Чтение онлайн

Голос её звенел невыплаканными слезами. Лицо Ширли снова начало бледнеть, но Ренана ничего не заметила; произнеся имя Ирми, она вдруг встрепенулась и воскликнула: «А кстати!.. Где сейчас Ирми? Он же меня сюда привёл! Потом я уснула…» — «Он и меня нашёл тут рядом и привёл сюда. Наверно, ушёл по тем же делам…» — чуть слышно пролепетала Ширли. — «Пошли, посмотрим, что там, в салоне делается. Мальчики наверняка знают…» — и она, вскочив, потянула Ширли за собой. Девочки даже не заметили, что выскочили из комнаты в париках.

В салоне вокруг стола сидели братья Дорон и Магидовичи. Шмулик поднял голову от толстого тома, воскликнул: Ребята, посмотрите на наших девочек! Блеск!» — и радостно засмеялся. Рувик уставился на Ширли, но смотрел он не на парик, а на потерянное, опрокинутое её лицо, так не вязавшееся с задорными огненно-рыжими обрамлявшими его кудряшками. Он тут же спросил: «Девочки, что случилось?» — «Во-первых, у вас всё беседер?» — заботливо осведомился Ноам. — «Ну, в общем-то… да… — бесцветно отвечала Ренана. — Просто я сейчас рассказала Ширли про Сареле, вот она и… И ещё… э-э-э… Где Ирми?» — «А он пошёл к Хели и Макси — узнать, как там Сареле… и вообще… Думаю, скоро вернётся…» — «А он что, не звонил?» — «Н-н-нет…» — промямлил Ноам и внезапно подумал, что должен был сам связаться с Ирми и Максимом. Он смущённо глянул на Ширли и попросил: «Я сейчас закончу с мальчиками этот раздел — и мы… Если он, конечно, до того сам не объявится…» — и они снова углубились в лежащий перед ним толстый фолиант. Только Шмулик обронил: «Отличная идея, девчата! Придумайте что-то и для нас!» — «Подумаем, поищем. Может, придётся вручную смастерить…» — проворчала Ренана.

Ноам захлопнул толстый фолиант, и ребята с явным облегчением последовали его примеру. От стола все четверо рванули в студию, собираясь продолжить работу.

Ноам, вздохнув, поплёлся за ними, на ходу включая ницафон. Он установил его в режим защиты и связи. С клавиатуры полился тихий красивый мотив — музыкод соединения с Ирми. Долгих полминуты звучал этот мотив, повторяясь снова и снова, но ответа так и не поступило. Ноам закрыл прибор, потом снова попытался повторить вызов, но с тем же результатом. Он попробовал связаться с Максимом, потом с Хели, но… То ли связи не было, то ли… но об этом парню думать не хотелось. Он пробурчал: «Наверно, «чёрная дыра»… бывает… Мы ещё не научились их пробивать».

Близнецы побуждали самих себя и младших друзей активней подбирать мелодии в различных регистрах и вариантах, но сейчас это у них плохо получалось. Всех мучило беспокойство за отсутствующего Ирми, за Бенци, о котором так до сих пор и не было ничего известно, за Гилада и Ронена, которые, по их расчётам, должны были бы уже и появиться. Цвика и Нахуми сегодня никак не могли связаться с отцами, и это их удручало.

Глядя на кузенов, и Ширли ощутила острое беспокойство за отца, перемешанное с угрызениями совести — ведь она сбежала из дома Арье, узнав, что вот-вот должны придти родители. Кидая взгляд на Ноама, она не могла избавиться от раздирающих её мучительных чувств, навеянных мыслями об отце…

Вечером после ужина близнецы уселись на продавленном старом диване в салоне и начали грустно музицировать. У их ног пристроились братья Магидовичи. Шмулик наигрывал грустную мелодию на флейте, а Рувик подыгрывал на гитаре и грустно напевал без слов.

В салон неожиданно вошла Ренана, а за её спиной замаячила Ширли. Рувик тут же перестроился, взял аккорд в другой тональности, чем вызвал у Шмулика сильнейшее недоумение, побудив его отнять флейту от губ, и затянул, глядя в пространство:

Ты мне грезилась грустной мелодией

На границе меж явью и сном

Расходящейся трелью арпеджио

Расплывалось дробилось лицо

Взор лучился тоскою неясною

Эхом гулким бродя в узких улиц щелях

Погрязая в туманах дождях

Септаккорды тритоны и септимы

Разрешений искали Увы

Неизвестной минорной тональностью

Ты явилась меж явью и сном

Неспокойны тревожны созвучия

Не несут ни покоя ни ясности

Непонятной печалью звучит твой напев

Этих зыбких созвучий не спеть…

Шмулик не сводил с брата удивлённого взгляда.

