Чтение онлайн

И с каждым последующим разом, когда Богдан прокручивал мысли в голове, он все сильнее уверял себя в том, что дочка его спаслась. Так ему было спокойней, так он вновь обретал себя, находил некий смысл для дальнейшей жизни. Возможно, безумный, возможно, неверный, потому что именно так прислужники чародея могли найти ее.

Но со временем в этой камере без света и тепла он обретал новый путь, важный смысл жизни – отыскать Росенку и Зорю.

В таких думах он, полусидя-полулежа, пробыл в застенках какое-то время. Точно сосчитать сложно, да и поначалу он к этому не стремился, оказавшись совершенно разбитым после посещения ночью этого проклятого кабинета с двумя свечами и незримым истязателем.

И вот время пришло – замок на двери щелкнул, глаза резанул свет факела, показавшийся безмерно ярким в этой вечной тьме. Богдан услышал голос одного из стражников:

– Выходи!

Он с трудом выбрался из камеры, распрямиться оказалось сложно, все тело затекло, спину ломило, ноги и руки слушались с трудом.

К его кандалам пристегнули цепи, и повели по коридорам наверх...

Свет солнца ослепил Богдана после кромешной темноты подземелья. Вывели его по каким-то подземным коридорам и переходам в небольшой дворик, с трех сторон окруженный зданиями без окон, а с четвертой – стеной, выше человеческого роста, в которой имелась арка. Где именно в Краконе находится это место, даже он, опытный стражник, проживший в городе десяток лет, не имел ни малейшего понятия. Но некоторые соображения у него через пару мгновений появились. Тянуло запахом рыбы и прохладой, скорее всего, рядом текла река. Еще бы, ведь их должны грузить на корабль и отправлять на каторгу. Можно догадаться, что это портовый район. Вероятно, близ причалов, отведенных под нужды стражи Кракона и удаленных от торговых и рыболовецких доков.

Народу в небольшом дворике набилось много. Все в кандалах, сбиваются в кучки, жмутся друг к другу, с паникой в слезящихся на свету глазах. Его вывели одним из последних – было понятно, почему. Как только он появился, заключенные вокруг стали бросать на него взгляды, начинали шептаться за спиной. Никто не подошел к нему, наоборот, все сторонились, отходили, говорили так, чтобы он не услышал.

Богдан не удивился тому, что в спину ему бросают косые взгляды. Да, все же порой известность не служит добрую службу. Особенно – известность в качестве ветерана-стражника. Ему, бывшему блюстителю порядка, представителю законной власти города, было очень опасно оказаться среди разбойников, воров и прочих преступников. Доберется ли он живым до каменоломен или получит ночью в бок пару-тройку тычков острым куском стали? Все это зависело лишь от него. Сможет ли он сохранить бдительность и показать себя настолько опасным, что у этого отребья пропадет даже сама мысль о нападении на него?

Он осмотрелся по сторонам. Увидев двух яснооких, стоявших по углам дворика, Богдан ссутулился, опустил взгляд в землю, прикинувшись испуганным. Не спеша, как можно осторожней и спокойней, проследовал туда, куда ему указал конвой, и застыл на месте, привалившись к стене. Вокруг сразу же образовалось пустое пространство. Ну, точно, он здесь, как белая ворона.

Время шло, солнце всходило над горизонтом, поднимаясь из-за края земли все выше и выше, освещая благословенный многими и проклятый отринутыми Кракон. Они все стояли и ждали. Богдан чувствовал, как его буравили взглядом, полным злобы и ненависти. Да, дорога с этими душегубами будет явно непростой. Скорее всего, на первом из привалов или что их там ждет, его попытаются прикончить. Терять некоторым здесь совершенно нечего. И даже если он выживет, что ждет его там, в рудниках и каменоломнях? Там таких негодяев и душегубов сотни, если не тысячи. Каждый день опасаться за свою спину? Каждую ночь спать, ожидая, что вот-вот на тебя нападет некто? Кажется, времена молодости возвращаются во всей своей красе…

