Чтение онлайн

В 1953 году, через несколько месяцев после смерти Сталина, Александр кончил среднюю школу. Поскольку всю программу семинарии он освоил самостоятельно, то решил поступать в высшее учебное заведение. Последние годы сталинского правления были отмечены разгулом антисемитизма, поэтому его происхождение стало препятствием для поступления в Университет, и он избрал Московский Пушно-меховой институт, где мог со страстью заниматься биологией.

Будучи студентом, он продолжал самостоятельно изучать богословие, но теперь уже на уровне программы духовной академии. Начал писать краткую историю Церкви, но затем переключился на свою первую книгу и довел ее до конца: "О чем говорит Библия и чему она нас учит". В эту пору он сблизился с отцом Николаем Голубцовым (68) - старым прихожанином отцов Мечевых, служившим в одном из московских храмов. Это был человек образованный, сам дипломированный биолог, братья его были священниками, а сестры - монахинями. Все они были чем-то похожи на героев Достоевского. Отец Н. Голубцов был человеком демократическим и общительным, способным вести диалог с неверующими. Для Александра он являл собой тот же идеал священника, что и отец Серафим, каким он ему виделся по рассказам матери и тети. Александр выбрал о.Николая себе в духовные отцы (69). В 1955 году институт был закрыт и студентов переведи в соответствующий институт в Иркутск. Там Александр прожил три года. К его прежним увлечениям теперь добавились практические занятия - наблюдения за животными в тайге. Занимались студенты с интересом, и отношения между ними были приятельскими.

В первый год обучения, когда он еще был в Москве, во время скучных лекций Александр читал огромный труд отца П.Флоренского о Церкви, а чтобы это не было заметно, он ее разрезал на листочки. Его соученики не знали, о чем именно шла речь в этой книге, но их это не печалило. Александр всегда был хорошим товарищем и всегда принимал участие в их деятельности, поэтому они не видели ничего дурного в том, что он интересуется "высокими материями". В конце концов каждый имеет право на свое хобби. На втором курсе он начал делиться своими мыслями с некоторыми студентами. Одни подозревали, что он во власти каких-то религиозных идей, а другие считали его буддистом. На третьем курсе, что он православный, знали уже все . По приезде в Иркутск он познакомился с епископом (70) и стад выполнять для него разные поручения. Ему постоянно приходилось бегать из института в церковь, которая находилась как раз напротив, делал он это открыто, и к этому его товарищи относились спокойно. Вспоминая об этом, отец Александр скажет позже: вообразите себе, что бы произошло, если бы я в первый день после поступления в институт стал бы демонстративно креститься! Надо было их подвести мало помалу к пониманию того, что один из них может быть верующим.

Поезд "Москва-Иркутск". Александр Мень - второй справа.

В первый год своей жизни в Иркутске Александр делил маленькую квартиру с Глебом Якуниным, который позже станет одной из крупных фигур в борьбе за Религиозную свободу. Глеб был воспитан очень любящей и очень верующей матерью. В одно прекрасное утро, в возрасте 14 дет, когда мать и тетя разбудили его, чтобы вести в церковь причащаться, он им заявил категорически: "Делайте со мной что хотите, но я не пойду". С этой поры он почувствовал себя убежденным атеистом. В Иркутске начал с трудом освобождаться от влияния советской идеологии и находился в постоянных поисках. Прежде он встречал верующих лишь среди женщин, очень добрых, но без образования. Встреча с Александром способствовала его успешному возвращению к вере (71).

В 1956 году Александр женился на студентке Наталии Григоренко.

Это было время, когда открывалась новая страница в истории страны.

Примечания

39. В миру Сергей Симанский (1877- 1970).

40. Так называемая "двадцатка".

41. Епископ Афанасий Ковровский. Можно ли посещать храмы Московской Патриархии?
– Вестник РСХД, Э 106.1972, с. 92-97.

42. Два портрета.
– Ук. соч., с. 503.

43. Там же.

44. Это имя не надо путать с именем тети отца Александра.

45. А. Зорин. Ангел чернорабочий.
– Независимая газета, 10.09.91.

46. Большая Серпуховская уд., 38.

47. М. Вехова.
– Ук. соч., с. 190.

48. Напротив Плехановского экономического института, Стремянный переулок.

49. З. Масленникова.
– Ук. соч. с. 46.

50. Александр Белавин. Священник Александр Мень. В кн.: Памяти протоирея Александра Меня. Ук. соч., с- 29.

51. Интервью, с Ириной Быстровой.
– Московский комсомолец, 24.05.89.

52. Л. И. Василенко.
– Ук. соч., с. 166.

53. Прот. А .Мень. Письмо к Е.Н.
– Ук. соч., с. 185.

54. Николай Бердяев (1874-1948), Сергей Булгаков (1871-1944), Николай Лосский (1870-1950), Семен Франк (1877-1950).

55. Алексей Степанович Хомяков (1804 - 1860).

56. Неизданная автобиография, присланная автору в 1984 г.

57. Владимир Сергеевич Соловьев (1853- 1900).

58. Ф. Руло. Предисловие к книге: Владимир Соловьев. София и другие французские тексты: L' Age d' homme.
– Лозанна 1978, с.Х. (на французском языке).

59. Л. И. Василенко.
– Ук. соч., с. 171.

60. Там же, с. 170.

