Чтение онлайн

— Вы что же, ставите под сомнение объективность нашего суда?

— А тут ставь, не ставь, а результат один.

— Можно ли сказать, что в этой семье вы жили, относясь в целом отрицательно к жене и её дочери, стараясь сохранить семью только ради возможности жить вместе с сыном?

— Наверно, можно.

— А можно ли предположить, что в случае смерти жены эта задача решалась бы гораздо проще?

— Не понимаю…..

— Можно ли считать, что у Вас был повод желать смерти своей жене? Ведь эта пытка продолжалась не один год!

— Ваша честь! Протестую! Я не буду отвечать…Это провокационный вопрос!

— Протест принят.

— Тем не менее обвинение считает, что у обвиняемого была весьма веская причина желать смерти своей жены……Скажите, обвиняемый, а зачем это Вашей жене нужно было на Вас ложиться? На пол, в неудобном месте, да ещё, находясь с Вами в таких странных отношениях?

— Я не знаю, как это объяснить. При всех наших недостатках мы старались не изменять друг другу, а жена всегда говорила, что ей нравится на мне лежать, какой-никакой, а я всё же мужик, независимо от наших ссор она подходила и ложилась сверху. Ей это, видимо, нравилось.

— И как Вы к этому относились?

— Терпеть не мог. В последние годы она располнела, а я старался поддерживать спортивную форму, выдержать такой вес было непросто. Да и потом, не было в этом никакого женского тепла, ни секса, ни ласки, залезет, полежит, а зачем…непонятно.

Я её пытался поначалу спрашивать: "Соскучилась, что ли?". А она всегда отвечала одно и то же: "Вот ещё! Лучше жабу в рот!" Это у неё считалось шуткой, но за восемь лет жизни от этой шутки уже тошнило.

Она ласковые слова и не знала и не произносила никогда. Да и руками не умела ласкать. Даже детей. Обычно позовёт их словами: "Дай харю!" А потом прижмёт к себе как гидропрессом, дети вырывались как могли, тоже не очень то это всё любили. Только всё это никакого отношения к делу не имеет.

— И почему же Вы это не прекратили?

— А как прекратишь? Это было самое рядовое семейное изнасилование, которого не избежишь. Не в суд же подавать, что жена на меня ложится. Смешно даже. А ей говори, не говори, всё как об стенку. Дешевле было потерпеть минуту, а потом из-под неё вывернуться и заниматься своими делами.

— Уважаемый суд! Обвинение ещё раз обращает Ваше внимание на то, что у подсудимого было достаточно много поводов желать смерти своей жены, причём в крайне стеснённой ситуации, как загнанному в угол животному, реакция которого может быть весьма неадекватна. Вопросов к подсудимому больше нет.

— Встать! Суд удаляется на совещание.

Дальше я всё знаю, потому что всё это — сон.

Он снился мне уже тысячи раз. Я знаю, что сейчас меня признают виновным и сошлют на каторжные работы, командовать которыми будет почему-то именно моя жена, но во сне ведь всякое бывает. Странно только, что сон этот с вариациями повторяется уже многократно и так и не понял, с чем связано его появление? На Земле сказал бы "с погодой" а тут климат постоянен настолько, что валить не на что.

Тут мои вялые мозги начинают потихоньку соображать, откуда я знаю, что это сон, если ещё сплю? И почему я лечу по спирали, если не толкаюсь, и почему коридор становится всё уже и уже и вдруг заканчивается яркой, слепящей вспышкой….

И тогда открываю глаза и понимаю, что долгое время находился в полной отключке в какой-то нелепой стеклянной трубе, может меня сочли мёртвым?….

Фу ты, глупость какая, это же Кресты, просто я никогда не лежал в камере. Весь в присосках с датчиками, где же это меня так угораздило? Потихоньку начинаю шевелиться, оглядываться, проверять целостность конечностей, вроде бы жив пока. Что же случилось?

