Чтение онлайн

Квартиру заливал тусклый, раздражающе мигающий желтоватый свет, который, как вскоре они узнали, нынче освещал все дома и квартиры Эрании-Юд-Гимель. Временами казалось, что маленькая жёлтая лампочка под потолком, похожая на созревающий гнойник, на какое-то время увязает в периодически густеющем то желтоватом, то зеленовато-серебристом тумане, а потом снова тускло вспыхивает. Не иначе где-то там, наверху, было решено непрестанно напоминать фиолетовым о результатах прошедшего Турнира с помощью световых эффектов, на которые так щедра угишотрия.

Ирми вместе с Ноамом уселись на кухне и начали манипулировать ницафонами, подключив их к старенькому компьютеру. В середине ночи Ноам разбудил Шмулика, попросив его подойти поближе и сыграть на флейте и на угаве какую-нибудь любимую мелодию.

Шмулик с трудом проснулся, не сразу понял, чего от него хотят старший брат и его друг. Когда же, наконец, сообразил, с удовольствием исполнил просьбу. Рувик сквозь сон услышал басок старшего брата, сонный ответ своего близнеца и тоже поднялся, пошёл на кухню, сел рядом и тихо, чуть слышно подпевал брату. Ирми и Ноам затаённо улыбались и кивали…

Так продолжалось около недели…

Девочки довольно быстро приспособились жить в нервно мерцающей полумгле, которая воцарилась в Меирии спустя две недели после Турнира. В условиях общежития было непросто приспособиться к жизни на скудном энергетическом пайке, но всё искупала молодость. Они даже не задумывались о приближении зимы, когда вопросы обогрева жилища выходят на первый план. А пока… По утрам им приходилось умываться холодной водой, быстро поглощать чуть тёплый завтрак, запивая почти холодным кофе. Их гораздо больше волновало, как в такой ситуации удастся организовать в ульпене для учениц шабат. Девочки надеялись на изобретательность руководства.

Ширли робко предложила пойти на шабат к Магидовичам, но на этом беседа заглохла:

Ренана отвернулась и закрыла лицо платком. О судьбе отца она всё ещё ничего не знала, в Неве-Меирию к родным было не добраться, что усиливало ощущение безысходности. Какую-то отдушину давала возможность переговариваться по та-фону с братьями, сидевшими взаперти в квартире-студии. Но ежедневное посещение занятий в ульпене не позволяло перебраться к братьям.

После завтрака, проходившего почти в молчании, девочки шли на занятия. К виду обшарпанного подиума, на котором стоял кланяющийся им по утрам гигантский экран в окружении столбов, увенчанных раскачивающимися гроздьями воронок, они тоже привыкли. Вернее, перестали обращать на это внимание, как и на абстрактные картины силонокулл-туч, мельтешащие на экране. Так прошло ещё несколько недель.

Но вот в середине недели…

Девочки вошли во двор ульпены, когда из воронок, развешанных на каждом углу Меирии, загремело: «ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! СЛУШАЮТ ВСЕ! Срочное и важное сообщение пресс-службы СТАФИ!» Девушки замерли на месте, и над школьной территорией загремели необычно чёткие для фанфарисцирующих интонаций фразы: «Указ временно исполняющего обязанности рош-ирия Эрании адона Тима Пительмана».

Ширли ошеломлённо уставилась на воронку, из которой прозвучало ненавистное имя, и её сердце сжалось: она знала, что от этого человека ничего хорошего ждать не приходится. Из воронки неслось оглушающее: «Несколько недель назад в Эрании произошло трагическое событие: безвременно скончался рош-ирия Эрании наш дорогой адон Ашлай Рошкатанкер! Смерть наступила во время Турнира, как установили учёные силоноведы и фанфарологи, от агрессивного воздействия звуковых наркотиков — шофара и мультишофара, использованных вопреки постановлению Высокого Жюри учащимися религиозных учебных заведений, расположенных в недавно присоединёном к Эрании посёлке Меирия, ныне Эрания-Юд-Гимель. В связи с этим был сформирован Чрезвычайный Фанфармационный Комитет (далее — ЧеФаК) Эрании, главой которого единогласно был избран временно исполняющий обязанности рош-ирия Эрании адон Тим Пительман.

Сегодня утром ЧеФаК под руководством адона Пительмана принял решение форсировать проведение опытной эксплуатации системы угишотрия в нескольких жилых районах Эрании. Для этой цели решено выделить специальные участки, которые будут преобразованы в Центры Колпакования (далее, для краткости — ЦК). Было единогласно принято решение:

— Для формирования ЦК использовать территории религиозных учебных заведений в указанном районе Эрания-Юд-Гимель, так как их территории по площади и конфигурации оказались наиболее подходящими для данной цели.

— Указанные религиозные учебные заведения Эрании-Юд-Гимель закрываются, их учащиеся распускаются по домам вплоть до особого распоряжения, согласно которому им будет приказано явиться на новое место учёбы в указанный день и час.

— Работы по созданию ЦК требуют особой чистоты звуковой и моральной атмосферы в Эрании в целях предотвращения нежелательных помех и их обертонов. Это требование вынуждает ЧеФаК наложить строжайший запрет на использование в любом виде таких инструментов, как флейты, свирели, кларнеты и им подобные.

