Чтение онлайн

Медкабинет был просторным и совершенно пустым — ни врача, ни медсестры, только пара кушеток, рабочий стол у окна и два стеклянных шкафа. То, что нужно.

Я осторожно прикрыл за собой входную дверь, пересёк свободное пространство и распахнул дверку одного из шкафов. Скрупулёзно перебрал баночки и склянки на полках, изучая этикетки, нашёл физраствор, какие-то тест-наборы, седативные, антисептики, коробочку с давно просроченными витаминами, предназначенными для внутримышечных инъекций, и задумчиво вздохнул. Да уж… Не густо. Хотя…

Я распахнул ещё один блестящий ящик, достал из него два пятикубовых стеклянных шприца, по очереди наполнил их витаминными коктейлями и сунул себе в карман.

— Ник! — просунулась в дверную щель головка Земской.

— Можем идти… — кивнул я девушке, вернул всем ящичкам и баночкам первоначальный вид, прикрыл дверки и двинулся к выходу из кабинета.

— Я прям задницей чувствую, — прошептала брюнетка, — что мне влетит из-за твоих непонятных махинаций, Грабовский.

— Прости, — виновато пробормотал я, просачиваясь в дверную щель.

— Прости в карман не положишь, — философски заметила девушка. — И одним кофе ты теперь точно не отделаешься!

— Намёк понял, — усмехнулся я. — Так мы идём, или здесь будем торчать?

— Иди за мной, — хмыкнула брюнетка…

Мы спустились по ступеням в подвальное помещение, свернули и прошли длинным полутёмным коридором без окон. Анна постучала кулаком в массивную металлическую дверь, дождалась, пока с той стороны скрипнут тяжёлые засовы, и через мгновение шагнула в низкий дверной проём, не забыв пригнуть голову, в отличие от меня, больно черканувшего макушкой острый край металлической рамы.

— Торговец стимуляторами, которого мы взяли пару дней назад в какой камере? — сухо произнесла Земская, обращаясь к двум девушкам на посту.

— В тринадцатой, — смерив меня заинтересованным взглядом, ответила одна из охранниц.

— Проводи нас, — коротко распорядилась брюнетка.

— Распишись, — равнодушно бросила одна из девушек, сделав пометку в толстом, с пожелтевшими страницами журнале посещений и развернув его на затёртой от времени металлической столешнице в нашу сторону. — Этот тоже идёт? — кивнула она на меня.

— Да, — дёрнула плечами Земская, ставя подпись напротив своей фамилии.

— Зачем задержанному психолог? — произнесла молчавшая всё это время охранница.

— Нужно провести психологическое тестирование, — пояснила Анна.

— Что-то я не припомню, чтобы вы раньше такое делали, — переглянулись охранницы между собой.

— Теперь делаем, когда есть подозрение на невменяемость или суицид.

— Да?

— Да…

— Хм… Ну ладно. Подпись поставила?

— Поставила.

— Тогда пойдёмте…

Девушка-охранница сунула висящий на поясе ключ в замочную скважину, открыла ещё одну дверь, пропустила нас вперёд и пристроилась позади нас.

— Тринадцатая камера в конце, — подсказала она.

— Я знаю, — буркнула Земская.

Мы преодолели узкий и тесный коридор с ржавыми дверями, остановились в маленьком тупике у стены и терпеливо дождались, пока наша сопровождающая откроет очередной замок.

— Можете проводить ваше тестирование, — усмехнулась охранница, дёрнув в сторону тяжёлый засов на дверях. — Я жду снаружи.

— Спасибо! — успел я поблагодарить в спину удаляющуюся от нас неторопливым шагом девушку и переглянулся с Земской. — Можно я сам поговорю с ним?

— Да иди уже! — вздохнула брюнетка.

— Спасибо! — благодарно улыбнулся я ей, толкнул тяжёлую дверь, пригнулся и шагнул внутрь…

Тесная, тёмная и неуютная камера пахла пылью, бетоном и мочой из отхожего места. На потолке висел плафон, разгоняющий по помещению неяркий жёлтый свет, у стены на креплениях болталась одна единственная койка, рядом стоял металлический умывальник и узкая дырка в полу — а-ля, деревенский сортир.

На тонком полосатом матрасе лежал мой старый знакомый — барыга из переулка. Первый человек, между прочим, которого я увидел, когда попал сюда.

— Ты что здесь делаешь, легавый? — уселся на койке мой старый знакомый, удивлённо уставившись в мою сторону.

— Пришёл проведать старого друга, — хмыкнул я, неторопливо пройдясь по камере и осмотрев здешние достопримечательности.

— Хромая псина тебе друг, а не я. Гнида! Это ты! Гад. Ты сдал меня! — сжал он кулаки и скрипнул зубами.

— Ну и чего ты злишься? — я сел на койку рядом с ним, краем глаза отметив, как он испуганно дёрнулся и отстранился. — Ты же сам себе выбрал такую жизнь. Никто не заставлял тебя торговать стимуляторами.

— Да пошёл ты, мра… Кх… — закашлялся он, не успев договорить и получив удар под дых.

Чёрт! Не люблю я эти методы, но иногда так проще всего получить нужные ответы. Да и безнаказанно выслушивать бесконечные оскорбления в свой адрес — такое себе. Чем больше ты терпишь — тем больше ты терпила, тем больше тебя перестают воспринимать всерьёз. Простая психология стаи.

— Ну-ну… — бережно придержал я согнувшегося барыгу за плечи. — Дыши ровно, сейчас полегчает… Такое бывает, когда слишком много гавкаешь и не следишь за языком.

— Что… Что тебе нужно от меня… — отдышавшись и зло глянув на меня снизу вверх, произнёс заключённый.

— Мне нужно знать, где ты берёшь товар.

— Да пошёл ты! — упрямо нахмурился мой собеседник и отсел от меня подальше, аж на целые двадцать сантиметров, уперевшись плечом в шершавую кирпичную стену. — Я тебе нихера не скажу!

— Зря… — вздохнул я.

— А что ты мне сделаешь? — ухмыльнулся он. — Снова бить будешь? Бей! Я и так из-за тебя схлопотал максимум, ублюдок! Пять сраных лет на рудниках!

— Ты торговал препаратами для изнасилования, мразь! — зло бросил я, напомнив ему, за что его взяли. — Пять лет рудников — это ты ещё легко отделался. Могло быть и хуже.

— Куда уж хуже! — недовольно посопел барыга.

— Вышка, например.

— Что? Какая вышка? — удивлённо вскинул он брови.

— Высшая мера — расстрел или смертельная инъекция, — взял я его на понт.