Чтение онлайн

Бездна разберет этих чародеев, как они умеют распознавать вещи. Но пламя, по мнению Богдана, должно было спалить оружие, оставив лишь искривленный от жара механизм, по которому вряд ли что-то можно понять.

Костер уже бушевал мощно и грозился перекинуться на окружающую его растительность. Воняло паленым, тело начало гореть и чадить, запах забивал ноздри, но оставалось сделать всего несколько штрихов.

Богдан вытащил из кострища горящее на одном конце бревно и приставил к сухому дереву, возвышающемуся поблизости. Еще несколько таких «факелов» было отправлено в лес. Он был уверен, что через небольшой промежуток времени разгорится пожар. Его пламя собьет со следа яснооких, которые здесь появятся. А уверенность Богдана в том, что они придут, росла с каждым мгновением.

Пора было убираться, он нутром чуял, что ясноокие вот-вот будут здесь. Богдан судорожно прикидывал, что нужно сделать дальше, вспоминал, как пробраться в город не через ворота, охраняемые стражей. Есть ли иные пути? Припомнилась пара подземных ходов под крепостными стенами, которыми пользовались немногие контрабандисты. Через них он и решил добираться до города. Да, грязно, мерзко, и запах там не самый приятный, но это лучше, чем встречаться с чародейскими прихвостнями у ворот. А ясноокие постоянно сторожили все основные проходы в город. Как отвлечь их? Он не знал.

– Папа, это же пожар, – пропищала Росения, смотря на отца, вырвавшегося из дыма, словно на демона.

– Да, в том и расчет. Это отвлечет их на какое-то время. Залезай на плечи.

Для кого делалась эта уловка, он умышленно не сказал. Не стоит лишний раз пугать девочку, ей и так сейчас безмерно страшно.

Росена подошла к отцу, тот присел, и она влезла на его плечи. Богдан прикинул, что дочка за последние годы набрала вес, и таскать ее уже не так просто, как трехлетнего карапуза. Но сейчас нужно было приложить максимум усилий. Как тогда, когда он вытаскивал раненых товарищей с полей сражений. Ведь они в доспехах весили ощутимо больше.

Он знал, что в озерцо впадает пара ручьев, и нужно уходить по руслу одного из них. Выбор пал на тот, что вел не напрямую к городу, пошире и с более каменистым дном. Сделать крюк в попытке обмануть тех, кто будет искать. На это и была надежда. Пускай думают, что к произошедшему здесь непричастны люди из Кракона. Пусть сложится впечатление, что весь этот беспредел и пожар устроили какие-то пришлые или, на худой конец, жители пригорода.

Вода в озере оказалась холодной, Росена ойкнула, когда та добралась до ее ног, но Богдан не собирался плыть и мочить одежду дочки. Он шел по грудь в воде, продираясь через камыши и держа в руке горящее полено. Добравшись до ручья за несколько минут, он вышел из воды, стараясь оставить как можно меньше следов. Импровизированным факелом ветеран поджег растительность на озере, та полыхнула быстро, поскольку камыш был сухой и занялся споро. Дальше он размахнулся что было силы, и закинул полено через озерцо к тому берегу, на котором уже разгорался немалый лесной пожар. Чертыхнулся – бревно упало в воду, не долетев до берега. Не рассчитал своих сил. Слишком далеко. Следом за поленом в воду отправился рюкзак.

Богдан повернулся к лесу.

– Вперед, вперед, лицо прикрывай руками от веток, как я учил.

Пересадив дочку с плеч на закорки, он так быстро, как только мог, пошел по руслу ручья. Вода достигала колен, и идти было тяжело. Ноги вязли, скользили по камням и глине, но он торопился, в то же время пытаясь оставлять как можно меньше следов. Богдан надеялся, что все его меры отведут глаза яснооким, а обычные стражники потратят некоторое время на то, чтобы понять, куда направился убийца, и разобраться в происходящем. Он рассчитывал, что у него получилось максимально запутать своих возможных преследователей, выиграть время. Ветеран не думал, что ему удастся избежать наказания, но рассчитывал, что времени хватит, чтобы посадить семью на корабль и отправить далеко за море, в безопасное место, в другую страну – времени должно было хватить.

Когда они удалились от озера на достаточное, по его прикидкам, расстояние, Богдан решил выбраться на берег. Ступая по камням близ воды на случай, если у идущих по следам будут собаки, он торопился вперед.

Солнце перевалило зенит, а план того, что делать дальше, обрастал новыми подробностями.

