Отец Мнужен
Шрифт:
Шаповалов сидел на солнышке и думал о предстоящей операции, которая может не дать положительного результата, и тогда он калекой останется на всю жизнь. Может, в деревню свою махнуть, преподавателем стать? Женщинам такой не нужен, думал бедолага…
– Что ты сказал? На операцию не поедешь? Зря усилия тратить? Поди сюда, Леша, помоги мне! Прищепки тебе на шею повешу, мне удобнее будет. Нагнись, вот. Ко мне подходить будешь и нагибаться в нужный момент, понял? Начали! Всю морду мне своей щетиной расцарапал, а так лучше выглядишь! Глаза прикрой, вижу куда заглядываешь, бесстыдник! Все будет хорошо, Леша, поверь мне. Конечно, можно поцеловать меня, вот чудак, спрашивает такое. Еще, еще чуть-чуть, а теперь моя очередь, нагнись, повисла я…
На вокзале провожали друзья его, врача благодарили за человечность, Вирский сообщил тихо другу, что Даша ребенка ждет, и крестный должен вернутся здоровым. Цветковы пожелали ему успеха и скорого возвращения.
*
Операция в Одессе длилась более трех часов, болезненной была, но, как заверил хирург Камышев, прошла успешно и надеяться надо на лучшее. После двухнедельной адаптации и длительных тренировок рук, Алексея домой отправили, пообещав восстановление правой руки полностью и частично лишь левой. Он доволен был результатом и вечерним поездом отправился. Поздно ночью, в районе одиннадцати, домой добрался, настроение бодрым было – вернулся! Вот и окна Любы еще светятся. Дорогу пересек быстро, в дверь постучался, решил повидаться немедленно.
– Хватит стучать! Кто там, заходите! Что, Леша? Здравствуй, с приездом! Заходи, не смотри на меня, расклеилась я. Недавно приболела... если можно так сказать. Вот видишь, Леша, операция успешно прошла, как и говорила. Да и толковать не стоит обо мне, залетела я. Что не поймешь никак? Помнишь, стригла когда бороду, прищепки доставала с груди у тебя и растаяла, забылась малость. Ты не причем, не смел ты такое сделать, и руки бездействовали у тебя. Я, и только я повинна в этом... Беременна я, понял, поэтому тошноты. Да, ребеночек там уже развивается, твой конечно. Радуешься чему? С ума сошел, просишь потрогать рукой живот мой, где... Но это... Зачем на колени встал? Руку и сердце предлагаешь мне?.. Постричь тебя надобно, колючий стал. Не тошнит меня более, Леша, но замуж согласна, ребенку отец нужен, очень даже. Нащипчикалась с тобой, Леша, тогда, забылись маленько, более не будем, правда?