Чтение онлайн

Я напомнил ему его слова, что мне надо навестить дона Висента.

– Это абсурд, – воскликнул он драматически, – я сказал тебе – когда-нибудь, когда ты будешь знать, как видеть, ты навестишь моего друга Висента. Вот, что я сказал. Очевидно, что ты не слушал.

Я возразил, что не вижу вреда в том, что навестил дона Висента, что я был очарован его манерами и его добротой. Дон Хуан потряс головой из стороны в сторону, и полуребяческим тоном выразил свое удивление тому, что он назвал моей «слепой удачей». Он сказал, что мой визит к дону Висенту сравним с вхождением в львиную клетку, вооруженному прутиком. Дон Хуан казался возбужденным и, однако же, я никак не видел тому причин. Дон Висент был прекрасный человек. Он казался таким хрупким. Его странно охотящиеся глаза, казалось, делали его почти эфемерным. Я спросил дона Хуана, каким образом такой прекрасный человек может быть опасным.

– Ты неизлечимый дурак, – сказал он и взглянул жестко на секунду. – Сам по себе он не станет причинять тебе никакого вреда. Но знание – это сила. И если человек встал на дорогу знания, то он больше не ответственен за то, что может случиться с теми, кто входит с ним в контакт. Ты должен был навестить его тогда, когда узнаешь достаточно, чтобы защитить себя; не от него, но от той силы, которую он сконцентрировал и которая, кстати, не принадлежит ни ему и никому другому. Услышав, что ты мой друг, Висент заключил, что ты можешь защитить себя и сделал тебе подарок. Вероятно, ты ему понравился, и он сделал тебе великий подарок, а ты не воспользовался им. Какая жалость.

24 мая 1968 г.

Я надоедал дону Хуану почти весь день, прося, чтобы он рассказал мне о подарке дона Висента. Я самыми различными способами показывал ему, что он должен учесть различия между нами; то, что само собой понятно для него, может быть совершенно невоспринимаемым для меня.

– Сколько растений он тебе дал? – спросил он меня наконец. Я сказал – четыре, но в действительности я не запомнил. Тогда дон Хуан захотел узнать точно, что произошло после того, как я покинул дона Висента и до того, как я остановился у дороги.

– Важно количество растений, а также порядок событий, – сказал он, – как я могу тебе сказать, что это был за подарок, если ты не помнишь того, что случилось.

Я безуспешно пытался визуализировать последовательность событий.

– Если бы ты помнил все, что случилось, – сказал он, – то я, по крайней мере, мог бы тебе сказать, как ты отбросил свой подарок.

Дон Хуан, казалось, был очень расстроен. Он нетерпеливо торопил меня вспомнить, но память моя была совершенно пуста.

– Как ты думаешь, что я сделал неправильно, дон Хуан? – сказал я просто для того, чтобы продолжить разговор.

– Все.

– Но я следовал инструкциям дона Висента буквально.

– Что ж из этого? Разве ты не понимаешь, что следовать его инструкциям было бессмысленно?

– Почему?

– Потому что эти инструкции были для того, что умеет видеть, а не для идиота, который вырвался из ситуации, не потеряв свою жизнь только благодаря везению. Ты приехал повидать Висента без подготовки. Ты ему понравился, и он сделал тебе подарок. И этот подарок легко мог стоить тебе жизни.

– Но зачем же он дал мне что-то столь серьезное? Если он маг, то он должен был бы знать, что я ничего не знаю.

– Нет, он не мог этого увидеть. Ты выглядишь так, как будто ты знаешь, но в действительности ты знаешь не много.

Я сказал, что искренне убежден, что нигде ничего не строил из себя, по крайней мере, сознательно.

– Я не это имею в виду, – сказал он, – если бы ты что-то из себя строил, то Висент увидел бы это. Когда я вижу тебя, то ты выглядишь для меня так, как если бы ты знал очень многое, и, однако, я сам знаю, что это не так.

– Что я, казалось бы, знаю, дон Хуан?

– Секреты силы, конечно; знание брухо. Поэтому, когда Висент увидел тебя, то он сделал тебе подарок, а ты действовал с этим подарком, как собака действует с пищей, когда брюхо ее полно. Собака ссыт на пищу, когда она не хочет больше есть, для того, чтобы другие собаки не съели ее. Так и ты поссал на подарок. Теперь мы никогда не узнаем, что имело место в действительности. Ты многое потерял. Какая жалость.

Некоторое время он был спокоен. Затем передернул плечами и улыбнулся.

– Нет пользы от жалости, – сказал он. – Подарки силы встречаются в жизни так редко; они уникальны и драгоценны. Возьми, например меня; никто никогда не давал мне таких подарков. И я знаю очень немного людей, которые когда-либо получали такой подарок. Бросаться чем-то столь уникальным – стыдно.

– Я вижу, что ты хочешь сказать, дон Хуан, – сказал я. – Есть ли что-либо, что я могу сделать, чтобы выручить подарок?

Он засмеялся и несколько раз повторял: «вернуть подарок».

– Это звучит здорово, – сказал он, – мне это нравится. Однако нет ничего, что бы можно было сделать, чтобы вернуть твой подарок.

25 мая 1968г.

Сегодня дон Хуан потратил почти все время на то, чтобы показать мне, как собирать простые ловушки для маленьких животных. Почти все утро мы срезали и очищали ветки. У меня в голове вертелось множество вопросов. Я пытался говорить с ним, пока мы работали, но он пошутил, сказав, что из нас двоих только я могу одновременно двигать и руками, и ртом. Наконец, мы сели отдохнуть, и я взорвался вопросами:

– Что это такое значит видеть, дон Хуан?

Он стал говорить о видении, как о процессе, независимом от олли и от техники магии. Маг было лицо, которое могло командовать олли и, таким образом, манипулировать олли себе на пользу. Но тот факт, что маг командует олли, не означал, что он может видеть. Я напомнил ему, что он говорил раньше, что невозможно видеть, если не имеешь олли. Дон Хуан спокойно заметил, что он пришел к выводу, что возможно видеть и не командовать олли. Он чувствовал, что нет никакой причины, почему бы не так; потому что виденье не имеет ничего общего с манипуляционной техникой магии, которая служит лишь для того, чтобы воздействовать на окружающих людей.

– Как это так, что техника виденья не воздействует на окружающих людей, дон Хуан?

– Я уже говорил тебе, что виденье – это не магия. И, однако же, их легко спутать, потому что человек, который видит, может научиться управлять олли и стать магом практически сразу, не затратив нисколько времени. С другой стороны, человек может научиться определенной технике для того, чтобы командовать олли и таким образом стать магом, и все же он может никогда не научиться видеть. К тому же виденье противоположно магии. Виденье дает понять неважность всего этого.

– Неважность чего, дон Хуан?

– Неважность всего.

Дон Хуан бросил весь этот разговор, сказав, что виденье, о котором он говорит, – это не простое смотрение на вещи и что мое непонимание произрастает из моей настойчивости говорить.

Несколько часов спустя дон Хуан опять вернулся к теме олли. Я чувствовал, что его каким-то образом раздражают мои вопросы, поэтому я больше не нажимал на него. Он тогда показывал мне, как делать ловушку для кроликов; мне надо было держать длинную палку и сгибать ее насколько можно сильнее, так, чтобы он мог привязать к концам палки шнур. Палка была довольно тонкой, но все же требовалась значительная сила, чтобы согнуть ее. Мои руки и голова дрожали от напряжения, и я почти выдохся к тому времени, как он привязал, наконец, шнур.