Чтение онлайн

Ирми помялся, потом спросил: «Кстати, Бенци, а что, если поговорить с нашими боссами, может, можно его пристроить у нас на неполную ставку? Хотя бы лаборантом, а?» — «Я не обещаю, но… постараюсь. Как раз я слышал, что Мезимотес хочет расширять «Лулианию», может, будут набирать людей… Посмотрим.

Мне в принципе человек нужен, — с этими словами Бенци повернулся к Максиму, подал ему руку, которую тот робко пожал. — А что, у вас в России, в Петербурге не бывало таких концертов?» — спросил он Максима, на что тот, робко заикаясь, старательно подбирая слова, и отчаянно краснея, отвечал: «Ну, в последние годы всё было. Инструментальные и прочие ансамбли. Вот чего у нас не было — так это шофаристов. Это для меня новость!..» — «Для нас это тоже новость. Мы были готовы к тому, что ребята что-то интересное преподнесут, но не ожидали, что это будет так здорово! Но я не думаю, что Ронен чем-то, вроде мундштука, снабдил шофар, ну, вроде такого мундштука… Есть много всевозможных техник игры на духовых».

Максим понял, что новый знакомый слышал их с Ирми разговор, и робко улыбнулся.

К Бенци начали ластиться с обеих сторон оба близнеца: «Папа, нам очень понравилось! — заговорил Рувик: — Правда, здорово?» Бенци ласково сжимая плечи обоих, с восторженной улыбкой отвечал: «Здорово — не то слово! Кстати, познакомьтесь: это — мой коллега Ирмиягу, а это — Максим, его друг. А это мои близнецы — Шмуэль и Реувен». Мальчики смущённо кивнули и пробормотали свои имена.

Ирми хитро ухмыльнулся и, подмигнув сначала одному, потом другому, спросил: «М-да-а…

А как их различать?» — «У-у-у!!! Есть особые приметы, но мы их ни-ко-му не сообщаем. Сами угадайте!» — и Бенци улыбнулся, подмигнув Ирми, потом улыбнувшись смущённому Максиму.

Подошёл Ноам. Бенци указал на него Ирми и Максиму: «Вот это мой первенец, Ноам.

Он у нас, правда, не поёт и не играет, зато золотые ручки! Соберёт вам любой коркинет не хуже фабричного! Чинит скейтборды и велосипеды для всей улицы, даже пробует усовершенствовать их…» — «О, с таким рукастеньким парнишкой нам интересно и полезно сойтись покороче! Правда, Макси?» — неожиданно воодушевился Ирми. — «Он, конечно, не музыкант, но музыку любит и в ней толк понимает. А сейчас он ещё серьёзно осваивает компьютер. Ну, и… В общем, познакомьтесь!» — похлопал Бенци по плечу старшего сына и слегка подтолкнул к двум приятелям.

Вышли на живописную развилку, где в усыпанных крупными цветами зарослях скрывалась любимая молодёжью кондитерская «Шоко-Мамтоко». «А вы куда сейчас, ребята? Мы с мальчиками — в «Шоко-Мамтоко». Как я понимаю, жена и дочки уже там.

А может, пойдём с нами? Познакомитесь с моими девочками, а?» — предложил Бенци обоим парням. Они смущённо кивнули, и Ирми пробормотал: «О-кей… Спасибо…

Макс, пошли…» Максим и Ноам, оба почти одного роста (14-летний Ноам даже чуть повыше) несмотря на разницу в возрасте, сразу же проявили живой интерес друг к другу, и в кондитерскую вошли чуть впереди всей компании, беседуя о чём-то общем для них.

Разница в 7 лет нисколько им не мешала. После этого вечера трое: Ирми Неэман из Лос-Анджелеса, Максим Лев из Петербурга и Ноам Дорон, родившийся в Арцене, — стали большими друзьями.

