Чтение онлайн

Ренкр медленно поднялся и, глядя на животное, понял, что обречен. Теперь он был безоружен, а змея, хотя ей вроде бы полагалось издохнуть, делать этого не собиралась. Наоборот, она оставила безуспешные попытки избавиться от источника боли и теперь следила за своим обидчиком большими немигающими глазами, изредка высовывая растроенный язык. Ее тело зашевелилось, свиваясь в тугую пружину и кровоточа обрубком хвоста. Ренкр отрешенно подметил, что кровь у змеи светло-голубая.

Тварь попыталась зашипеть, но звук, родившийся в теле, умер во рту видимо, помешала рана. И тогда раздался свист. Это чья-то стрела рассекла бодрящий сумеречный воздух и впилась в левый глаз змеи. Ренкр полуобернулся и присел, догадываясь, что следующей мишенью станет он сам. Откуда в горах взяться существу, симпатизирующему долинщику?
– вот и ожидай худшего.

Но, слава Создателю, опасения не оправдались. С верхнего участка тропы продолжали сыпаться стрелы, но Ренкр уже заприметил неожиданных спасителей - ими были давешние горяне. Впереди стоял седой вожак, посылая в рептилию стрелу за стрелой. Рядом присели на одно колено остальные чужаки, спасавшие долинщика от верной смерти. Целились они тщательно, тетивы спускали, только чтобы наверняка попасть. И очень скоро змея стала напоминать гигантскую еловую ветку. Тогда Мнмэрд обменялся взглядом с главарем, обнажил меч (горяне перестали стрелять) и в несколько прыжков оказался рядом с рептилией. Увернувшись от вялого броска, юноша одним ударом отрубил ей голову. Тварь судорожно дернулась, отшвыривая своего убийцу назад, к горянам. Те помогли Мнмэрду подняться, и все они молча стояли, ожидая, пока змея издохнет.

Когда тварь перестала биться в конвульсиях, седой главарь облегченно смахнул выступивший на лбу пот и, закинув за плечо лук, стал деловито осматривать тушу. Он перевернул змеиную голову, извлек из нижней челюсти меч и бросил рукоятью вперед Ренкру. Тот подобрал клинок, вытер его о куртку и вложил в ножны, подходя ближе к нечаянным спасителям. Вожак тем временем перестал вертеть тушу и принялся широким охотничьим ножом свежевать рептилию. Ренкр оглядел чужаков и просто сказал:

– Спасибо.

Седой горянин, не оборачиваясь, хмыкнул:

– Пожалуйста. Надеюсь, теперь ты уверился в том, что единственный путь для тебя - это путь домой?

– Нет.
– Ренкр отрицательно покачал головой.
– Я на самом деле не могу вернуться, так что пойду дальше вверх. Если позволите - то вместе с вами до тех пор, пока наши дороги не разойдутся.

Вожак оторвал взгляд от полуосвежеванной туши:

– Ты что, изгнанник?

Не желая вдаваться в подробности, парень кивнул:

– Да, можно и так сказать.

– Тем хуже.
– Горянин пожал плечами.
– Коли хочешь - иди с нами, но у первого же Перехода ты останешься один. Если, конечно, не считать льдистых змей. Думаю, ты уже понял, что они - компания неподходящая.
– Вожак обернулся к Мнмэрду и скомандовал: - Помоги снять с нее шкуру. Сходи за факелом, посвети. Кажется, несильно подпорчена, из нее все-таки выйдет чеш.

Молодой горянин охотно поспешил вверх по тропе и вскоре прибежал с факелом в руке. Встал рядом с седым, так, чтобы тому было и светло, и удобно.

– А что такое чеш?
– поинтересовался Ренкр.

Вожак охотно объяснил, ни на миг не отрываясь от работы:

– Здесь, в горах, жизнь сложнее, чем в долине. И для того, чтобы было удобнее передвигаться по скользким тропам, мы шьем из шкур льдистых змей специальную одежду - чеши. Если ты обратил внимание, все мы одеты в них.

И в самом деле; одежда горян: куртки, штаны, некоторое подобие долинских таццов, - была сшита из кожи змеи, покрытой сверху маленькими острыми чешуйками. Скользить в такой одежде невозможно - чешуйки непременно зацепились бы за лед и затормозили скольжение. Как и на живой змее, чешуйки на чеше меняли свой цвет в зависимости от окружающих оттенков.

