Чтение онлайн

Он повернулся ко мне, прищурившись. Его голова слегка наклонилась вправо, а его рот сморщился.

Я посмотрел на дона Хуана, чтобы он намекнул мне, не было ли это положение шуткой, но он сохранял непроницаемое лицо.

– Хорошо!
– сказал я.
– что может сделать воин?

Дон Хенаро прищурился и зачмокал своими губами, как будто ища подходящие слова. Он взглянул на меня пристально, поддерживая свой подбородок.

– Воин мочит в свои штаны, - сказал он с индейским спокойствием.

Дон Хуан закрыл свое лицо, а дон Хенаро хлопнулся на землю, разразившись воющим смехом.

– Испуг - это нечто такое, отчего никогда нельзя навсегда избавиться, - сказал дон Хуан, когда смех утих. Когда воин попадает в такое трудное положение, он просто повернется к олли спиной, не думая дважды. Воин не может потакать себе, поэтому он не может умереть от испуга. Воин позволяет олли прийти только тогда, когда он в хорошей форме и готов. Когда он достаточно силен, чтобы сразиться с олли, он открывает свой просвет, выманивает олли, хватает его, держит его прижатым к земле и сохраняет свой пристальный взгляд на нем ровно столько, сколько ему надо; затем он отводит свои глаза, освобождает олли и отпускает его. Воин, мой дружок, - это мастер в любое время.

– Что случится, если ты будешь слишком долго пристально смотреть на олли?
– спросил я.

Дон Хенаро посмотрел на меня и изобразил комический жест высматривания.

– Кто знает?
– сказал дон Хуан.
– может быть, Хенаро расскажет тебе, что случилось с ним.

– Может быть, - сказал дон Хенаро и захихикал.

– Ты расскажешь мне, пожалуйста?

Дон Хенаро встал, потрещал костями, выпрямляя свои руки, и открыл свои глаза до такой степени, что они стали круглыми и выглядели безумно.

– Хенаро собирается произвести дрожь пустыни, - сказал он и пошел в чапараль.

– Хенаро решил помочь тебе, - сказал дон Хуан доверительным тоном.
– он делал то же самое для тебя в своем доме, и ты почти в и д е л .

Я подумал, что он ссылался на то, что случилось у водопада, но он говорил о таинственных грохочущих звуках, которые я слышал у дома дона Хенаро.

– Между прочим, что это было?
– спросил я.
– мы смеялись над этим, но ты никогда не объяснял мне, что это было.

– Ты никогда не спрашивал.

– Спрашивал.

– Нет. Ты спрашивал меня обо всем, за исключением этого.

Дон Хуан обвиняюще посмотрел на меня.

– Да.

– Это было искусство Хенаро, - сказал он.
– только Хенаро может делать это. Ты почти в и д е л тогда.

Я сказал ему, что мне никогда не приходило в голову связать "виденье2" с необычными шумами, которые я слышал тогда.

А почему ты не связывал?
– спросил он решительно.

– "Видеть" - это значит глазами для меня, - сказал я.

Он рассматривал меня некоторое время, как будто со мной было что-то не так.

– Я никогда не говорил, что "виденье" - это только глазами, - сказал он, покачав с недоверием головой.

– Как он делает это?
– настаивал я.

– Он уже сказал тебе, как он делает это, - резко сказал дон Хуан.

В этот самый момент я услышал необычайный грохот.

Я вскочил, а дон Хуан начал смеяться. Грохот был подобен грому лавины. Прислушавшись к нему, я сделал забавное заключение, что воспринимаемые мною звуки определенно происходили в кино. Низкий гул, который я слышал, походил на звуковой трюк кино, когда целая сторона горы рушится в долину.

