Чтение онлайн

Вот и сейчас, сидя за продвинутым учебным пособием по саларунскому языку, Вэл хмурила брови и что-то лепетала про себя на ирашском подобно несмолкаемому радио. И странное дело, Марсель так привык к этому, что ему становилось не по себе в тишине – засыпать дома получалось исключительно под бубнёж телевизора. Впрочем, домой он возвращался всё реже, предпочитая дорогому ортопедическому матрасу простенькую одноместную лежанку в комнате отдыха. Нет, он не сошёл с ума. Всё гораздо прозаичнее: Вэл частенько не желала тащиться в свою служебную квартиру ради шестичасового сна, а ему не хотелось оставлять её без присмотра в беззащитном виде – будучи лисой, она спала, как настоящий хорёк.

Пролистав четыре месяца на календаре, Марсель обвёл красным маркером апрель. По той информации, что удалось выбить из Рика, её следующая течка должна была начаться в середине весны. Марсель с ужасом наблюдал, как таяли относительно спокойные дни, поскольку теперь знал, что за апокалипсис его поджидал впереди.

– Всё, мы пошли, удачной вам смены, – попрощался в дверях Рик и выскользнул в коридор вслед за Донной.

То, что эти двое перешли все рамки и теперь спали вместе, Марсель понял сразу по возвращении из Пледокса. Как оказалось, сестра вовсе не шутила, когда говорила о том, насколько её напарник сексуальный. Она его реально хотела, а не притворялась.

Сначала Марселя шокировала столь сногсшибательная новость. Он банально не знал, как реагировать: сделать вид, что ничего не замечает, или попытаться поговорить с ней – заставить одуматься, пока никто не узнал об их тайной противоестественной связи. Но потом…

Марсель бросил короткий взгляд на Вэл, прижимающую верхней губой карандаш к носу – а если точнее, на маленький розовый бантик, пробуждающий в нём желания, с которыми приходилось ежедневно бороться.

… ему удалось постигнуть то, что всё это время чувствовала сестра. Оттого он решил не вмешиваться в их с Риком отношения. К чему бы они в будущем ни привели, он поможет ей со всем справиться.

– Ребятки, выдвигаемся, – объявил Грос, положив телефонную трубку. – Нужно помочь разогнать спонтанный митинг.

– О! – воскликнула Вэл и вскочила с места, не обратив внимания на карандаш, упавший на пол.

– Нет, мы помогаем нацгвардии, никаких: «О»!

– О…

– Вот теперь правильно, – кивнул он и накинул на плечи куртку.

Обзвонив тех, кто успел уйти с работы, и тех, кто на неё вообще не выходил в свой законный выходной, они вышли на стоянку. И поскольку водительское место занял старший детектив, Марсель сел сзади, совершенно не ожидая, что Вэл последует за ним.

– Слушай, мне надо…

– Я, что ли, на водителя похож? – хмуро спросил Грос, перебивая её. – Фенек, быстро на переднее.

– Да блин, – буркнула она, но послушно пересела. – Мне так неудобно говорить.

– Говорить – не целоваться, можно и на расстоянии.

– С чего нам целоваться?!

– Нам с тобой? – в серьёзном тоне уточнил он и, пока Вэл зависла с не самым умным выражением лица, завёл машину и мягко тронулся с места.

Так и не поймёшь, Грос шутил или заигрывал – оба варианта раздражали. Марсель не мог себе позволить ничего, кроме бесконечных напоминаний: у их союза нет будущего, они не могут быть вместе, нельзя поддаваться даже слабой надежде. Однако держать дистанцию с каждым днём становилось лишь труднее.

Он встретился взглядом с узкими глазами в зеркале заднего вида и отчётливо разглядел в них насмешку, которую этот мудак даже не пытался скрыть. Он дразнил вовсе не Вэл – забава предназначалась Марселю. И как много ему было известно? Про Рика и Донну тоже знал? Наверняка…

– Старший детектив, – она обратилась к Гросу с мрачной решимостью идти до конца. – Я не понимаю, говорите вы серьёзно или нет. Но если ваши…

– Ни слова больше, я понял тебя, – ответил он в том же тоне без намёка на улыбку, и Вэл снова застыла с приоткрытым ртом, в то время как в голове её бешено вращались шестерёнки.

«Да шутит он», – не выдержал Марсель и подсказал ей по внутреннему каналу связи.

«Да кто шутит с таким лицом? – рыкнула она и посмотрела на него с возмущением, будто это он над ней издевался, а не дурковатый начальник. – Нормальные люди когда шутят, то улыбаются! Тогда становится понятно».

«У всех разное чувство юмора».

«Это не юмор, а дурацкая фигня!»

– Снова шепчитесь? – усмехнулся Грос, в сотый раз подловив их за телепатической беседой, и продолжил говорить ни к кому конкретно не обращаясь: – Может, фенека завести? С недавних пор я проникся симпатией к этим милым зверькам.

«Я его не понимаю! – в панике воскликнула Вэл, а рыжие брови взлетели до середины лба. – Что он пытается этим сказать?!»

Ощутив медленно расцветающий в груди бутон ярости, Марсель покосился на Гроса, но не успел и слова сказать – тот его опередил, заговорив о предстоящей работе:

– Так, на рожон никто не лезет. Стараемся держаться в тени. Мы там чисто для того, чтобы оказать помощь в захвате тех, кто пытается по-тихому свалить дворами. Всем всё понятно?

– Да! – радостно подхватила Вэл.

– Старайтесь не разделяться.

– Поняла!

– Митингующие – преимущественно оборотни. Поэтому, Марсель, не расслабляйся.

– Митинг в поддержку Джака Афаски? – холодно уточнил он, давая понять, что в курсе дел.

В последнее время об Афаски гремели все новостные порталы. Оборотень, рождённый на территории Ксоры в третьем поколении, который баллотировался в мэры Уларка, но оказался выбит из предвыборной гонки из-за скандала, раздутого жёлтой прессой. А искусственность повода – в раннем юношестве он недолго баловался запрещёнными веществами, – взбудоражила толпу преданных активистов. Все понимали, что Афаски элементарно задвинули в тёмный угол из-за его радикальных взглядов и нежелания встраиваться в уже существующую систему, поэтому во всём медиапространстве стоял страшный шум.

На субъективный взгляд Марселя ксорийцы зря страдали демократической или тем более либеральной чепухой. Все эти смешные и жутко однообразные лозунги о свободе слова, доносившиеся изо рта каждого второго политического деятеля – мусор. Они всего лишь создавали видимость социального равенства, а на деле во многом перекрывали кислород местному населению. В том числе этот великий мученик и избранник от народа – очередная говорящая голова, за которой наверняка стояли большие дяди и тёти, преследующие свои цели.

Вот во Флемоа власть наследовалась из поколения в поколение. Все чётко понимали, перед кем надо было лебезить и с кого спрашивать за плохие дороги в княжестве. А сам Темнейший оставался при власти уже как несколько тысячелетий – он наряду с шестью довремёнными являлся прародителем всех ныне существующих вампиров и фактически был полностью бессмертным: его плоть не горела, а если её разорвать на мельчайшие кусочки, то ему достаточно капли крови, чтобы воскреснуть.

– Ну и толпа! – воскликнула Вэл, когда они вышли из переулка, где припарковали машину, потому как вокруг центральной площади полиция давно перекрыла движение. – Прям как в Волкоре на празднике солнцестояния!