Но стоило отдать должное, не все здесь, в этом дворике, были прожженными злодеями. Нет. Богдан всматривался в лица. За свою жизнь он повидал много разных людей – храбрых и трусливых, негодяев и праведников, хотя, бездна, последних он мог пересчитать по пальцам одной руки. Бугай немного разбирался в людях и в том, чего они стоят, и что из себя представляют. Примерно половина из собравшихся здесь выглядела вполне обычно. Они переглядывались, стояли неуверенно, сбивались в кучки по три-пять человек. Кто-то украл по глупости, попался, а расплатиться – так бывало часто – нечем, вот и оказался здесь. Не от хорошей жизни люди начинают воровать. Кто-то, того хуже, выпив лишнего, посмеялся в кабаке над ясноокими или сказал, что чародеи все на одну масть – ублюдки, лжецы и чернокнижники, да и жечь их надо бы на костре. Много болтал, донесли и вот он здесь. Кто-то занимался денежными махинациями, даже не думая о том, что человека можно убить ножом, мечом или еще каким-то способом. С этими господами всегда было сложнее. Обводил городскую казну и ее службу надзора вокруг пальца, не платя необходимые подати? За это карали жестко, почти так же, как за измену или убийство. Ведь ты крал у Кракона, а это было недопустимо. За такое могли даже прилюдно казнить, если вина оказалась значительна, а человек – не просто исполнитель, а сам разработал некую схему обхода устоявшихся законов. Казнили обычно, так сказать, в назидание. Но за мелкие проступки вполне сулила каторга. Скорее всего, здесь еще имелись люди, попавшиеся по глупости, ложному доносу, чьей-то подлости и прочим, не очень приятным делам. Их можно было отличить по манерам, по глазам, по жестам. Менее уверенные, более скованные с потупленным взглядом – вот они, их все же оказалось большинство. Этих мошенников, потерянных людей, совсем недавно бывших важными персонами в обществе. Прочие воры, разбойники, душегубы, члены запретных культов – держались лучше, значительно лучше. Они знали, на что шли, и что сулило то или иное преступление. Такие были тертыми калачами и прожженными парнями.

Скоро всем заключенным раздали одинаковую мешковатую одежду, похожую на обычные рабочие робы, а также плащи с глубокими капюшонами. Приказали одеться, запахнуться, и тут Богдан понял, для чего это было сделано. Ведь их в кандалах поведут через город, недолго, портовые причалы где-то рядом, но прямо к ним катакомбы не вели. Так вот, плащи с капюшонами должны были скрывать лица каторжан. Все они теперь – безликие отщепенцы, враги Кракона и рода людского. Предатели, обязанные искупить свою вину тяжким трудом, кровью и потом.

Всех их сковали вместе, чтобы шли единой процессией, но не вплотную, на тот случай, если один совершит неверный шаг, оступится, свалится и повлечет за собой падение остальных. Явно вести их хотели быстро, без проволочек, но и с максимально возможной безопасностью и обезличенностью. Чтобы даже мысли о побеге не возникло.

По команде ворота в стене открылись, и каторжане двинулись вперед, подгоняемые окриками конвоиров.

Дорога до корабля шла через высокие складские строения и действительно оказалась недолгой. Немногочисленные встречные люди шарахались от процессии в страхе. Тех, кто мешкал, не успевал отойти или впадал в ступор, стража разгоняла окриками и – Богдан был уверен в этом – при малейшей вероятности непослушания, а тем более проявления агрессии, нападения на конвой, охрана применила бы арбалеты и копья. А также чародейство, ведь ясноокие тоже входили в охрану.

Сторожили их хорошо. Десяток вооруженных воинов и два прислужника чародея – на более полусотни заключенных. Тут даже если замыслить побег, шансов никаких. Кандалы на руках и ногах, да и стража смотрит в оба. Юркнуть в подворотню не даст цепь, и даже если каким-то чудом умудришься от нее избавиться, тут же словишь арбалетный болт или, что хуже, ясноокий займется тобой. Разве что организованное нападение отряда в пять, семь, а лучше десять опытных человек, возымело бы какой-то толк. И то очень сложно оценить, на что способны были ясноокие, и сколько людей потребовалось бы, чтобы совладать с ними.

К тому же – все в плащах, и неясно, кого конкретно вытаскивать. Ведь в случае внезапного безумного налета на стражу среди каторжан начнется паника.

Порт встретил их холодным порывом ветра в лицо. Широкая река, на которой стоял славный Кракон, разлилась перед ними в своей красе. Слева возвышалась башня и крепостная стена, уходившая на юг. Мутные воды Краки мерно текли на запад, неспешно перекатывались волны под несильными порывами ветра. Слышались их монотонные удары о причал, всплески, брызги.

В ноздри бил отвратительный запах тухлой рыбы и нечистот. Они вышли к самой западной части реки, проходящей через город. Все, что вырабатывал Кракон, вся грязь, мусор, экскременты, все, что сливалось в реку, достигало здесь предельных концентраций.

Пристань окружали здания. А именно ту часть, куда они вышли – приземистые, длинные каменные сооружения, практически без окон и с одной дверью. Склады. Дальше, если смотреть вверх по течению, здания начинали расти ввысь, и там уже вовсю кипела жизнь.

Богдан знал эти районы. Там располагалось несколько трактиров и постоялых дворов для моряков и гостей. И там же, в центре города, был построен могучий каменный мост через реку, движение по которому почти никогда не прекращалось. Это было величественное строение, соединявшее правый и левый берега Краки. Торговая артерия, с помощью которой грузы с южных границ Союза шли на север и наоборот. Этот мост стал основной достопримечательностью города. Были еще несколько паромных переправ и лодочников, работающих на перевозке, но пользовались ими преимущественно краконцы.