Дон Хуан держался за бока, как будто они болели от смеха. Грохочущий гуд потрясал землю, где я стоял. Я отчетливо услышал удар чего-то, что, казалось, было увесистым булыжником, который катился вниз. Я услышал ряд сокрушительных ударов, что создало у меня впечатление, что валун неумолимо катился ко мне. Я испытал момент крайнего замешательства. Мои мускулы напряглись; все мое тело было готово к бегству.

Я взглянул на дона Хуана. Он пристально смотрел на меня. Затем я услышал самый ужасающий удар, какой я когда-либо слышал в моей жизни. Как будто огромный валун приземлился прямо позади дома. Все содрогнулось, и в этот момент у меня возникло наиболее необычное ощущение. На мгновение я действительно "увидел" валун величиной с гору прямо позади дома. Это не было образом, наложенным на картину дома, на который я смотрел. Это также не было видом настоящего булыжника. Это было, скорее, тем, как если бы шум создавал образ валуна, катящегося на своих огромных боках. Я действительно "видел" шум. Необъяснимый образ моего восприятия привел меня к глубокому отчаянию и замешательству. Никогда в жизни я не представлял себе, что мои чувства могли воспринимать таким образом. На меня напал рациональный страх, и я решил спасаться бегством, чтобы сохранить свою жизнь. Дон Хуан схватил меня рукой и повелительно приказал мне не убегать и также не оглядываться, но повернуться лицом в направлении, куда ушел дон Хенаро.

Я услышал следующую серию шумов, которые походили на звук камней, падающих и громоздящихся друг на друга, а затем все снова стало спокойно. Через несколько минут дон Хенаро вернулся и сел. Он спросил, "видел" ли я. Я не знал, что сказать. Я повернулся к дону Хуану за указаниями. Он пристально смотрел на меня.

– Я думаю, что он "видел", - сказал он и засмеялся.

Я хотел сказать, что не понимаю, о чем они говорят. Я чувствовал себя ужасно расстроенным. У меня было физическое ощущение возмущения, крайнего неудобства.

– Я думаю, мы оставим его з д е с ь сидеть одного, сказал дон Хуан.

Они встали и прошли мимо меня.

– Карлос потакает себе в своем замешательстве, - сказал дон Хуан очень громко.

Я оставался один несколько часов и имел время написать свои заметки и обдумать нелепость моего переживания. Думая об этом, мне стало ясно, что с того самого момента, когда я увидел дона Хенаро, сидевшим под рамада, ситуация приняла нелепый вид. Чем больше я раздумывал над этим, тем больше убеждался, что дон Хуан уступил контроль надо мной дону Хенаро, и эта мысль наполнила меня мрачным предчувствием.

Дон Хуан и дон Хенаро вернулись в сумерках. Они сели рядом со мной, сбоку от меня. Дон Хенаро сидел ближе и почти прислонился ко мне. Его худое и хрупкое плечо слегка касалось меня, и я испытывал то же самое чувство, которое у меня было, когда он похлопад меня. Сокрушительная тяжесть навалилась на меня, и я упал на колено дона Хуана. Он помог мне сесть прямо и спросил в шутливом тоне, не пытался ли я уснуть на его колене.

Дон Хенаро, казалось, наслаждался; его глаза блестели. Мне хотелось заплакать. У меня было чувство, что я был подобен животному, которое было загнано в загон.

– Я пугаю тебя, Карлуша?
– спросил дон Хенаро, казалось, действительно озабоченно.
– Ты выглядишь подобно дикой лошади.

– Расскажи ему сказку, - сказал дон Хуан.
– Только это успокаивает его.

Они передвинулись и сели напротив меня. Они оба наблюдали за мной с любопытством. В полутьме их глаза казались зеркальными, как огромные темные лужи воды. Их глаза внушали страх; это не были глаза людей. Мы пристально смотрели друг на друга некоторое время, а затем я отвел свои глаза. Я заметил, что я не боялся их, и, тем не менее, их глаза напугали меня до такой степени, что я задрожал. Я почувствовал очень неудобное замешательство.