Чтение онлайн

– Асламбек… – начала было мама:

– Нет, мам, хватит. Она шесть лет там провела. Камилла, больше тебе одной в Москве делать нечего, – серьезно заключил старший брат. Я вернулась к играм с племянниками, а они продолжили трапезу. Я не злилась на Асламбека. Он волнуется за меня и обо мне беспокоится. Мама с папой меня баловали потому, что я их единственная дочь. А задача Асламбека – меня оберегать. Сколько бы лет мне не было, я нуждаюсь в защите со стороны мужчины. А ее мне старший брат предоставляет. Ему никогда не приходилось ругать меня из-за того, что я поздно возвращаюсь домой, не помогаю по дому или грублю родителям. Потому что ничего из вышеперечисленного я никогда себе не позволяла. Даже в юном возрасте. Шалости шалостями, но есть определенные границы, за нарушение которых следует суровое наказание. А мне не хотелось знать, в чем оно заключается. Тем более, испытывать его на собственной шкуре.

Отец вернулся домой поздно. Амина ушла в другой дом укладывать детей, Асламбек с Зауром уехали в спортзал, я занималась редакторской работой статьи, которую нужно опубликовать завтра на сайте, а мама лежала в зале на диване и смотрела телевизор.

Услышав закрывающиеся ворота, я вышла встречать папу. Но он сразу направился в зал, к маме, и плотно закрыл за собой дверь. Мама, видимо, уснула и не слышала, как папа зашел. Разбудив ее, начал тихо что-то рассказывать. Это очень странно. На часах двенадцать. Не помню, когда папа последний раз приезжал так поздно. Я на цыпочках подошла ближе к дверному проему. Ничего не слышно, они слишком тихо говорят. Голоса у обоих обеспокоенные, тревожные. Мне стало страшно:

– Ку-ку. – прямо над ухом прошептал Заур. Резко развернувшись, я интуитивно ударила его в челюсть:

– Ау! – воскликнул он, хватаясь за лицо. Голоса за дверью стихли:

– Извини, я случайно. Тебе очень больно? Я принесу что-нибудь холодное, – с этими словами убежала в столовую. Достала из морозилки пакет с замороженной малиной и отнесла ее в зал, где на диване уже все расположились:

– Держи крепко, – нижняя часть лица моего младшего брата покраснела. Но за легкой щетиной и при тусклом свете ее почти не было видно:

– Зря ты отказался отпускать ее в Москву. С такими кулаками к Камилле никто не посмеет подойти, – усмехнулся Заур: – Спасибо, – посмотрел на меня с благодарностью. Мама с папой сидели с хмурыми лицами, что-то обдумывая. Повисла тишина:

– Ладно, я пошел. Завтра с утра на работу. Мам, ты поедешь на работу со мной? – поднялся Асламбек:

– Нет, дорогой, поеду с Русланом. Нам надо будет кое-что обсудить. – мама натянула улыбку. Кивнув и пожелав нам спокойной ночи, Асламбек удалился. Следом за ним встал и Заур, пожелав нам всем сладких снов:

– Ладно. Что происходит? – наконец, обратилась я к родителям. Папа все это время хранил молчание, а мама задумалась с тревогой на лице:

– Пап…– он встал:

– Я вас оставлю, кхм… – как только за ним закрылась дверь, я пристала к маме:

– Что случилось, мам? Вы меня пугаете. – у меня сердце падало под пятки, а голова гудела от судорожно бушующих в ней мыслей. Одна страшнее другой:

– Камо, присядь поближе, пожалуйста. – непривычно мягко попросила мама. Посмотрела на меня внимательно, ласково:

– Завтра к нам приедут люди. Сватать тебя.:

– Что?! – меня как будто ударила молния. Я подскочила, даже не заметила, как мой голос перешел в визг:

– Не кричи. Начальник Руслана в клинику заезжал. Умар. Ты знаешь, Руслан лечит его внуков, племянников. Ну, ему клиника принадлежит.:

– И как это связано со сватовством? – я не понимала, к чему мама ведет:

– И его племянник был у Муслима на свадьбе, увидел тебя, когда они Элину забирали. Как его…Идрис, – я поморщилась. Я знала, о ком мама мне рассказывает:

– Крутые у Муслима друзья, однако, – хмыкнула в ответ:

– И завтра вечером его мама с тетей собираются со мной знакомиться, хотят увидеть тебя, – я спрятала лицо под руками, отрицательно мотая при этом головой:

– О Господи. Только не Идрис…:

– Я знаю. Причем он женат, четверо детей, хочет вторую жену,:

– А папа ничего не сказал своему начальнику? – моя кожа покрывалась мурашками. Это какой-то кошмар…:

