Чтение онлайн

Около десяти часов на следующее утро дон Хуан вынул свою трубку из футляра, наполнил ее курительной смесью, затем вручил ее мне и велел мне отнести ее на берег ручья. Держа трубку двумя руками, я сумел расстегнуть свою рубашку, положить трубку внутрь и крепко держать ее. Дон Хуан принес два соломенных мата и небольшой поднос с углями. Был теплый день. Мы сели на циновки в тени небольшой рощи деревьев бреа у самого края воды. Дон Хуан положил уголь в чашку трубки и велел мне курить. У меня не было никакого опасения или какого-нибудь чувства приподнятого настроения. Я вспомнил, что во время моей второй попытки «видеть» стража, после того, как дон Хуан объяснил его природу, у меня было особое ощущение удивления и благоговения. На этот раз, однако, хотя дон Хуан предупредил меня о возможности действительного «виденья» воды, у меня не было эмоционального увлечения – у меня было только любопытство.

Дон Хуан заставил меня курить дважды во время предыдущих попыток. В данный момент он наклонился и прошептал в мое правое ухо, что он собирается научить меня, как использовать воду для того, чтобы двигаться. Я чувствовал его лицо очень близко, как будто он приставил свой рот к моему уху. Он сказал мне, чтобы я не смотрел пристально на воду, а сфокусировал свои глаза на поверхности и внимательно смотрел до тех пор, пока вода не превратится в зеленый густой туман. Он повторил еще и еще, что я должен сосредоточить свое внимание на тумане до тех пор, пока не обнаружу чего-нибудь еще.

– Смотри на воду перед собой, – слышал я его голос, – но не позволяй ее звуку унести тебя куда-нибудь. Если ты позволишь звуку воды унести тебя, я не смогу никогда найти тебя и привести обратно. Теперь войди в зеленый туман и прислушайся к моему голосу.

Я слушал и понимал его с чрезвычайной ясностью. Я начал внимательно смотреть на воду и имел очень необычное ощущение физического удовольствия – зуд, неопределенное счастье. Я долгое время пристально смотрел, но не обнаруживал зеленого тумана. Я чувствовал, что мои глаза выходили из фокуса, и я должен был бороться, чтобы удерживать свой взгляд на воде; наконец, я больше не смог контролировать свои глаза и был вынужден закрыть их, или мигнуть, или, возможно, я просто потерял свою способность фокусироваться; во всяком случае, в этот самый момент вода остановилась, она перестала двигаться. Она, казалось, стала картиной. Рябь была неподвижной. Затем вода начала слабо шипеть, как будто в ней были частички карбоната, которые сразу взрывались. Через мгновение я увидел, что шипение медленно расширилось в зеленое вещество. Это был безмолвный взрыв; вода взорвалась сверкающим зеленым туманом, который распространялся до тех пор, пока не охватил меня.

Я оставался взвешенным в нем до тех пор, пока острый, непрерывный резкий шум не потряс все; туман, казалось, застыл в обычные черты водной поверхности. Резкий шум был выкриком дона Хуана около моего уха: «хейййй!» Он велел мне прислушиваться к его голосу и вернуться назад в туман и ждать там до тех пор, пока он не позовет меня. Я сказал: «о'кей», по-английски, и услышал гогочущий шум его смеха.

– Пожалуйста, не разговаривай, – сказал он. – Не выдавай мне больше никаких «о'кей».

Я мог слышать его очень хорошо. Звук его голоса был мелодичным и, главным образом, дружественным. Я знал это, не думая; это было убеждение, которое пришло мне в голову, а затем прошло.

Голос дона Хуана приказал мне сосредоточить все мое внимание на тумане, но не предаваться ему. Он повторно сказал, что воин не должен предавать себя ничему, даже своей смерти. Я погрузился в туман снова и заметил, что это был совсем не туман или, по крайней мере, это не было тем, что, как я был убежден, было подобно туману. Туманоподобный феномен состоял из крошечных пузырьков, круглых предметов, которые входили в область «зрения» и удалялись из нее, уплывая. Я некоторое время наблюдал их движение, а затем громкий, отдаленный шум встряхнул мое внимание, и я потерял способность сосредоточиваться и не мог больше воспринимать крошечные пузырьки. Все, что я сознавал затем, это зеленый, аморфный, туманоподобный свет. Я услышал громкий шум снова, и его встряска сразу разогнала туман, и я обнаружил, что смотрел на воду в оросительной канаве. Затем я услышал его снова, много ближе, – это был голос дона Хуана. Он говорил мне, чтобы я обратил внимание на него, потому что его голос был единственным проводником для меня. Он приказал мне смотреть на берег и на растительность прямо перед собой. Я видел тростник и пространство, которое было свободно от тростника. Это была маленькая бухточка в береге, место, куда дон Хуан приходил опускать ведро и наполнять его водой. Через некоторое время дон Хуан приказал мне вернуться вновь к туману и снова попросил меня обращать внимание на его голос, потому что он собирался руководить мной так, чтобы я мог научиться, каким образом двигаться; он сказал, что раз я увидел пузырьки, я должен взять один из них и позволить ему унести меня.

