Чтение онлайн

— И как мне кусать тебя, если ты даже на такую мелочь столь бурно реагируешь, — удовлетворённо фыркнул Марсель, борясь с губами, что желали разойтись в улыбке. На комаров так девушки не реагировали.

— Укус — это другое!

— Кончено, другое. Он в десятки раз сильнее…

— Хватит меня бесить! — перебила его Вэл и снова подставила запястье. — Просто укуси и всё!

— А я в шею хочу, — ухмыльнулся он, смотря на неё с вызовом.

— Ладно, — рыкнула она и стянула толстовку с высоким воротником, оставшись в одном спортивном топе. Подсела совсем близко, почти коснувшись его плеча грудью, и наклонила набок голову, тем самым подставляя уже шею. — Кусай.

— Да ты прям серьёзно настроена…

— Я тебе сейчас зубы выбью!

— Тогда у меня точно не получится тебя укусить, — усмехнулся Марсель и мазнул губами по горячей коже, считывая с Вэл целый шквал быстро сменяющихся эмоций: исступлённый гнев из-за его медлительности мягко перетекал в смущение и плавился лишь в зарождающемся огне возбуждения. — Я не знаю, что именно тебе рассказала Донна. Могу догадываться, как она подала информацию, что ты так отчаянно жаждешь мне помочь. Но, пожалуйста, услышь меня, если я тебя укушу, то между нами всё изменится. Непоправимо изменится. Ты это понимаешь?

— Ничего не изменится. Всё будет, как обычно.

— Нет, — он прикрыл глаза, вдыхая её чуть терпкий аромат, ладонь скользнула по боку и легла на пояснице, чуть выше ямочек Венеры. — Ты заблуждаешься. Среди людей нет таких, которые бы не впали в зависимость от укуса вампира.

— Я не человек, — напомнила она хрипло и вздрогнула, когда у него резко удлинились клыки, не проткнув, но поцарапав кожу.

Его охватило такое желание, что с трудом удавалось соображать. Где-то на задворках сознания стучала мысль, что ни в коем случае нельзя поддаваться и кусать наивную глупышку, так легко угодившую в сети коварной Донны, но тело вконец перестало прислушиваться к голосу разума. Марсель инстинктивно лизнул участок кожи, под которым билась артерия, и глубоко вонзил клыки в шею.

В рот хлынула самая вкусная кровь, которую ему только доводилось пробовать. Её следовало смаковать маленькими глотками, растягивая удовольствие. А в следующую секунду Вэл навалилась на него своей мягкой грудью, которую нестерпимо захотелось обласкать второй рукой, так некстати закованной в гипсе, и тихо застонала около уха.

— Вот же тьма, — незнакомым, глуховатым голосом прошептал Марсель, испытывая почти физическую боль от невозможности реализовать свои фантазии. А чем дольше она к нему прижималась, тем красочнее картинки проносились перед его внутренним взором. Он прижимал её приятно тяжёлое тело к себе и резонировал на ментальном уровне, испытывая ничуть не меньше удовольствия и возбуждения.

Зализывая ранки, стягивающиеся у него под языком, Марсель наслаждался тем, как Вэл беззастенчиво исследовала его тело, поскуливая от желания. Её тёплые ладошки скользнули ему под футболку и задрали ткань вверх, а потом замерли. Она вся разом окаменела.

— Ишак меня понюхал, — пробормотала Вэл на ирашском и резко отстранилась, окатив его гадливым стыдом, будто ведром ледяной воды. У неё покраснело всё лицо, захватив за компанию даже уши с шеей. — Какого хрена?.. Что это сейчас было?!

— Укус, которого ты так добивалась от меня, — ответил он, с удивлением осознав, что понимает её. Поспешно натянул покрывало повыше и, как можно естественнее, чтобы не привлечь лишнего внимания, положил руку на выступающий бугорок. — Я говорил, что нам не стоит этого делать. Но тебе же надо всё испытать на собственной заднице.