– Ты же знаешь своего отца. Он пытался сменить тему, но у него как будто язык отнялся. Каким же наглецом надо быть, чтобы вот так вот прийти к сотруднику своей же клиники, лечащему врачу своих внуков, и предложить такое… – начала возмущаться мама:

– И как теперь от них избавиться? – в моем тоне звучала беспомощность:

– Я могла бы сказать, что ты уже засватана, но этот обман рано или поздно раскроется. А таким людям, как Умар, врать слишком рискованно. – я кивнула с пониманием. Надо что-то делать, надо срочно что-то придумать, надо… и, конечно же, в этот момент вибрирует мой телефон. Ты очень не вовремя…:

– Кто это? Поставщик свежих фруктов и выпечки? – усмехнулась мама. Кажется, ты как никогда вовремя, Саид…:

– Мам, можешь смело сказать матери и тете Идриса, что я засватана. – мама хмурится, смотрит на меня с презрением:

– Что ты задумала на этот раз? – чмокнув ее в щеку, я улыбнулась и встала:

– Спокойной ночи, мам. – и пулей метнулась в свою комнату, отвечая на звонок:

– Сколько раз мне напоминать тебе про мессенджер? Или ты ждешь, пока я первая тебе напишу?:

– Я тоже очень рад вас слышать, Камилла Руслановна. Ты подумала? – начинаю шагать по комнате. Сердце стучит, как бешеное, аж дыхание перехватывает:

– У меня же еще целых два дня, – напоминаю я:

– Я тебе предоставил бы их, если бы был уверен, что ты не откажешь… Мать Зулейхан собирается послезавтра поговорить с моей мамой о свадьбе.:

– А Зулейхан сама с тобой связывалась?:

– Она пишет мне каждый день, покоя нет от этой девушки,:

– Как будто тебя это не радует, – усмехаюсь я:

– Камилла, ты увиливаешь от ответа, – бормочет Саид:

– Давай встретимся завтра на бульваре? Накормишь меня как следует заодно, – предлагаю я:

– Это свидание? – я представляю, как он улыбается, произнося эти слова:

– Может быть, Саид Алиевич. Спокойной ночи,:

– Завтра в 3 часа я буду ждать тебя на бульваре. – нажимаю отбой и плюхаюсь на кровать.

Саид опаздывает. Уму непостижимо!

Я пятнадцать минут гуляла по бульвару, нервно набирая номер этого засранца и тут же его отклоняя. Не хотелось звонить первой. Не хотелось казаться навязчивой. Ещё пять минут я сидела на скамейке у ресторана, в котором мы договорились встретиться. Ну ладно. Была-не была. Стискивая челюсть, сжимая кулаки, я, разъяренная, захожу в ресторан и занимаю самый дальний столик. Посетителей не так много. Группа девушек, громко переговаривающихся между собой. Студентки, судя по внешнему виду. Пара молодых людей, которые увлечённо о чем-то разговаривают. При этом смотрят друг другу в глаза. Мужчины средних лет, с интересом поглядывающие на студенток. Один из них, лысый и в бордовой рубашке, поворачивается в мою сторону, смотрит в упор. Господи, урод, отвернись, пока вилка с моего стола не выколола твои бесстыжие глаза. Молю я одним своим разъярённым выражением лица. К моему счастью, он отворачивается. Видимо, я действительно выгляжу очень злой. За ещё одним столом сидят три девушки в очень ярких нарядах. На одной – длинная красная юбка в обтяжку, большой чёрный платок прикрывает волосы, а через чёрную блузку с просвечивающими рукавами видна белая футболка. Ярко подкрашенные глаза с интересом бегают по залу ресторана в поисках симпатичного папика. Вторая – в длинном бирюзовом халате с широким поясом, подчёркивающем осиную талию. На ногах – лабутены телесного цвета. Золотая цепочка на шее, длинные серьги в ушах, множество браслетов из желтого золота и три кольца на каждой руке так и кричат о «статусе». Вишенка на торте – большой пёстрый фиолетовый платок. Девушка внимательно смотрит в экран телефона, очевидно, редактируя сделанные на бульваре фотографии. Последняя – в обтягивающем оранжевом платье с белым горохом по колено и в белых туфлях-лодочках подправляет свою идеальную укладку. Её длинные русые волосы волнами лежат на плечах. Из украшений на ней только браслет и серьги-гвозди с бриллиантом. Из всех трёх девиц она выглядит наиболее…разумной, что ли. Во взгляде голубых глаз, обращённых к зеркалу, нет хитрости, тщеславия, желания кого-то привлечь. Она достаёт из маленькой коричневой сумки розовый карандаш и начинает подкрашивать свои аккуратные пухлые губы.