— Для чистоты эксперимента по формированию ЦК, в зонах концентрации упомянутых зон, вводится порядок строжайшей экономии электроэнергии, а также контроль над их обитателями — для предотвращения использования ими (в силу злостной несознательности) перечисленных недозволенных грязных источников звука и несанкционированного использования источников электроэнергии.

— Предписывается объявить упомянутые территории закрытыми опытными полигонами Центров Колпакования (ЗОП ЦК). Всем посторонним, находящимся в данную минуту на территориях опытных полигонов, не имеющим к проводимым экспериментам отношения, надлежит в течение трёх дней покинуть их! Невыполнение этого указа будет караться в рамках существующих законов».

Наступила оглушительная тишина, тем более странная, что перед этим всё пребывало словно бы внутри несмолкаемого шумового океана.

«Интересно! Почему бы нашим властям не продолжать отработку ихней угишотрии в Центре колпакования, в который они превратили наш Парк? Зачем им понадобилось отбирать у детей Меирии школы? А какое отношение к этому имеет смерть рош-ирия Эрании? Ведь никем не доказано, что приступ у него случился именно во время звучания шофара! — раздались нестройные взволнованные голоса. — Многие знают, что его приступ случился задолго до шофаров и угавов, и скончался он тоже до этого!» — «Ладно, — раздался громкий голос директора ульпены: — У них колпакование, а у нас время молитвы и учёбы. Жизнь продолжается!» Девушки вздохнули с облегчением и встали на молитву, как это и делали всегда до начала занятий. «А теперь расходитесь по классам. После занятий, девочки, я советую вам всем сразу же вернуться в общежитие. А я постараюсь до завтра всё уладить!» — твёрдо проговорил директор, стараясь ничем не выдать нарастающей тревоги.

Кучка девчонок-зомбиков, привычно увильнувших от общей молитвы, зашевелилась.

Они собрались в тесный кружок и зашептались. Одна из них достала из сумочки та-фон и прижала его к уху.

Девочки, не спеша, потянулись в классы.

После окончания уроков Ренану и Ширли за воротами нагнала подружка Ренаны Хадас, учившаяся на музыкальном отделении по классу флейты. Это была невысокая полненькая девушка с яркими правильными чертами круглого красивого лица, светящимися добротой темно-карими глазами и пышной иссиня-чёрной косой. Она растерянно пролепетала: «Ренана, что же теперь с нами будет? Нашу школу закрывают, и вместо неё — какие-то Центры Колпакования? И я не смогу вообще играть на флейте?» — «Не волнуйся, что-нибудь придумаем… Не будем это тут обсуждать… — Ренана скосила глаза на медленно следующую за ними компанию девчонок-зомбиков. — Пошли, девочки…» Девочки огибали небольшую площадь, за которой раскинулись караваны общежития. Им почему-то показалось, что маленькая площадь словно бы вспухла, и до общежития ещё шагать и шагать…

«Они говорят, что это всё из-за неё… — и Хадас указала на Ширли, смущённо потупившись. — И наши девочки… не все, конечно… верят, что её, — она снова кивнула в сторону Ширли, — весёлые облачата нам повредили. Ещё они рассказывали про какие-то обертоны, — Хадас с запинкой выговорила полузнакомое слово: — мол, в них… это… вся сила… Что эти вот картинки Ширли и есть… э-э-э… зримые обертоны… Это вроде фанфарматорский термин… И ещё они говорили, что у Ширли есть прибор от самих дубонов, которым она нас всех… э-э-э… обертонит… ну, как бы в ловушку загоняет…» Ренана от изумления раскрыла рот, потом захлопнула, потом, стараясь сдержать смех, заговорила: «Даси, милая, ты о чём? Эти дуры слышали звон, да не знают, где он! Обертоны — это технический и музыкальный термин, ни с какими художествами не связанный. К Ширлиным облачатам это слово вообще никакого отношения не имеет, как и показанные нам картинки! Ну, посмотри на них внимательно и подумай: что общего с Ширлиными рисунками!» — «Вообще-то да… но… Там… облака… и тут тоже… ну, не облака, а тучи, цвет другой и форма… у Ширли совсем другое дело…» — «Вот я нарисую на тебя карикатуру — что она будет иметь с тобой общего? А что до обертонов, то… Они всегда существовали в природе, задолго-задолго до силуфокульта и фанфаразмов… и будут существовать после того, как эта дурь схлынет. Мне казалось, что в этом ты, музыкант, должна лучше нас, художниц, разбираться. Просто кому-то взгрустнулось из этого специального термина сделать страшилку и подкинуть тем, кто не знает и думать не хочет… Фанфаразматики мастера на такие дела!..» — «А весёлые облачата Ширли…» — «Ты же сама видишь, что они ничего общего с оригинальными работами Ширли не имеют! Только что сама сказала! Поверь мне, Ширли никому их не продавала. Каким образом они попали к ним, мы не знаем!» — «А нам говорили, что она вернулась к далетариям после Турнира, испугалась. Но они ей велели немедленно вернуться сюда…» — «Это Мерива говорила?.. Ты же её знаешь! Тем более она больше не учится у нас».