Чтение онлайн

Потом борода растет вместе с мозгами, понимать начинаешь — кроме секса-то есть и другие примочки: домашний уют, место, куда хочется возвращаться, поддержка, забота о ком-то и регулярный секс без каждодневного поиска партнерши и утренней стадии охреневания. Сила любви теперь равна уровню вовлеченности в брак с двух сторон.

К сожалению, из-за занятости, частых командировок в боевые точки и, допускаю, тотального нежелания, здесь я в первом браке недотянул. Бытовуха, мать ее. Бывшая только сейчас оживилась, когда ей Прасковья все уши про Федерику прожужжала.

— Владь… — тянет по-Машински.

Улыбаюсь, как муравей, который сегодня вечером спрятался за плинтусом и размножается. Как вообще муравьи размножаются?

— Спишь? — спрашивает Федерика, шумно дыша в мое плечо.

— Нет, — улыбаюсь. — Лежу. Аппетит нагуливаю…

Хихикает возбужденно. У меня внизу снова аншлаг.

Как в сорок с лихером понимаешь, что втрескался?..

Прерывисто вздыхаю в темноте, прижимая к себе горячую фигурку и зарываясь лицом в мягкие волосы.

Да как, твою мать.

Просто понимаешь, что нравится она. Смотреть на нее хочется. Обнюхивать.

И шпилить только ее.

И никакую другую.

Даже если не дает, зараза, и резиновых афроамериканцев вместо тебя выбирает…

Даже если двери перед твоим носом — на клюшку.

Даже если штрафует за каждую сигарету и «блядь».

Блядь!

По хрену.

Сначала думал: ерунда все, но почти за месяц сексуального воздержания желание позвонить, к примеру Женечке, так и не появилось.

Это уже не шутки!.. Это уже серьезно!

— Мне с тобой хорошо, Влад, — признается Федерика доверчиво.

В сорок, извините, и это достижение. Спустить в унитаз свою корону и вот так признаться. После Паганини ее — тем более.

«Мне с тобой хорошо…»

— А мне без тебя плохо, — хриплю с улыбкой.

Что-то вроде признания в любви для взрослых. Безопасное. Рациональное. Но настоящее.

— Так переживаю за все, — доверяется.

— За что? — приоткрыв один глаз, кошусь на нее.

— Старой себя здесь чувствую. Девочки все молодые. Самая старшая — Есения — почти на пятнадцать лет меня моложе…

— Херня, — выдыхаю.

— Влад, — бьет ладонью под дых.

— Ну что? — ржу. — Ты вон какая…

— Какая?

— Потрясная!

— Да?

— Ага. Так бы и потряс, — одной рукой сжимаю грудь, второй шлепаю по ягодице.

— Влад, — смеется и дрожит от возбуждения.

Но, кажется, успокаивается.

— Ма-ма! — слышится из коридора.

— Твою мать, — подскакиваем оба.

Шухер.

Я впрыгиваю в шорты, Федерика натягивает сорочку и там же, у двери, встречает Машу в пижаме.

— Вы чего тут делаете? — вертит головкой в темноте.

— Мы… муравьев от вас отвлекаем, — придумываю на ходу, начальница бьет в бок. — Чтобы они, если что… все сюда шли. Нас кусали, а вас с Эльзой не трогали.

— Вау! Спасибо, — благодарит Маня и забирается к матери на руки. — А утло сколо?

— Еще не скоро, Маш.

— А килъзуху свалишь, Владь?

— Сварю. Утром, Маш!.. Обещаю.

— Это что еще такое? Опять сладкое? — моя итальянка взрывается.

— Каша пшенная это, — смеюсь. — Наш армейский жаргон. Быстро подхватила, атаманка.

— Ладно. — Федерика уносит Машу из комнаты. — Пойдем спать, смышленая моя.

Провожаю их и, отыскав в вещах пачку, спускаюсь вниз.

— Идем со мной, — говорю Пушистому.

Пробник тоже подскакивает. Тявкает.

— И ты… побежали.

Хорошенько пинаю переднее колесо бежевого «Форда» и спускаюсь на набережную.

Закуриваю и возвращаю зажигалку в брючный карман, пялясь вдаль. Рассвет близко, на горизонте никого.

Красота, конечно.

Ласточка…

— Мальчик, один тут отдыхаешь? — бубнит сзади Азиат.

— Здорово, Серега, — усмехаюсь, стряхивая пепел. Собаки отмирают, узнают. — Все спокойно?

— Да вроде… ничего подозрительного.

— А в Москве…

— Наблюдение у дома работает, там тоже все в порядке.

— Плохо. Плохо, когда все в порядке, Серега.

— Чего ж плохого?

— Значит, преступники затаились, готовятся… Надо тоже быть ко всему готовыми.

— Мы готовы. Че ты завелся?

— Бойцова я предупредил. Табельного у него с собой нет, но мужик Тимур крепкий. Остальные, слава богу, не в курсе…

— В курсе, — виновато вздыхает. — Девка эта, дочь Коновала. Узнала меня.

Ника?..

Жену Мороза мы как-то общими усилиями похищали у ее отца — криминального авторитета.

— Твою мать, — морщусь раздраженно. — Серега, ты тихо посидеть не мог?

— Я за кукурузой вышел, а тут она идет. «Здравствуйте, Сергей. Здравствуйте, Азиат. А я тоже кукурузу люблю… с солью».

— Эх ты, тоже мне… разведчик Кукуруза. Она ведь может Федерике рассказать… Пиздец будет.

— Все равно узнает, Влад. Рано или поздно все про тебя узнает.

— Это точно, — тушу окурок.

Во рту горечь.

Пиздец неизбежен…

— Ничто так быстро не пролетает как отпуск, — расслабленно произносит Есения, прикрывая лицо от солнца соломенной шляпкой и вытягивая ноги на деревянном шезлонге.

Подхватив сумку, ищу в ней крем с ударной дозой SPF.

Вокруг — картина. Бирюзово-синее море, желтый мелкий песок и огромные белоснежные чайки.

— Прошла еще только неделя, а ты уже вся извелась. И как с такой пессимисткой бедный Антоша справляется?.. — смеется Ника и загадочно переглядывается со своим серьезным мужем-мэром, восседающем в красных купальных шортах в пяти метрах от нас.

Смотря на эту парочку, всегда улыбаюсь. Сразу видно — Морозы самые беззаботные из всех нас, поэтому чаще всего проводят время только вдвоем: уезжают вдоль черноморского побережья на арендованном автомобиле или просто не выходят из своего домика до самого ужина.

Вздыхаю, потому что чувствую легкий укол зависти и перевожу взгляд на Влада.

Он сосредоточенно слушает Огнева и обстоятельно отвечает. Еле заметно улыбается. Надежный, понимающий, всегда позитивный. Выгоревшие, чуть вьющиеся от влажности волосы треплет ветер, внушительные плечи расслаблены, а на руке красуется браслет из зеленых и красных бусин — подарок Маши, который она выбрала сама в палатке у пляжа и купила на собственные деньги.