Отдельные мысли
Шрифт:
Человек обычно не дотягивается до солнца Истины, которую ищет; чувствуя это, ученые задирают нос, философы расправляют плечи, а поэты — крылья в попытке подняться над равниной Общественного Сознания — и падают, разбиваясь об острые скалы Неумеренного Практицизма или тонут в болоте Скептического Равнодушия.
Создавая свою сексуальную теорию, Зигмунд Фрейд несколько перестарался, и теперь в общественном подсознании не осталось места для других инстинктов.
Советы начинающему философу
Угнездившись в Вечности, не болтай зря ногами.
Не мельтеши с Природой Вещей: она этого не любит.
Вряд ли Истина свалится на тебя с неба: чаще она хоронится в подземелье, подальше от нескромных глаз праздношатающейся публики.
Не думай, что ты правильно понимаешь собственные мысли.
Выражая мысль в словах, будь бережен с нею: не уподобляйся мяснику, разделывающему теплую тушу.
В неустанных поисках глубины не забывай о том, что когда-то придется возвращаться назад, к людям.
За значением стоит смысл, за ним — тонкий смысл, за тонким — тончайший, а за тончайшим — Ничто, то есть полное отсутствие чего бы то ни было.
Главный враг философа — полнота бытия, особенно чужого.
В поисках подтекста не опускайся ниже номера страницы в книге.
Советы начинающему писателю
Не лезь без спроса в литературный процесс — там и без тебя тошно.
Сюжет романа должен быть краденым, или в крайнем случае подаренным на день рождения.
Помни, что читатель гораздо умнее и опытнее тебя.
Имей в виду, что на сороковой странице повесть, если ее не закончить, превращается в роман.
Если сюжет умирает, не вози его в реанимацию.
Если почувствуешь, что за тобой стоит критик, загороди от него рукопись собственным телом.
Не читай классиков, иначе твое подсознание непременно займется плагиатом.
Обязательно работай над стилем: раз в неделю брейся, раз в месяц ходи в баню и раз в год — в парикмахерскую.
Усаживаясь за компьютер, помни: главное в прозе — это шрифт; однако не злоупотребляй курсивом, иначе остальное не прочтут вовсе.
Советы начинающему поэту
Если можешь выразить свою мысль прозой — выражай, и радуйся, что она вообще к тебе пришла.
Не старайся на слух отличить дактиль от анапеста: если это не дано от природы, все равно не получится.
Мужские рифмы придают стихам твердость, женские — уступчивость, дактилические — нескончаемость.
Если муза диктует тебе размер, поинтересуйся заодно и рифмой.
Если ушло вдохновение, посади попугая на метроном и ложись спать — чтонибудь стоящее обязательно приснится.
Учи греческий язык, иначе так и не узнаешь разницы между эросом и танатосом.
Рифма должна быть крепкой, как рукопожатие строк.
Обязательно пиши стихи о любви — иначе какой ты лирик?
Не переживай, если где-то захромает размер: что такое силлабо-тоническая система, все равно уже никто не знает.
Не отождествляйся со своим лирическим героем: что можно в стихах ему, нельзя в жизни тебе, и наоборот.
Держи себя в рамках: не исключено, что кто-то тебя прочитает.
Восточные афоризмы
Ученики спросили Ходжу Насреддина:
— Учитель! Что мы будем делать без тебя?
— Неужели вы думаете, что сейчас вы со мной? — удивился мудрец.
К Ходже Насреддину вбежал юный мистик.
— Учитель! — воскликнул он. — Разрушь скорее мой ум!
Ходжа крепко взял его за волосы и стал тянуть их вверх, пока на глазах ученика не выступили слезы.
— Теперь достаточно? — участливо поинтересовался Насреддин.
— Учитель! Чем больше я слушаю тебя, тем меньше мне хочется тебе возражать, — сказал ученик Ходже Насреддину. — Хитрая крыса моего эго завороженно слушает звук дудочки Божественной любви, поднесенной к твоим губам. Но что будет, когда ты перестанешь на ней играть?
— Я подарю ее тебе, — ответил Ходжа.
— Учитель! Я сделаю абсолютно все, что ты ни скажешь! — воскликнул в экстазе юный мистик.
— Забудь, пожалуйста, навсегда только что сказанные тобой слова, — предложил ему Насреддин.
— Учитель! — воскликнул юный мистик. — Я хотел бы умереть в тебе подобно тому, как семя умирает в ростке!
— Пожалуйста, — согласился Насреддин. — Однако имей в виду, что ответственность за судьбу нашего баобаба мы разделим поровну.
— У меня прекрасно получается любить природу и большинство животных, — сказал Ходже Насреддину ученик. — Но с людьми куда сложнее: когда я пытаюсь их полюбить, они всегда чинят мне препятствия.
— Вероятно, вначале нужно полюбить эти препятствия, — предположил мудрец.
К Ходже Насреддину пришел юный мистик и сказал:
— Любимый учитель! Помоги мне, ибо глубочайшие сомнения раздирают меня на части. Иногда я так люблю тебя, что любовь переполняет и захлестывает меня с головой — но тогда я совершенно не чувствую к тебе уважения и не могу у тебя учиться; а иногда ты для меня — высочайший авторитет, а я — само ученическое внимание, но не испытываю при этом к тебе никакой любви. Как мне быть?