Чтение онлайн

Я боялась выдыхать в облегчении и радоваться раньше времени, что так легко с Нинель отделались. И не зря.

Громоздкий Гелендваген стремительно подсекает автомобиль с шашками, выруливает перед нами в паре сантиметрах. Он с легкостью спрыгивает из машины, и даже не смотрит в нашу сторону.

— Обе в машину, — оглушив хлопком двери Измайлов рычит буквально. — Быстро, — кидает тоном не терпящего отказа, замечая, что мы продолжаем стоять на месте. Он расплачивается с ошалевшим водителем такси, и пока возвращается мрачнее тучи у нас с коллегой протекает маленький диалог.

— Рика, пошли, — утягивает за руку Нинель озираясь назад.

— Нет, поезжай сама, — это как добровольно согласиться на пытку.

— Я прошу тебя, поехали. Не дай бог сейчас Гамадрил прикатит. Пожалуйста, Романова. Ну последняя просьба на сегодня.

— На сегодня? Нет Нинель. Больше никаких просьб.

— Хорошо. Ладно. Я облажалась. Но не специально же в конце концов, имей совесть. Обещаю больше косяков не будет, — взгляд умоляющий.

— Договорились, — иду навстречу. Усталость волной окатывает, желание оказаться дома в приоритете.

— Я сажусь вперед.

— Да хоть на лобовое стекло, — бубню под нос.

Несмотря на жуткую изможденность эмоционального характера напряжение внутри не отпускает. Сердце грохочет, до онемения в груди.

И наверняка дело только во мне. Нинель приобретает румянец, как и дар речи, вероятно приходит в себя, просит включить музыку.

На что кивком получает согласие, так как мужчина занят перепиской по телефону.

You II See (Madonna) развивается из колонок по салону. Странное музыкальное предпочтение не укладываются с опасным образом Измайлова. Эта песня слишком чувственная, для мрака, что он источает. В общем ловлю очередной диссонанс.

Отворачиваюсь к окну, по которому первые капли дождя разводами стекаются, прислушиваюсь к композиции.

Мужчина не спрашивает наших адресов, а молча довозит до места проживания вначале Нинель. Затем следуем по моему адресу.

По правде говоря, я ждала вопросов по поводу рекламной компании. Ведь он заказчик. Да к тому же с немалым бюджетом. Но на меня абсолютно не обращают внимания. Что мало-мальски упрощает нахождение в автомобиле. Абстрагируюсь.

Молча доезжаем до перекрестка, где уже за углом находится мой дом. Я совсем не хочу, чтобы соседи видели монстр - машину, поэтому подаю голосу владельцу автомобиля.

— Остановите здесь, пожалуйста.

Просьба незамедлительно выполняется. Гелендваген мгновенно останавливается перед поворотом.

??????????????????????????

В салоне царит тишина. Как мне кажется обманчивая. Внутри зреет чувство, что вот-вот должен сработать щелчок детонатора атомной бомбы. Только откуда последует взрыв не имею понятия.

Измайлов сморит перед собой, сохраняет молчание. Полное равнодушие. Не двигается. Лишь широкими ладонями стискивает руль. И вена, что у виска отчетливо прорисована выдает учащенный пульс.

— Спокойной ночи, — глухо выдаю.

Распахнув дверь оказываюсь под прохладным дождем. Я вдыхаю его свежесть глубоко, с жадной затяжкой. На секунды поднимаю голову к небу, позволяю каплям орошать лицо.

Все же Нинель права, вокруг много прекрасного и было бы глупостью не попробовать рассмотреть измену мужа под другим углом призмы. Задача не из легких предстоит, но безусловно решаемая.

Обняв себя за плечи, успеваю сделать несколько шагов, когда в спину бьет леденящий душу голос.

— Аурика!

Замираю тотчас. Идет отток крови, мгновенно усиливая циркуляцию по венам. Одним только словом, выбивает почву из-под ног. Взвинчивает нервы, как и сам адреналин. Я не оборачиваюсь. Просто, потому что не удается. Каблуками врастаю в асфальт. Измайлов подходит вплотную, забирает миллиметры, не оставляя дистанции между телами. Больше он ничего не говорит, а я судорожно глотаю не в силах отстранится.

Мужчина резко разворачивает к себе. Не противлюсь. И я поднимаю взор. Отчего пронзает нещадный озноб. И это не от холода. А от дикого и плотоядного взгляда. Взгляд как самая темная ночь, блуждая в потемках постичь которую невозможно.

У него влажные волосы, как, собственно, и мои, а дождь дорожками стекает по контурам лица, образуя капли у подбородка.

Они будто проходят рубеж, где та самая грань. Слети с нее и тут же разобьешься об асфальт. А я сродни прозрачным каплям, оказываюсь у самого края падения на самом пике притяжения.

— Надень пиджак, — стягивает костюм с развитой мускулатуры. — Промокнешь, — хрипотцой режет слух. Поверх плеча накрывает одежду, от которой исходит жар и горький парфюм миксом. Продолжаю стоять, пытаюсь надышаться кислородом. Измайлов поправляет ворот, скользит пальцами вниз, повторяя линии лацкана. Движения мужчины плавные, и внешне Измайлов хладнокровен. И вроде вот она очередная забота со стороны мужчины. Галантность его кредо и так далее.

Только нутро не обманешь. Завуалированная учтивость — умышленная, я знаю, абсолютно уверенна. Словно со мной играют и забавляются.

— Спасибо, — проталкиваю чуть слышно, соблюдая рамки приличия.

— Давно хотел спросить, во время вылазок у тебя имеется с собой перцовый баллончик или может в сумочке завалялся револьвер?

— Зачем? У меня нет миллионов. Я не имею ничего ценного, что может представлять угрозу, — боже, что за глупости несу. Меня потряхивает от непозволительно тесного контакта высеченных мышц, от наэлектризованной атмосферы, от опасности олицетворением коим он является. На рефлексах мне требуется отступить, делаю шаг назад.

— Советую приобрести на будущее, — сжимает концы ткани, опаливает теплым дыханием. —Думаю, ты сама не ведаешь какому риску себя подвергаешь.

— Вы о чем? — Странный диалог выходит.

— Тыы, — обжигает репликой. —Твоя бесценность в тебе заключается, — внезапно жестким ударом оказываюсь припечатанной к каменному торсу. Наши взгляды неразрывны, мой расширенный и его нашпигованный тьмой. Уже молчу про пульс, что ревет и клапана, качающие кровь.

Склоняется медленно, будучи уверенным, что не встретит сопротивления и наслаждается моментом.

Вы когда-нибудь теряли равновесие, а затем летели на бешеной скорости кувырком с вершины Эвереста?

По самому склону. С тысячами краеугольных камней, ухабов и острых пик? Где летальный исход безоговорочно обеспечен. Внутренности, органы, кости превращены в фарш и тогда от человека ничего не остается.

Именно такой шквальный водоворот бушует в ребрах. Фактически бесчинствует. Моя центральная часть мозга обязывает запустить функционал.

Мне достоверно известно, что явится результатом не предотврати я поцелуя.