Девочки застыли, а Ширли залилась жгучим тёмным румянцем. Ренана дослушала песню до конца и начала сверлить грозным взглядом братьев: «А я бы на вашем месте пошла спать!» — «А с чего вдруг?» — «Так уж…» — туманно произнесла девушка, обняла Ширли, и так в обнимку они прошли через салон и скрылись в комнате.

Ренана тихонько ворчала: «Вот ведь лабухи-лопухи! Ничего не соображают…»

Только после полуночи появился измученный Ирми, таща за собой пухлый мешок с каким-то тряпьём. Он бросил устало: «Это для маск-костюмов, попрошу девчат что-нибудь сообразить…» Кинув мешок в угол салона, он позвал всех троих Доронов на кухню и усадил рядышком с собой. Сначала он жадно накинулся на холодные остатки ужина — в этот час в квартал Юд-Гимель электричество подавалось в таких мизерных количествах, что его едва хватало на слабое освещение комнат, а ницафоны без него никто не догадался подзарядить. Поев, Ирми мрачно произнёс: «Я не хочу раньше времени сообщать мальцам… и девчатам тоже, особенно Ширли. У Магидовичей был налёт дубонов, буквально через пару часов после исчезновения Ширли… У Арье орудовала шайка, которой руководил Галь Блох, а у Амихая орудовал Гай с приспешниками. Галь арестовал своего дядю, Гай — не тронул. Но оба они, то ли сами решили, то ли была команда сверху, увезли детей, заявив, что родители, на дурном примере старших сыновей, антистримеров и хулиганов, показали, что детей воспитывать они не могут, не знают, где шляются их несовершеннолетние сыновья — и с кем. Короче, детей раскидали по интернатам Эрании, чтобы труднее было найти… Только Лиору отвезли в Шалем, к мамаше… Откуда-то им всё известно о ситуации у Амихая… Нахуми ещё не в курсе…» Рувик вскочил и сжал кулаки. А Ноам тихо воскликнул: «Какое счастье, что Ширли успела сбежать! Что её ждало бы, если бы и её там захватили?!» — «Да, девочке крупно повезло… или интуиция… Она не знает, что в это время там, у Арье, были её родители. Отцу стало плохо, а любящий сынок позаботился отвезти его в больницу, а что это такое нынче, мы знаем…» — «Да что ему-то может грозить! — он же не антистример, а как бы свой! Участвовал в разработке этой ихней… как-её-там… угишотрии…» — пробурчал Шмулик, Ноам бросил на него сердитый взгляд.

«Мы многого не знаем в их сложной игре… Сейчас Максим с друзьями выясняют про детей Магидовичей, и где они… Дело осложняется тем, что дед Гедалья тяжело болен, и они, если бы хотели покинуть Меирию и переехать, скажем, к младшей дочке Морие, не могут…» — «Бедненькая Ширли, столько на неё сразу навалилось…» — сокрушённо пробурчал Ноам, а Рувик подхватил: «И она ни о чём не знает…» — «И не надо… — пристально поглядев сначала на младшего, потом на старшего, отчеканил Ирми и задумчиво сказал: — Беседер, мальчики, идите спать, а утром подумаем, что делать… Я посижу, подумаю, есть кое-какие идейки… Ноам, поможешь?» — «Конечно!» Неожиданно Рувик вскочил, подошёл к Ноаму, обнял его и порывисто произнёс: «Прости меня, брат! Прости меня, прости…» — и парнишка разрыдался у Ноама на плече. — «Ну, что ты, дорогой! Что ты, братик… Никто ни в чём тебя не винит! Я же тебя хорошо понимаю… — он неловко и нежно поглаживал его, потом отстранился от него, пристально поглядел ему в глаза и твёрдо сказал: — Ну-ну, будь мужчиной!» «А сейчас, ребята, спать, спать, спать…» — твёрдо сказал Ирми. Близнецы послушно отправились в бывшую комнату родителей, где уже спали братья Магидовичи, а Ирми с Ноамом засели тут же в студии, в уголке возле компьютера.

