Чтение онлайн

Будет ли кто-то искать тела и проверять? Глупо, ведь гидры сделали свое дело. Вообще Богдану, сейчас пробирающемуся в составе колонны товарищей через лес, казалось, что операция, проведенная по его спасению, практически идеальна и безупречна. Только магия, вмешайся она, могла бы что-то прояснить, но это уже не удел простых смертных – понять, на что способны колдуны.

Через несколько часов темп марш-броска ощутимо снизился. Торба, идущий вторым, пыхтел как паровоз, пот катился с него градом, и это при том, что они двигались без привычного воинского снаряжения и доспехов. Богдан стал замечать, что, несмотря на прошлый боевой опыт и все те ужасы, через которые они прошли вместе, его старые товарищи ощутимо потеряли форму. Раньше отряд с подобной нагрузкой и таким темпом мог бы двигаться день, ночь, затем еще день, если нужно. Если от скорости зависят чьи-то жизни. Таким сейчас оставался лишь он один, постоянно тренирующийся. Все же мастерство да опыт и крепость тела – вещи разные.

– Браток, ты уверен, что мы идем, куда надо? – Злой, замыкающий процессию и выглядевший по сравнению с остальными ветеранами достаточно бодро, постоянно озирался, словно голодный зверь, вглядываясь в окружающее пространство и что-то ища.

За время движения они несколько раз меняли направление, примерно половину всего пути двигались вдоль ручья и три раза его пересекали. Богдан понимал, что такие ухищрения нужны, чтобы преследователи сбились со следов. Стоило ли так делать? Лишняя осторожность не помешает.

Торба остановился, уперся руками в колени. Ему, грузному, крупному мужчине, было сейчас тяжелее всех, хотя он и славился своей выносливостью раньше.

– Так, передых, дальше пешком.

– Да, стареем, – Левша понял, что привал организовали без его ведома, но возмущаться не стал. Остановился и сразу, не раздумывая, завалился в траву.

– Ты чего творишь, нож те в печень! Вставай, браток, вставай, нечего валяться, – гневно зыркнул на него Злой. – Завел нас, бездна пойми, куда.

Левша с ворчанием поднялся и нашел упавшее бревно, примостился на него. Хромой, недолго думая, уселся рядом и начал массировать колено. Лицо его слегка кривилось, боль в ноге, как и десятилетие назад, досаждала ему при переходах. Остальные остановились и, выбрав места поудобнее, отдыхали. Остались стоять Злой, Торба и сам Бугай. Последний особо не чувствовал непереносимой усталости, но отдыху был благодарен. Практически бессонная ночь и работа на веслах изнуряли, но тело, закаленное годами боев, походов, тренировок, лишений и испытаний, могло выдержать еще многое. Если это потребуется.

– С пути сбились, бездна побери, – лицо Злого не выражало ничего хорошего. Он расхаживал из стороны в сторону, ворчал что-то себе под нос. – На восход сильно загнули.

– Если и так, что с того? – выпалил пыхтящий Торба.

– Крюк, браток, крюк. Мы так к ночи только к дороге выйдем. А может, и дотемна не дойдем.

– Плевать. Пара часов. Хф... – тяжелый вздох сбил речь грузного ветерана, а рука инстинктивно поправила заплечный мешок. – Мы тут следы путаем или как? Левша, что молчишь?

– Думаю, если сбились, то самую малость, – ответил тот.

– Верно, браток, и то верно, – Злой, смирившись, усмехнулся и хлопнул Богдана по плечу. – А ты, Бугай, смотрю, мужик здоровый, как всегда. На то оно и кличка такая. Верно? Это мы, деды, вон, пыхтим все. Особенно этот.

Он с усмешкой уставился на Горыню.

– Поговори мне, – проворчал тот в ответ, вытирая потное, разгоряченное и красное лицо тряпицей.

Богдан лишь плечами пожал. А что он мог ответить?

– Ты нам это, расскажи, дружище, как тебя угораздило-то так влететь, по самые уши, да в дерьмо? – Злой продолжал расспрашивать, и Бугай почувствовал, что взгляды всех сейчас устремились на него.

– Ну, пока дух переводим, начну, – он постарался встать поровнее и осмотрел своих товарищей. – Даже не знаю, как сказать-то, – Богдан сделал паузу, размышляя, что стоит говорить, а что нет. – Человека я убил.

Повисла тишина, прерванная смешком Мелкого.

– Одного?

– Ну да, – Богдан понимал, что звучит это по-настоящему глупо. За время их совместных деяний, десять лет назад, людей приходилось убивать многих и часто. Да и работа стражником – это тоже кровь и смерть. А сейчас у них позади больше пяти десятков погибших по их вине людей.

– И что, убивец наш, душегуб проклятый? – ухмылялся Мелкий. – Неужто нынче за такую ерунду стражника, ветерана вначале в подвал глубокий сажают, а потом кандалы цепляют, да на каторгу везут? Э?

– Ерунду? – Богдан хотел было поспорить, но понял, что это сейчас, действительно, бессмысленно.

– Ты ж не благородную девицу кокнул, как я понимаю?

Помолчав секунду, собираясь с мыслями, Бугай ответил:

– Кмета какого-то. Но дело не только в том, что человека убил, – повисло молчание, товарищи ждали с некоторым непониманием на лицах, а говоривший не знал, как верно передать словами случившееся.

– В общем, так... Дочка моя, Росена… – повисла очередная пауза. – Ведьма она, в общем.

Лица слушателей посерьезнели. Сказанное действительно настораживало и пугало.

– Дела… – прогудел стоящий слева Торба, первым пришедший в себя от таких откровений.

– Нож мне в бок, теперь кое-что сходится, – лицо Злого скривилось, и он сплюнул.

– Да что там сходиться у тебя может? – проговорил, смотря на него, Хромой, который до этого лишь тихо слушал. И Злой промолчал в ответ, не стал устраивать перебранку, что было на него не похоже. А тот продолжил:

– Ты детей не имел, не терял. А здесь дело такое, сложное, отцовское. Давай, Богдан, по порядку. – Грустные глаза товарища смотрели на отца, потерявшего дочь, и тому показалось, что в них виднеется некое сопереживание. – Рассказывай дальше, что да как. Мы ж тут все свои. Забрали ее?

– Не знаю...

После короткой паузы он откровенно поведал все, что произошло с того самого злополучного утра, когда они с Росенией в лес отправились. Все, без утайки, от начала и до конца. И про поход, и про танец, и про убийство, и, само собой, про то, что потом было. Отправка родных, арест, застенки, пытки, поход на веслах.

Товарищи не перебивали, слушали. Мелкий тихо бранился, так, чтобы Бугай на него не отвлекался. Видимо, ситуация не располагала к тому, чтобы в обычной своей манере подшучивать над ней. Злой пару раз сплюнул и крепко выругался, когда дело до рассказа о пытках дошло. Болтун, как обычно, молчал. Хромой по-настоящему сокрушался в самые тяжелые моменты истории, качая головой. Остальные слушали с толикой понимания и негодования.

– Ладно, – промолвил Торба, когда рассказ завершился. – Тяжела история, но в дорогу пора. Пойдем пешком, хватит бегать.