбежала в другой город, я никому не говорила, что здесь живу, оборвала связи, фамилию поменяла. Как она меня нашла? Случайность? Явилась сюда, потому что здесь храмов больше или батюшки лучше?

Меня сотрясает мелкая дрожь. И вдруг окутывает тепло сильных рук. Ариан крепко прижимает к себе:

– Пойдём.

– Ты… не… не… – стискиваю его рубашку.

– Не убил её, не волнуйся. Пойдём. – Он ведёт меня прочь, и в подтверждении его слов о том, что не убил, слышится причитание матери:

– Зверь! Сатана! Ты продала душу дьяволу, су…

Ариан оборачивается. Я крепче впиваюсь в его рубашку. Кожа под ней нестерпимо горячая, запах Ариан тревожно-опасный, и мать… она молчит. Никаких больше оскорблений. Осторожно отклеиваюсь от груди Ариана, смотрю по сторонам: люди удивлённо поглядывают на нас, мать стоит на коленях и истово молится, то и дело крестясь и ударяясь лбом о пол, усыпанный монетами и отражениями светильников.

– Пойдём. – Ариан с силой заставляет меня уткнуться ему в грудь. – Похоже, сейчас тебе не до покупок.

Он бесконечно прав. Если в переезде в Лунный мир и есть положительный момент, так это возможность полностью обезопасить себя от встреч с матерью и её истерик.

***

А много денег – это хорошо. Ариан за полчаса купил новую машину. Консультантов он, наверное, удивил и порадовал, но я ничего не видела: так и прятала лицо на его груди, а когда садилась на пахнущее кожей пассажирское сидение, смотрела только на асфальт тротуара, к которому подогнали джип.

Стыдно и тошно, и понять не могу, когда же кончится чёрная полоса: наткнуться на умирающую жрицу, заполучить в квартиру бомбу, теперь вот встретиться с матерью, с которой нас должны разделять почти двести пятьдесят километров.

«Надо было на другой конец Земного шара бежать», – думаю я, глядя на латанное-перелатанное полотно дороги.

Ариан молчит, но сомневаюсь, что у него нет вопросов. Наверняка должны быть после такой эпичной семейной встречи. Меня передёргивает, плотнее скручиваю на груди руки.