Почти под утро Ноаму пришла в голову интересная мысль, и он бросился будить Шмулика. Это оказалось нелёгким делом. Мальчик со сна решил, что его окружают дубоны, чтобы отнять у него угав и флейту, а заодно и арестовать. Он и во сне не мог отделаться от тревоги за себя, за братьев, за отца, о котором до сих пор не было вестей. Рассказ Ирми об обыске и арестах у Магидовичей произвёл на него тяжёлое впечатление! Было, ох, было чего опасаться подростку, были основания для самых кошмарных снов! Поэтому он, не открывая глаз, что-то нечленораздельное мычал и, отбиваясь, заехал брату по уху. Ноам схватил братишку за запястья обеих рук и продолжал тихо и ласково приговаривать: «Проснись, дорогой, это не дубоны, это я, Ноам». — «М-м-м… Это ты-ы?.. Ну, что ты от меня хочешь?» — «Очень надо, правда! По ходу дела объясню…» Шмулик медленно поднялся, весь всклокоченный, пошёл, натыкаясь на мебель и дрожа со сна, на кухню. Ноам догнал его, сунул ему влажную губку протереть лицо, завернул в сторону компьютера, и мальчик немного пришёл в себя. Он взял лежащий у компьютера шофар, приложил к губам. Раздалось громкое и грозное «ткуа», потом он начал медленно, как бы наощупь, строить простенькие мелодии. Ирми покачал головой. Ноам, склонившись за спиной Ирми, поднял голову, снова подошёл к брату и попросил: «Шмулик, возьми угав, это вернее и сильнее. И флейту держи на подхвате, тут же…» — «Чего уж теперь… — проворчал всё ещё сонный, дрожащий парнишка. — Не всё ли равно, на чём со сна играть…» Ирми снова поднял голову, пристально поглядел на Шмулика и протянул ему влажную губку. Шмулик принялся с ожесточением тереть лицо, потом поднял осмысленный взгляд и твёрдо произнёс: «Я готов!» Шмулик наигрывал одну за другой любимые мелодии и с изумлением смотрел на старшего брата: он давно не видел его лицо таким отчаянно-бесшабашным, пожалуй, с самого отъезда мамы и младших в Неве-Меирию. Если бы сейчас Ноама увидел Моти, он бы подивился, до чего парень в этот момент стал похожим на молодого Бенци, каким он его знал в армии.

Наконец, Ирми радостно произнёс: «Всё! Есть! Макс и Хели получили моё сообщение, а у нас появился надёжный способ установки и поддержания связи! И ещё кое-что…

Потом расскажу…» Он на несколько минут замолк, уставившись в экран, потом заговорил: «Макс только что мне сообщил, что они придумали новый способ радио- и телепередач без помех, обещал к утру прислать команды. А я рассказал, как пришлось разбудить ребёнка, чтобы он нам сыграл…» — «Какого ребёнка!!! — сердито осведомился Шмулик. — Как в важных исследованиях и экспериментах участвовать, так я взрослый, даже средь ночи меня можно поднять! А как что — ребёнок?» — «Да ты не кипятись, братишка! Ты даже не представляешь, как ты нам помог! Ты — полноправный участник нашего эксперимента, и только благодаря тебе…» — «Ла-а-ад-но… Я спать пошёл», — пробурчал Шмулик, побрёл в спальню и тут же свалился рядом с Рувиком. Поработав ещё с час, Ирми и Ноам выключили свои приборы и тоже решили чуточку отдохнуть. Они проспали всего пару часов, сидя на стульях рядышком возле компьютера.

За окном темно-жёлтый туман чуть посеребрился. Ирми проснулся, разбудил Ноама.

Встали и близнецы. Ренана уже возилась на кухне и ворчала: «Чуть не проспала час электричества. А вода в ванной почти ледяная. Приходится закаляться…» Ирми с улыбкой посматривал на неё: кажется, приходит в себя, снова это та же активная Ренана, не давешний комок нервов с опухшим от постоянного плача лицом и красными глазами. А рядом с нею Ширли… Боевая девчонка, однако! И он вдруг подумал: «А ведь она ничего не знает, что случилось у Арье после того, как она сбежала… что с отцом…» Неспешно прихлёбывая кофе, Ирми мурлыкал одну из мелодий, которые ночью наигрывал Шмулик, и параллельно загружал новую программу в ницафоны девочек и братьев Дорон.