Чтение онлайн

— В мульти… Где? — не понял я.

— Ну, есть теория такая, что миров множество и каждый пошёл своим путём развития. Ещё Лукьяненко об этом писал, потом Голливуд кучу фильмов снял. Популярная тема в общем.

— Хм… И это научно доказано?

— Нет, что ты! Это фантастика.

— Угу… Значит, это не наш случай.

— И что тогда?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Может какая-то война, которая откатила человечество в каменный век. Или добровольный отказ от технологий.

— Ну не сильно они и отказались, — скептически хмыкнула Ольга. — Генная инженерия у них будь здоров!

— Это может быть остатки былой роскоши. Если был серьёзный катаклизм или война, то осталась самая простая, самая надёжная и самая ремонтопригодная техника. Вот эти твои мобили и телевизоры были достаточно надёжными?

— Это вряд ли, — подтвердила Ольга мои догадки. — У сотовых вообще срок службы пару лет от силы.

— Ну вот! Плюс, они наверняка были не такими уж простыми. Готов поспорить, на коленке их не воспроизведёшь. А старое железо работает десятилетиями, чинится отвёрткой, паяльником и матерным словом. Вот те же самые обычные кинескопы, например, устойчивы к перегрузкам, радиации, солнечным бурям. Они стояли ещё на первых космических кораблях. Старое лучше нового, особенно в суровых условиях!

— Ой! Мой дед так всегда говорил — раньше было лучше!

— Ну а что? — удивился я. — Разве не так?

— Ну-у-у… — задумчиво протянула Ольга. — Может ты в чём-то и прав. Современная техника, вернее, техника моего времени — это целая сверхсложная цепочка производства, редкоземы, полупроводники, сенсорные матрицы. Если это было потеряно или разрушено, то воспроизвести всё «с нуля», без гигантских фабрик и глобальной логистики практически нереально. Получается, был какой-то катаклизм или война?

— Получается, — согласился я.

— Я тут полазила у них в сети… Но ничего такого не нашла. Ни про войны, ни про катаклизмы.

— Где полазила?

— В сети… Ну! Сеть… Интернет… Чёрт! У вас не было интернета?

— Не припомню такого, — покачал я головой.

— Это что-то по типу справочника или мировой библиотеки, к которой подключены все устройства и компьютеры, и в которой есть ответ на любой вопрос. Ну, там не только ответы, конечно. Там и порнушка, и телевидение, и новости — в общем, вся информация в мире.

— Тут тоже есть эта сеть? — заинтересовался я.

— Есть, но из-за древних технологий она и сама какая-то допотопная, что-то типа локалки — информации мало, а базы данных какие-то неполные.

— Ты же сказала — есть ответ на любой вопрос, — разочарованно произнёс я.

— Ну, сказала… В моё время так было. Сейчас не так. У них тут даже соцсетей нет!

— Соцсетей?

— Ты сейчас серьёзно? — нахмурилась Ольга. — Не рофлишь?

— Слушай! — вздохнул я. — Мой мозг сейчас взорвётся! Я только что узнал, что такое интернет, не успел узнать, что за соцсеть такая, а ты уже какой-то «рофлишь» приплетаешь! Ты же не выдумываешь слова на ходу, я надеюсь?

— Не выдумываю! — обижено посопела девушка. — Ладно, давай по порядку. Хочешь знать, что такое соцсети?

— Не особо. Если только это напрямую относится к этому времени и как-то поможет лучше понять, что тут происходит и как мы здесь очутились.

— В общем, соцсети это… Как бы тебе объяснить… Это такой справочник…

— Ещё один справочник?

— Угу. Только немного другой. Как дневник друзей. Знаешь, что это такое?

— Это когда в твоём блокноте все друзья пишут о себе краткую информацию и вклеивают свои фотографии. В милиции это называется — досье, — усмехнулся я.

— О! Именно! — обрадовалась Ольга. — Это как досье на каждого человека, только его может открыто посмотреть любой. Там есть всё — твои привычки, твои фото, фото твоих друзей, семьи, где ты был, что делал, что ел на завтрак…

— Где посмотреть?

— Ну как где? В… компьютере или на телевизоре. Захотел ты посмотреть чьё-то досье — включил телевизор, подключился к сети, через поисковую программу нашёл человека по имени и смотри себе на здоровье.

— И это всё в открытом доступе? — удивился я.

— Угу. В любой точке земного шара. Причём на миллионы, миллиарды человек! В ваше время это назвали бы «колодец информации»…

— Кладезь, — поправил я девушку.

— Ага! Точно, кладезь.

— И как вообще людей смогли заставить пойти на это? Это же личная информация.

— Ты не поверишь, но их не только не заставляли, но люди сами как одержимые по несколько раз в день обновляют информацию в соцсетях и демонстрируют свою жизнь другим.

— Зачем? — всё ещё не понимал я всей системы.

— Да просто! За просмотры, комментарии и лайки. Ещё и хвастаются друг перед другом — у кого больше зрителей на «досье», тот и круче. Особенно девчонки.

— А лайки — это же не собаки? — на всякий случай уточнил я. — Просто из контекста понятно, что не о животных речь, но суть я всё равно не уловил. Это деньги? Вместо рублей?

— Почти, — усмехнулась Ольга. — Это отметки — понравилось кому-то твоё фото или досье, или нет. Если понравилось, человек ставит лайк. Всё ещё непонятно?

— Пока не очень, — признался я. — Куда его ставить, как, зачем?

— Ну… Лайк — это сердечко или плюсик под фото. Это как одобрение или похвала. Типа, тебе понравилось — ты поставил сердечко или плюсанул.

— А не понравилось — минусанул? — усмехнулся я.

— О! Ты уловил суть. Но минусы раньше были, потом их убрали.

— Зачем?

— Чтобы не травмировать ранимую и не сформировавшуюся психику подростков, наверное. Ну и чтобы самооценку повышать.

— Да уж… — вздохнул я. — А если человек сам создаёт досье о себе, он же может соврать?

— Может. Ну и что?

— Тогда это досье не такое уж и ценное.

— О! Поверь! Там много ценной информации!

— Поверю на слово, — усмехнулся я. — И нет никого, кому это кажется подозрительным и нелогичным?

— Есть конечно. Такие староверы, как ты. Но их единицы. Но это в моё время так было, я ж говорю. Тут что-то с этим глухо — ни соцсетей, ни нормального интернета.

— Наверное, люди поумнели.

— Угу. Наверное… Но ты не думай, это миллиардный бизнес. Создатели соцсетей были долларовыми миллиардерами!