— Я… я не знала, что так будет…

В дверь спальни постучал нанятый Донной работник и, не заглядывая внутрь, коротко объявил:

— Господин, тут к вам ещё пришли гости.

Пока Вэл суматошно натягивала обратно на себя толстовку, с первой попытки, как обычно, не справившись с такой сложной задачей, Марсель прикидывал, насколько подозрительной покажется гостям подушка, лежавшая у него на паху.

— Какого тёмного их вообще сюда принесло? — выдохнул он, ударившись затылком об изголовье кровати. Скомкал покрывало и достаточно громко произнёс: — Пропусти их, Баскис. Пусть входят, коль припёрлись.

— И тебе добрый вечер, — сладко пропел Аллен, первым заходя в спальню. Беглым взглядом скользнул по всё ещё краснолицей Вэл и внимательно обследовал комнату, оформленную в том же стиле, что и остальной пентхаус — не прилизанном лофте. — Уютно у тебя тут однако: кирпичные стены, голая бетонная стяжка, деревянные балки. Дорогая мебель и пушистый ковёр определённо сочетаются с подвальным шиком. А впрочем, полумрак задаёт нужное настроение… да, Валери?

— В смысле? — настороженно буркнула она.

— Так зачем вы пришли? — сухо спросил Марсель, переводя внимание на себя.

— Даже чашку чая нам не предложишь? — опустившись в кресло, на спинке которого продолжала висеть куртка с вывернутыми рукавами, чопорно поинтересовался Оскар. — Как это вопиюще негостеприимно.

— Ты обиделся из-за того, что мы не заглянули раньше, справиться о твоём здоровье? — съехидничал Аллен и протянул ему длинную линейку. — Не дуйся, почти весь наш отдел сейчас работает круглосуточно. Но мы понимаем, тебе тоже нелегко приходится, поэтому скинулись на незаменимую для тебя вещь. Она целых пятьдесят сантиметров.

— Как это мило с вашей стороны, — процедил он сквозь зубы, забирая подарок.

Культура посещать больных на дому или в лечебнице, распространённая в Саларуне — то, с чем Марсель ранее не сталкивался, оттого и не понимал, как на эти дружеские визиты следовало реагировать. В его прежнем окружении никому не было бы дела до него, даже если бы он прошёл через воскрешение. С самого первого дня вампирской жизни ему внушали мысль, что забота и доброта — удел людей и низшего сословия в Флемоа, потому как ничего другого этому отребью не оставалось. Привилегированный же вампир сначала думает о себе: своём досуге и удовольствиях, — а уже потом, если оставалось время и желание, мог проявить лёгкий интерес к другому. Но не слишком глубокий и выраженный, иначе это уже граничило с дурными манерами.

Однако теперь, после нескольких месяцев жизни на территории другого государства, Марселю казалась абсурдным, что он придерживался столь странных норм морали. Как подобная трактовка о добродетели и невежестве не насторожила его раньше?

— Вэл, всё в порядке? — полюбопытствовал Оскар на ирашском, смотря на неё из-за приспущенных на кончик носа очков. — У тебя пульс за сотню.

— Да просто… взбесил, как обычно, — нервно отозвалась Вэл, в пару размашистых шагов подскочила к кровати, плюхнулась на постель в ногах и зашлась в натужном смехе. — Ну, ты же знаешь, мы с ним как кошка с собакой!

— Но кошки и собаки неплохо ладят — это стереотип.

— Не беси.

Достав из пачки на прикроватной тумбе пару бумажных салфеток, Аллен протянул их Марселю:

— Ты, похоже, ел недавно, — объяснил он и указал мизинцем на свой правый уголок рта. — У тебя тут кровь.

Забрав салфетки и торопливо промокнув ими губы, до него запоздало дошло, что Аллен обратился к нему тоже на ирашском. Подловил, будто глупого мальчишку. Ещё и настолько примитивным образом, как если бы использовал затёртый до дыр приём: «у тебя что-то на одежде», демонстративно щёлкнув по носу. Обидно. Хотя Марсель всё ещё мог притвориться, что понял его по жестам. Но, всё равно — обидно.