Чтение онлайн

— А дочь твоя как восприняла новость, или она не знает?

В голосе женщины слышится обеспокоенность, пусть она и пытается старательно это скрыть.

— Все переживаете? — поворачиваюсь к ней лицом.

Мало что могу разглядеть в приглушенном свете уличной лампы.

Только взгляд серьезный, направленный на меня.

В целом мне ее переживания понятны. Единственная внучка как никак, любимая внучка.

Я бы, пожалуй, тоже волновался.

— Переживаю,Володь, — подтверждает, даже не думая отрицать, — Кира у меня одна, я ей счастья желаю, и не хочу, чтобы ее семейная жизнь превратилась в борьбу за твое внимание, — говорит вполне логичные вещи.

— Саня обо всем знает и ничего против не имеет, единственная опасность, которая грозит Кире, это чрезмерная воодушевленность моей дочери предстоящей свадьбой, — у меня непроизвольно вырывается смешок, и я делаю еще одну глубокую затяжку.

— Даже так? — словно не это она ожидает услышать.

— Вы как будто удивлены.

— Ну, — она пожимает плечами, — я за свою жизнь всякое повидала, и плохое тоже, — заключает с какой-то философской отстраненностью.

— Антонина Павловна, я вам еще в прошлый раз сказал, что очень хорошо знаю свою дочь, и ничего кроме радости она по поводу моего отношения к Кире не испытывает.

Она несколько секунд молчит, упрямо глядя мне в глаза, и наконец кивает.

— Что ж, я рада это слышать, — улыбается, — а чего ж знакомиться не привезли Сашку-то твою? Не чужие чай, породнимся скоро, познакомили бы нас.

— Решили, что пока с вас достаточно потрясений, — уже откровенно смеюсь, — у вас еще будет возможность с ней познакомиться поближе, уверяю вас.

— Дай-то Бог.

— Она вам понравится, Сашка всем нравится, она у меня уникальная в этом плане.

— Ну, если она похожа на тебя, то несомненно, — соглашается Антонина Павловна, — а вообще, Володь, я тебе спасибо хочу сказать, — добавляет уже серьезно.

— За что?

— Да уж есть за что. За внучку мою, она впервые за много лет светится, глаза горят, такие перемены дорогого стоят. Со мной старухой возишься, есть за что, Володенька.

— Какая же вы старуха? — усмехаюсь, и не лукавлю ничуть, она фору молодым даст. — Да и потом, не то чтобы вожусь.

— И все же, — качает головой, — клиника эта не из дешевых, я хоть и старая, но слабоумием пока не страдаю, слава Богу.

— Антонина Павловна…

— Я уже много лет Антонина Павловна.

— Насколько много? — отшучиваюсь.

— Столько не живут, Володя, — понимает мою шутку, — я серьезно, Володя, правда. спасибо.

— Не за что, Антонина Павловна.

***

Кира

Я просыпаюсь еще до восхода солнца. В комнате стоит полумрак. Протерев глаза и потянувшись, поворачиваю голову и улыбаюсь. Володя спит рядом, придавив меня своей рукой и слегка посапывая.

Некоторое время смотрю на него спящего и понимаю, что вот таким должно быть утро. Рядом с ним.

Осторожно, чтобы не разбудить, убираю его руку и скатываюсь с кровати. Знаю, что уже не усну, а потому набрасываю на себя хранящийся в бабушкином шкафу халат для гостей, заматываюсь в него и выхожу из спальни.

Первым делом прислушиваюсь к звукам в доме. Со стороны кухни доносится едва слышный скрип.

Бабушка уже проснулась.

Щеки мгновенно опаляет огнем, прикладываю к ним прохладные ладони и делаю глубокий вдох.

Так, сначала умыться.

Проскальзываю в ванную, включаю холодную воду и первым делом несколько раз ополаскиваю лицо, приводя себя в чувства.

И чего я разволновалась? Это ведь бабушка. Уж она-то меня точно не осудит, не теперь. То, как она приняла новость о нашем решении пожениться — лишнее тому доказательство.

Даже вопросов задавать не стала. А к отношениям бабушка относится очень серьезно, Пашку она не знала, но уже заочно не одобряла.

И зачем я только о нем вспомнила.

Поморщившись, трясу головой, прогоняя это нелепое воспоминание.

Умываюсь, привожу себя в порядок и смотрю в зеркало.

Охаю и пальцами касаюсь припухших губ. Тут слепым надо быть, чтобы не заметить.

Мысленно возвращаюсь к сегодняшней ночи. Одного раза Богомолову оказалось недостаточно, как, собственно, и двух последующих. Я даже не помню, как вырубилась без сил.

Стоит мне только вспомнить его всепоглощающую жажду, как тело тут же откликается приятным покалыванием в низу живота.

Так, Кира, стоп. Остановись.

Как я и предполагала, бабушка уже успела проснуться. Я застаю ее на кухне, за замешиванием теста.

— Доброе утро, бабуль, — останавливаюсь у порога, зеваю.

— О, Кирочка, а ты чего так рано встала? — удивленно отзывается бабуля.

— Не знаю, проснулась.

— А жених твой?

— Володя еще спит, — улыбаюсь.

— Ну и правильно, пусть поспит мужик, — одобряет бабушка, — ну чего ты там встала, садись, — она взглядом указывает на стул.

— Тебе помочь? — спрашиваю, проходя на кухню.

— Еще чего, мне двигаться надо в моем возрасте, — хмыкает бабушка, продолжая месить тесто, — чебуреки буду жарить, — объясняет.

Ух. Чебуреки — это хорошо. А бабушкины — вообще отлично. Я как ни старалась, так и не научилась делать такие же. У нее они особенно сочные и тесто мягкое-мягкое, тает во рту.

— Бабуль?

— Что, Кирочка?

— Ты правда не против…

— Не против чего?

— Ну, — пожимаю плечами, — отношений наших, свадьбы. Не будешь говорить, что я тороплюсь и мне надо получше подумать?

— А ты хочешь, чтобы я это сказала? — уточняет бабуля, убирая тесто в пакетик.

— Если честно, как раз не хочу, — признаюсь открыто, — но и не хочу, чтобы ты не договаривала.

— Ох, внученька, молодая ты еще совсем, — улыбается и я улыбаюсь ей в ответ, — нет, Кира, я не против, прекращай уже себя накручивать. Хороший он у тебя, правильный, а насчет того, что торопишься… Мы с твоим дедом поженились почти сразу, а потом всю жизнь друг друга узнавали. А можно много лет прожить под крышей и ничего друг о друге так и не узнать, все это относительно, Кирочка, — в ее взгляде промелькает нечто напоминающее тоску.

— Ты скучаешь по дедушке, да?

— Скучаю, Кир, а как не скучать, я за ним, как за каменной стеной была. Такие как твой дед — штучные экземпляры. Жених твой, — она кивает в пустоту, — такой же, удивительно даже, как это он холостяком до таких лет дожил.

— Хороших щенками разбирают, да? — шучу, желая сбросить свое напряжение.

— Вот именно, Кирочка, — смеется бабуля, — Володя твой, видимо, тебя ждал.

— Да ну тебя, — отмахиваюсь, — я же серьезно.

— Я тоже не шучу. И вообще, Кирусь, что ты хочешь от меня услышать?