«Я возвращаюсь в город. Конечно же, ясноокие скоро будут у озера. Городской колдун точно заинтересуется этим случаем, пошлет своих подручных. Поэтому жене и дочери надо быстро убираться из Кракона. Деньги? Какие-то накопления у меня есть – Зоря и Росенка сядут на судно еще до заката. На любое, уходящее сегодня. А я? Останусь, чтобы в случае, если стража быстро поймет, что произошло и кто был у озера, задержать ее. Так у моих родных и любимых будет дополнительное время. Я для себя все решил. Мне придется остаться, слишком известная я персона. Меня могут найти, опознать, когда буду садиться на корабль. Возникнут вопросы. Фактически я – убийца, и должен ответить за преступление. А что до семьи, так опасаясь расправы, я выслал ее. Почему бы и нет? Все складывается. Я, как верный городу человек, совершивший преступление, не ухожу от правосудия, но прячу свою семью, опасаясь за них».

За себя он не переживал. В конце концов, воин прожил не такую уж короткую жизнь, событий в которой хватило бы на добрый десяток судеб поспокойней. Многие из его товарищей, те, кого Торба вчера назвал братством, погибли, и он видел это своими глазами. А ради дочери и супруги пожертвовать свободой или, может, жизнью, – дело достойное. Возможно, суд примет во внимание его заслуги и смягчит наказание. Что там говорить – он проклятый человек, совершивший, несмотря на все потуги стать лучше, столько зла на этом свете, что с ним можно и покончить. Да и ведовское проклятие из юности, как он теперь понимал, проявилось. Полностью ли? Возможно, это только начало, и лучше, чтобы близкие люди оказались как можно дальше от него?

«Бездна. Лучше принять все на себя, спасая любимых и давая им шанс убраться, – думал двигающийся через лес ветеран. – Ведь мы мечтали когда-то с Зорей о том, что уедем из Союза в разрозненные королевства, что в прежние времена были Империей. Они спасутся, а иного мне и не надо».

До города оставалось примерно половина пути, когда Богдан заговорил с дочкой.

– Росенка, красавица моя, – прошептал он прижимающейся к нему девочке. – Пообещай мне одно. Пообещай, что никогда, слышишь, никогда не будешь делать то, что сделала.

– Отец, а что... – она явно не понимала, и он перебил ее.

– Колдовство, дочка, чары. Ты умеешь творить их, это ни с чем не спутать. Пообещай мне, что никогда не сделаешь этого. Это погубит тебя, убьет нас всех. В магии нет ничего хорошего.

– Папа, но...

– Росения, – он выбрался, наконец, из ручья, осмотрелся. Сориентировался по солнцу и двинулся в сторону города, перебираясь через упавшие стволы деревьев и обходя бурелом. Благо подлесок оказался не сильно густой, и двигаться удавалось достаточно быстро. – Обещай мне! И запомни: колдовство – это смерть.

– Обещаю, – совсем тихо, почти неслышно проговорила она ему на ухо. – Обещаю.

– Зоря, собирайтесь! – Сильная рука ветерана толкнула дверь, он вошел в свое жилище, пропустив вперед дочку.

– Боги, Богдан, что с вами?! – жена, вышедшая встречать из комнаты, смотрела на них широко открытыми глазами.

Они застыли в прихожей. Грязные, оборванные, пахнущие канализацией, ведь именно через нее ветеран прошел, протащив на закорках дочку, чтобы не привлекать внимания яснооких и стражу у ворот. С одежды капала вода, сапоги промокли насквозь и хлюпали. Под ногами растекалась отвратительно пахнущая мутная лужа. Даже дворник, ворчливый дед, увидев их на входе в дом, обомлел. Только когда они прошли мимо, за спиной послышалось его постоянное и привычное ворчание.

Конечно же, по дороге они встречали людей, но путь от известного ему выхода до дома был достаточно коротким. Идти так было все же в разы безопасней, чем через городские ворота.

– Зоря, – Богдан подошел, обнял жену за плечи. Та дернулась в инстинктивной попытке отстраниться от смердящего и грязного мужа, но через мгновение осознала – что-то не так, и посмотрела на него. Она поняла: происходит нечто серьезное и, скорее всего, по-настоящему ужасное.

Росена стояла у двери, потупив глаза в пол. Пока они пробирались по городским кварталам, так, чтобы привлекать к себе меньше всего внимания, девочка молчала и повиновалась его просьбам беспрекословно. Отец думал поговорить с ней, но решил в последний момент, что тратить время на это – себе дороже. По этой причине первой целью его стало как можно скорее добраться до дома, а затем отправить дочку с женой подальше из города.