– Кстати, - добавил вожак, пряча нож и сворачивая с помощью Мнмэрда кровоточащую и дурно пахнущую шкуру, - меня зовут Одмассэн.

К тому времени три остальных горянина уже ушли куда-то вверх по тропинке, оставив у туши только своего предводителя, Мнмэрда да Ренкра, так что знакомство с другими спасителями откладывалось на потом. Когда все необходимое со шкурой змеи было проделано, Одмассэн поднял вымазанный в вязкой голубоватой жидкости рулон и предложил долинщику:

– Что же, парень, если хочешь, пойдем к нашему костру.
– И стал подниматься вслед за ушедшими, абсолютно не интересуясь, пойдет ли Ренкр за ним или же останется у туши. А может, абсолютно уверенный в том, что ему больше некуда деться?..

Впрочем, поскольку это на самом деле было так, долинщик в последний раз взглянул на место сражения и последовал за Одмассэном и Мнмэрдом.

Оказалось, свой лагерь горяне разбили неподалеку. Видимо, именно это и спасло Ренкру жизнь - звуки сражения долетели сюда и привлекли внимание воинов. Весь привал состоял из широкобокой палатки да небольшого костерка, разведенного в глубокой яме естественного происхождения. У огня уже сидели два горянина, насаживавшие на вертел добычу - недавно пойманное аппетитного вида насекомое. Еще один готовил стойки для вертела, устанавливая их у костра. Одмассэн положил добычу рядом с палаткой, но все-таки достаточно далеко, чтобы запах не досаждал людям. Потом он вошел внутрь и вскоре вернулся, направляясь к Ренкру с какой-то фляжкой в руках. На ходу вожак развинтил ее и протянул парню:

– Хлебни-ка этого.

Ренкр автоматически взял в руки массивную, обшитую мягкой шкурой фляжку и сделал глоток. Жидкость оказалась горькой и сладкой одновременно. Она лавиной обрушилась в организм, и Ренкр буквально почувствовал, как напиток странствует по телу. Потом жидкость прибыла в место назначения, желудок содрогнулся от неожиданности и попытался отторгнуть необычный продукт. Поздно. Жидкость уже проникла в организм, и сонливость мягким влажным покрывалом опустилась на долинщика. Он стал медленно оседать прямо на тропу и, чувствуя, как заботливые руки Одмассэна подхватывают его, успел только удивленно подумать: "Неужели отравили?"

Бездна ворвалась в него и воцарилась, хохоча на все голоса.

Нет разницы в том, где живет человек:

в зеленой долине иль в снежных горах.

Он чувствует равно любовь, зло и страх,

он слышит подобно дыхание рек.

И он одинаково любит детей

и неотличим, когда лечит родных,

он равно хохочет от шуток смешных

и равно скорбит от обид и потерь.

И помнить, и помнить бы надобно всем,

что так же похожа пролитая кровь,

не важно - от ревности иль за любовь,

того ль, кому - сто, иль того, кому - семь.

И видевший слезы, он вам подтвердит,

что нету различий меж ними совсем.

...И так же венчает могилу гранит,

и так же труп - труп, и боль

болью звенит везде.

Не забыть бы об этом нам всем!

3

Никогда ни в каких случаях не надо

отчаиваться. Надеяться и действовать

– вот наша обязанность в несчастии.

Борис Пастернак

Было жарко. Очень жарко. Ренкр даже удивился: с чего бы это мать вдруг стала расходовать дрова? До зимы еще далеко; денег у них, конечно, хватает, но все равно - такая расточительность ничем не оправданна. Потом он решил, что, наверное, заснул в Комнате Легенд, - и испугался. А испугавшись, открыл глаза. Ренкр не был ни дома, ни в Комнате Легенд, хотя, Создатель, лучше бы оказаться там, чем... Чем где? Этого он не знал. Ему вспомнилось все, что произошло с ним, каждая мелочь вплоть до горько-сладкого питья, так неосторожно им попробованного. "Что же было дальше-то?!" А судя по низкому каменному потолку, нависшему над головой, по толстой теплой шкуре, укрывавшей Ренкра с головы до пят, по еще одной шкуре, занавешивавшей вход в пещеру, дальше точно что-то было. В любом случае, лежа в кровати, многого не навыясняешь. Ренкр отвернул край шкуры в сторону и сел на каменном ложе, устланном мягкой (но не слишком) тканью.