Я повиновался ему и был сразу окружен зеленым туманом, а затем я увидел крошечные пузырьки. Я снова услышал голос дона Хуана, как очень необычное и пугающее грохотание. Сразу же за этим я начал терять свою способность воспринимать пузырьки.

– Взберись на один из этих пузырьков, – услышал я его голос.

Я старался удержать свое восприятие зеленых пузырьков и в то же время слушать его голос. Я не знал, как долго я старался делать это, когда внезапно я осознал, что я мог слышать его и все же сохранять вид пузырьков, которые продолжали проходить, медленно уплывая из моего поля восприятия. Голос дона Хуана побуждал меня следовать за одним из них и взобраться на него.

Я удивился, как я предполагал сделать это, и автоматически произнес слово «как». Я почувствовал, что слово было очень глубоко внутри меня и, когда оно вышло, оно понесло меня к поверхности. Слово было подобно бую, который вышел из моей глубины. Я слышал, что я сказал «как», и я издал звук, подобно воющей собаке. Дон Хуан тоже завыл, так же как собака, а затем он издал несколько звуков койота и засмеялся. Я подумал, что это очень забавно, и действительно засмеялся.

Дон Хуан сказал мне очень спокойно, чтобы я позволил себе прикрепиться к пузырьку и следовать за ним.

– Вернись снова, – сказал он. – Войди в туман! В туман!

Я вернулся и заметил, что движение пузырьков замедлилось, и они стали больше, как баскетбольные мячи. В действительности, они были такими большими и медленными, что я мог рассмотреть каждый из них во всех подробностях. Это были не пузырьки, в действительности, и не были подобны ни парящему пузырю, ни воздушному шару, ни любому другому сферическому контейнеру. Они не были сосудами, и, все же, они были сосудами. Не были они и круглыми, хотя, когда я впервые воспринял их, я мог бы поклясться, что они были круглыми, и образ, который пришел мне на ум, был – «пузырьки». Я рассматривал их, как будто смотрел сквозь стекло; то есть как бы рама окна не позволяла мне следовать за ними, но только наблюдать за их приходом и уходом из сферы моего восприятия.

Когда я перестал рассматривать их, как пузырьки, однако, я был способен следовать за ними; следуя за ними, я прикрепился к одному из них и поплыл с ним. Я действительно чувствовал, что я двигался. Я, фактически, был пузырьком или той вещью, которая походила на него.

Затем я услышал настойчивый звук голоса дона Хуана. Это встряхнуло меня, и я потерял свое чувство быть «им». Звук был чрезвычайно испуганный; это был отдаленный голос, очень металлический, как будто он говорил через громкоговоритель. Я разобрал некоторые из слов.

– Посмотри на берег, – говорил он.

Я увидел очень большую массу воды. Вода неслась. Я мог слышать шум ее движения.

– Посмотри на берег, – снова приказал мне дон Хуан.

Я увидел бетонную стену.

Звук воды стал ужасно громким; звук воды поглощал меня. Затем он мгновенно перестал, как будто был обрезан. У меня было ощущение темноты, сна.

Я стал сознавать, что я погружен в оросительную канаву. Дон Хуан плескал водой мне в лицо и говорил. Затем он погрузил меня в канаву. Он вытянул мою голову вверх, над поверхностью, и позволил мне положить ее на берег, держа меня сзади за воротник рубашки. В моих руках и ногах было очень приятное ощущение. Я вытянул их. Мои глаза устали и зудели; я поднял свою правую руку, чтобы потереть их. Это было трудным движением. Моя рука, казалось, была тяжелой. Я мог едва вынуть ее из воды, но, когда я сделал это, моя рука вышла покрытой самой удивительной массой зеленого тумана. Я держал свою руку перед глазами. Я мог видеть ее контур, как темнеющую массу зелени, окруженную очень интенсивным зеленоватым туманом. Я в спешке добрался до ног и встал в средине течения и посмотрел на свое тело: моя грудь, руки и ноги были зелеными, густо-зелеными. Цвет был таким интенсивным, что мне передалось чувство вязкого вещества. Я выглядел подобно статуэтке, которую дон Хуан сделал мне несколько лет назад из корня дурмана.

Дон Хуан велел мне выйти. Я заметил настойчивость в его голосе.

– Я зеленый, – сказал я.

– Брось это, – сказал он повелительно. – У тебя нет времени. Вылезай оттуда. Вода заманивает тебя. Вылезай из нее! Вылезай! Вылезай!

Я выскочил в панике.

– На этот раз ты должен рассказать мне все, что происходило, – сказал он на самом деле, как только мы сели лицом друг к другу в его комнате.

Он не интересовался последовательностью моего переживания, он хотел знать только то, с чем я встретился, когда он велел мне посмотреть на берег. Он интересовался подробностью моего переживания, он хотел знать только то, с чем я встретился, когда он велел мне посмотреть на берег. Он интересовался подробностями. Я описал стену, которую я видел.