61. Ангел чернорабочий.
– Независимая газета, 10.09.91.

62. Интервью с И. Быстровой.
– Московский комсомолец, 24.05.89.

63. Прот. А. Мень. Письмо к Е.Н.
– Ук. соч., с. 185.

64. В Краснопресненском районе. Малый Предтеченский переулок, 2.

65. В миру Кирилл Вахромеев. См.: Памяти протоирея Александра Меня. Ук. соч. с. 264.

66. З. Масленникова.
– Ук. соч., с. 48.

67. Автобиография.
– Ук. соч.

68. Отец Николай Голубцов (1900-1963) служил в храме Ризоположения на Донской улице.

69. Прот. А. Мень. Письмо к Е.Н.
– Ук. соч., с. 185-186.

70. Владыка Палладий, в миру Павел Шерстенников,(1895-1976).

71. А. Э. Левитин-Краснов. В поисках нового Града.
– Тель-Авив, с. 225 - 226.

Начало служения

В феврале 1956 года состоялся XX съезд коммунистической партии, во время которого Хрущев, при закрытых дверях, прочитал свой знаменитый доклад о преступлениях Сталина. В течение нескольких недель содержание документа мало помалу распространилось среди населения. Весь мир, казалось, перевернулся. Тот, кого народ три года назад оплакивал как самого великого гения всех времен и народов, человек, который был обожествлен как ни один римский император, более, чем какой бы то ни было фараон или восточный деспот, человек, которого многие дети - он был объявлен их лучшим другом поистине почитали бессмертным, был, как оказалось, просто негодяем. Миллионы мужчин и женщин были освобождены из ГУЛАГа. Среди них был А.Солженицын, тогда совершенно неизвестный - он после нескольких дет лагеря был приговорен к пожизненной ссылке в Казахстане. Под руководством нового Генерального прокурора СССР Руденко судебная власть была реорганизована. Цензура разжала свои объятия. Были восстановлены контакты с внешним миром. Этот период вошел в историю под названием оттепели; паковый дед лопнул, начал двигаться, но еще не растаял. Положив конец культу личности Сталина и массовому террору, Хрущев, однако, отнюдь не собирался уничтожать советскую систему. Напротив, он стремился ее реставрировать во всей идеологической мощи, говоря о возврате к "ленинским нормам". Не случайно поэтому через несколько месяцев после XX съезда венгерское восстание против коммунистического режима было потоплено в крови советскими танками, в 1958 году партия призвала к порядку интеллигенцию, открыв оскорбительную кампанию против Б.Пастернака, лауреата Нобелевской премии, за то, что он посмел разрешить публикацию за границей своего романа, герой которого высказывал критическое отношение к революции. И тем не менее, относительная свобода слова, осознание ужаса сталинизма, возвращение бывших заключенных вызвали известное брожение в обществе. По всей стране начались обсуждения и споры. В Москве, на площади Маяковского собиралась молодежь, читали стихи, и это приняло политический оборот. Тайно начали циркулировать журналы, напечатанные на машинке - так появилось то, что впоследствии будет названо самиздатом. В столице начало складываться нечто похожее на общественное мнение.

Моральная атмосфера страны начала изменяться. Название произведений, нашумевших в ту эпоху, даже если их литературные качества и были слабыми, знаменательны: они говорят об "искренности", намекают на отказ личности от того, чтобы ею продолжали пользоваться как "рычагом", утверждают, что человек жив не "хлебом единым".

Тогда же начался возврат к ценностям, которые с яростью уничтожали после революции. Надежда Мандельштам, вдова замечательного русского поэта Осипа Мандельштама, погибшего в ГУЛАГе, воссоздает это в своих мемуарах, где блестяще анализирует эволюцию менталитета в России на протяжении этого века. Сменились поколения. Новые были не так запуганы. Невозможно было убедить их в том, что их отцы поступали правильно, они больше не верили, что все дозволено (72). Один из героев Солженицина вспоминает жуткие стихи, которые дети учили в школе: "Мы достаточно долго любили,

и хотим, наконец, ненавидеть!" "А надо бы совсем наоборот. К чертовой матери с вашей ненавистью, мы наконец хотим любить!
– вот какой должен быть социализм (73)". Эта переоценка ценностей только начиналась.

Теперь уже больше не говорили, что нельзя сделать яичницу, не разбив яиц, но еще верили в возможность поджарить коммунистическую яичницу, иначе говоря, построить коммунистическое общество. Молодежь на площади Маяковского думала, что для этого достаточно избавиться от последствий сталинщины и вернуться к "чистоте" Ленина и его сподвижников. Герой Солженицына бесспорно шел дальше, говоря о "нравственном коммунизме". Так или иначе, мечтали о "коммунизме с человеческим лицом", о котором потом возвестят лидеры Пражской весны в 1968 году.

Верующие тоже почувствовали результаты десталинизации, - начали возвращаться многие священнослужители, однако, они были так измучены перенесенными испытаниями, что пользоваться обретенной свободой им оставалось недолго. Отец Иеракс обосновался в маленьком домике во Владимире и умер в 1959 году. У отца Петра Шипкова хватило сил вновь взять приход и даже довести до конца реставрацию своего храма, но умер он в том же 1959 году. Владыка Афанасий умер на несколько лет позже, в 1962 году. Но до самой смерти гражданские власти не разрешали ему служить в местной церкви (74).