Зайдя в «Шоко-мамтоко», они сразу увидели сидящих за одним из крайних столиков Нехаму и Ренану, уплетающих по второй порции горячего шоколада с взбитыми сливками. Прильнув к Нехаме, дремала маленькая Шилат, положив светло-русую кудрявую головку маме на колени.

Бенци подошёл к столу и предложил остальным присаживаться вокруг. Он шутливо вполголоса обратился к полненькой, круглолицей старшей дочери: «Ренана, я бы на твоём месте не злоупотреблял… А впрочем, смотри сама…» Ренана отвечала певуче, неожиданно низковатым девичьим голосом: «А мне Шилат отдала свою порцию, а сама уснула. Нехорошо же оставлять!» — «Нехорошо, — согласился отец, но добавил: — Смотри сама, полезно ли это тебе…» Ирми с улыбкой прислушивался к разговору между Бенци и его дочерью. Он перевёл глаза с улыбающегося лица Бенци на лицо девочки, обратив внимание на живую мимику этого лица, удивительно похожего на лицо отца и братьев-близнецов.

Особенно ему понравились круглые щёчки с симпатичными ямочками и задорная улыбка, такая же, как улыбка Бенци. А до чего красят девочку пышные медно-рыжие волосы, заплетённые в толстую косу, с небрежным кокетством перекинутую через плечо! Каре-зеленоватые, как две огромные виноградины, глаза так же ярко блестят, такие же выразительные и на людей действуют, наверно, так же, как взгляд чеширского льва, его шефа.

Ренана случайно подняла глаза и заметила, какими глазами смотрит на неё огромный синеглазый «американец», пришедший вместе с отцом к их столу. В течение всего вечера девочка то и дело незаметно кидала на него любопытные взоры, изредка смущённо поглядывая на отца и мать: видят ли, куда направлен взор их дочери?

Бенци перезнакомил всех со всеми, и компания весело расселась вокруг стола.

Сидели, уплетая заказанные сласти и обсуждая концерт. Бенци рассказал Нехаме о намерении артистов открыть музыкальную студию и о предложении, сделанном ему лично артистами. Нехама радостно кивала и любовно поглядывала на своих близнецов:

«А папа-то как обрадуется!» Вспомнив совет Гилада и Ронена, Бенци строго, но с затаённой улыбкой, обернулся к близнецам: «А вам, мальчики, я закажу, что вы хотите, — кроме мороженого и холодного питья! Если, конечно, вы готовы ради пения и музыки пойти на такую жертву…» — «Готовы, пап, готовы!» — «А я вообще не хочу мороженого!» — заявил Рувик. — «Вот и молодец!» — улыбнулся Бенци, а Ренана за спинами родителей показала братишке язык.

Какое-то время над столом витали тихие разговоры. Ноам и Максим о чём-то переговаривались друг с другом, перебрасываясь техническими терминами, Ирми то и дело вставлял свои замечания. Ренана украдкой поглядывала на Ирми, а он усиленно делал вид, что смотрит куда-то в другую сторону, но взгляд скользил как бы по касательной сферы, в которой перемещались взгляды блестящих глаз девочки.

Вдруг Нехама предложила: «А что если мы пригласим ребят — кивком указав на Ирми и Максима, — к нам на ближайший шабат? Если им у нас понравится, станут нашими постоянными гостями…» Бенци радостно поддержал: «Отличная идея, дорогая!

Давайте, приходите!» Ноам повернулся к Максиму, а затем немного скованно — к Ирми: «Так я тебя… э-э-э… вас обоих… буду ждать. Непременно приходите.

Идёт? Запиши, Макси, мой телефон, а мне свой дай. Созвонимся…» Ирми растроганно благодарил старших Доронов: «Спасибо, адони, спасибо геверет Дорон, спасибо, Ноам. Напитки мы с Макси принесём, только скажите, какие у вас предпочитают…» Ренана просияла и благодарно посмотрела на отца, потом украдкой перевела глаза на Ирми.