Почему-то около меня спит Айра, девочка совсем, прицепилась к барокамере, часть головы я вижу, а всё остальное уходит вглубь помещения, зато на её голове красуется мой личный обруч. Ну, даёт, девочка! Кино, что ли смотрела?

Айра толста, ленива, на мой взгляд, некрасива, хотя в юности это компенсируется свежестью тела и яркостью не уставших от жизни глаз. Никакой специальности не освоила, никакого любопытства ни к чему не проявила, кроме мальчиков, которые вьются около неё, чувствуя, что такие глаза даром не блестят.

На Земле я с такой вообще не стал бы и общаться, но здесь, где детей мало, да в общем-то и людей мало, мы спрессованы в один кусок как икра в банке.

Я её не люблю за враньё, за талантливое отлынивание от любой работы, за неопрятность, за отсутствие моральных и этических границ, она может ляпнуть всё, что угодно, кому угодно, голышом выскочить из душевой, разбросать свою интимную одежду, разлить еду, а главное, на любое замечание выпятит свои бараньи глаза с неизменным "А чё!?"

Не помню, чтобы я её как-то особо приветствовал, а тут вот, она, сопит, скрючившись, не в коконе, замерзла, зацепилась за мой саркофаг и заснула, видимо дежурила, кто же её посадил сюда? Она же ещё не прошла Ритуал?

Странная смесь неприязни и нежности ко всему детскому заставляет меня окончательно проснуться, освободиться от ремней, которыми я пристёгнут.

Немного подумав, я вылезаю из кокона, потихоньку втискиваю Айру на своё место и сажаю ей на лоб и на руки присоски датчиков, пусть спит, а мой уход будет незаметен.

Хорошо хоть, что штаны и прочее остались на мне, ужас, я представил себя голым в нелепой стеклянной трубе, под взглядами этой девочки и покраснел как двоечник.

Манёвр почти удался, Айра даже не проснулась, наоборот, почувствовав тепло камеры, расслабила скованное тело и улыбнулась чему-то своему во сне, а я снял с неё свой обруч и тихонечко попытался дать дёру.

Но не тут то было, в ячейку уже вплывает врач, Дэниэл, которого все зовут просто Док. Где же он прятался, не пойму.

Как будто подглядывал, хотя, что это я, вот, тормоз-то, и ежу ясно, что Первый продал меня с потрохами, как только я начал двигаться. Накапал, сексот несчастный.

И я хорош, балбес, надо было быстрее смываться…

— Ну, ну, ну! Куда это вы собрались, Кэп?

— Привет, Док! Да я……Навалялся уже. Что это со мной было?

Ну, нашего эскулапа эдаким наивным манёвром не проймёшь, он и не таких хитрецов видывал и поэтому молча пришпиливает меня петлёй комбеза к какому-то крючку и начинает не спеша измерять давление своим знаменитым древним приборчиком с резиновой грушей, смотрит в глаза, в рот и во все мои дырки, хотя мы оба понимаем, что это просто цирк, все данные он давно просмотрел у нашего вездесущего Шивы, вплоть до анализов всех жидкостей и кардиограммы, и просто выполняет стандартный психологический ритуал.

— Что было? Да ничего особенного, Кэп, напугал ты всех, потом тут провалялся почти сутки, профилонил, симулянт! Подумаешь, усталость у него, нервы, давление, мелочи какие, в обмороки он, видите ли падает…

Теперь в ход пошла такая же древняя трубочка фонендоскопа, классическое "Дышите — не дышите"…

— Ну-ка выдохни резко! Ещё!….. Что? Поехала крыша?… Запустил себя, Кэп! Всё прыгаешь?.. Ковбой!.Я сколько говорю, полежал бы, витаминчиков бы тебе пару курсов, гормончиков…ну, что ты всё время ехидно улыбаешься? Спать надо вовремя ложиться. Думаешь, тебе хоть кто-нибудь спасибо скажет за твои нервы?