Тут Бенци увидел своего соседа из дома напротив, Зяму Ликуктуса, который не так давно поступил на работу во вновь созданный отдел электронной акустики «Лулиании».

Зяма пришёл один. Бенци знал, что в его семье так было принято: жена в основном сидит дома с дочерьми, а он, «мужчина, тяжко трудящийся на благо семьи, зарабатывающий деньги», должен иметь возможность время от времени развеяться вдалеке от домашнего шума и суеты. Он как раз подходил к стойке, собираясь сделать заказ, и помахал рукой Бенци. Бенци окликнул его: «Сосед, привет!

Присоединяйся к нашей компании!» Зяма подошёл к их столику и сел между близнецами и Ноамом со своим кофе и пирожными: «А где вы были? На какой Лужайке?» Бенци недоумённо поднял брови: «Как на какой? На нашей, конечно!.. На «Цлилей Рина»…" — «А я — в «Цедефошрию» пошёл, — похвастался Зяма. — Потому-то моих и не взял, девочкам вовсе ни к чему бы пока что. Старшей, Керен, только исполнилось 14, средней Мерав — 12, а маленькая — вот как твоя малышка, ей 7-и ещё нет…» Ренана, отвернувшись, буркнула про себя, скривив губки: «Знаю я эту Мерав!.. мы её прозвали Мерива…» Бенци услышал и недовольно сверкнул глазами на дочь. Впрочем, Зяма ничего не заметил, он с аппетитом поглощал сдобную выпечку и разглагольствовал с набитым ртом: «Вот я и оставил жену с дочками дома. Меня-то уговорил мой новый шеф Тим Пительман». Бенци изумлённо уставился на Зяму: «Ты у Туми работаешь? Он же, кажется, не у нас…» — «У какого Туми? — удивлённо поднял Зяма брови. — Ты хотел сказать — у Тима Пительмана!» — «Ага… Я оговорился…» — «А что? Я давно с ним работаю, ещё в патентном бюро с ним начинал… — с важной небрежностью обронил Зяма и пояснил: — Очень приятный парень, мягкий, обходительный! А улыбка!..» — «Я думал, он работает в патентном бюро…» — «Бенци, у тебя устарелые сведения! — авторитетно заявил Зяма. — Тим раньше работал на какой-то акустической фирме у себя в кибуце, вот его опыт у нас и пригодился! Я даже не могу тебе рассказать, какие архиважные работы под его руководством мы делаем!» — «Ну-ну… Случайно я знаком и с… Тимми, и с его улыбкой. И сколько он тебе платит, улыбчивый ваш?» Зяма нахмурил свой невысокий лобик и наставительно произнёс: «Неприличные вопросы задаёшь, Бенци». — «Ладно… Прости… Не отвечай, если не хочешь. Но зачем ты туда пошёл, в эту… э-э-э… «Цедефошрию»?" Зяма удивлённо глянул на Бенци, как бы соображая, как лучше ответить: «Видишь ли… Шеф очень меня просил, говорил, что очень важно, чтобы там были и такие, как я… Ну, и… Ему важно, чтобы его сотрудники посещали «Цедефошрию». Это же наша группа Большую Ра… э-э-э… ладно… не будем от этом…» — «Ну, и как, много было таких, как ты? В кипе, в смысле?..» — невинным тоном осведомился Бенци. Зяма несколько замялся: «Если честно, то — нет… Из нашей группы я был один такой, и…» — «И как, понравилось?» — «Ой, не знаю… Бред какой-то, по-моему… Я поэтому раньше свалил. Но, может, я просто ничего не понимаю. Может, эта музыка…» — «Музыка???» — изумлённо спросил Бенци. — «Ну да — альтернативная музыка! Это устарелый термин, — махнул Зяма рукой и важно произнёс: — Сейчас это называется силонокулл!