Чтение онлайн

– Меня связали, – она дернулась, инстинктивно ловя ртом воздух, хотя даже не начала еще задыхаться. – Я не хотела. Я просила. Чтобы ее не мучили. Поэтому связали. Я была против.

Брови ветерана от удивления поползли вверх. А стоящий над ними Злой проворчал что-то непристойное и сплюнул.

– Она носит под сердцем жизнь, – выпалила остроухая.

Бугай молчал, но руку от горла убрал.

– Мы убили там всех, вели ее, чтобы говорить. Чтобы допросить, – затараторила остроухая, ощутив, что монолог движется в верном направлении. – Она не сказала ничего, что было нужно нам. Там, сразу и здесь. Анион, – она смешалась, явно подбирая нужное слово, – наш главный, начал мучить ее. Я знала, что она носит дитя. Все это понимали. Это видно. Я сказала против.

– Я тебе не верю, – спокойно проговорил Бугай.

Конечно, в ее словах имелось некоторое зерно истины. Они, люди, слишком мало знали о культуре эльфов, считая их бедствием и напастью, кровожадными убийцами и ублюдками, которым не свойственно хоть что-то человеческое. Но на самом деле о них практически никто ничего не знал наверняка, кроме того что племена их живут на юге, за границей людских земель, принадлежащих Союзу Вольных Городов. Также общеизвестно, что несколько десятилетий, может, даже сто или больше лет назад, произошла ужасная, долгая война. По сравнению с ней междоусобицы колдунов, закончившиеся чуть более полутора десятилетий лет назад и повлекшие буйство всяких культов, появление чудовищ и прочие невзгоды, – так, мелочи. Остальные знания об ушастых – лишь легенды и мифы. Союз не торговал с остроухими, не вел каких-то иных отношений. Они не обменивались послами. Все, что простой люд знал об эльфах, шло из сказаний об ужасах той древней войны, живых свидетелей которой не осталось. Исключением были самые могущественные и опытные колдуны, выжившие во время усобиц. Но их тоже проредила война, и то, какие из старых магов теперь стали городскими чародеями, простым смертным было неведомо.

– Человек, – продолжила эльфийка. Изъясняться ей было достаточно сложно, она слегка путалась, – я говорю правду. Зачем еще моим родичам связывать меня? Из-за чего бы ты связал своего? Поверь, мы не убиваем зверей, носящих потомство, мы не ловим рыбу в сезон нереста. Жизнь есть жизнь, какой бы она ни была.

– Либо ты лжешь, либо твои дружки – исключение, – усмехнулся Бугай. – Они изуродовали ее. Что будет с ней и ребенком, мне не ведомо.

– Верховные говорят, что вы, люди, – она сбилась, – как сорная трава.

– Вот как, сука, – хмыкнул за спиной Злой. – Сорняки, значит.

Но из сердца Богдана недоверие, как ни странно, уходило с каждым словом эльфийки. Ему все меньше хотелось причинять ей вред. В старых сказках остроухие напоминали саранчу, налетавшую с юга и пожиравшую целые поселки, города, крепости. Ушастые топили в крови государства. Половина королевств, бывших некогда империей, оказались захвачены их армией и уничтожены. Союза тогда и в помине не было. Все, кто в те времена жил на этих землях, первые переселенцы, перевалившие через горы перед вторжением остроухих, погибли. Лишь после долгой, кровопролитной войны при помощи колдунов и их магии людям удалось загнать эльфов обратно в непроходимые, дремучие леса на юге. Проложить более-менее четкую границу, за которую эльфы не высовывались больше сотни лет. Но сейчас, говоря с этой ушастой, Бугай начинал понимать, что либо она мастерски обводит его вокруг пальца своими словами, либо люди и эльфы достаточно похожи. И стоит узнать о них побольше. Ведь они враги.

– Что ты с ней возишься, браток, – не выдержал Злой, прервав повисшее молчание. – Путь впереди неблизкий, пора ее кончать. Пускай узнает, что сорняки опасны для комнатных растений.

Эльфийка дернулась, но Богдан ничего не ответил товарищу и продолжил расспросы.

– Как видишь, мои друзья не так разговорчивы, как я, и не так терпеливы. От того, что ты нам еще скажешь, зависит твоя судьба. Думаю, ты это понимаешь. – Он оценивающе глянул на нее, потом продолжил:

– Говори, что вам было нужно от нее?

– Она, – эльфийка отвечала сбивчивым голосом, – она знает многое о ваших жилищах. Нам тоже нужно это знание. Вы – воины, мы – воины. Мы напали на ваши земли. Нам нужно больше знать о враге, чтобы воевать.

– Фермер тяпку для сорняков с умом подбирает. Нож мне в бок, браток, она дело говорит, – хмыкнул стоящий за спиной Злой. – Но откуда жене нашего богатея что-то знать? Она же баба!

Богдан не согласился бы с товарищем, поскольку супруга Князя, насколько он помнил, принадлежала к хоть и обедневшему, но знатному и древнему аристократическому роду. Борыничам удалось посвататься к ней как раз из-за некоторых финансовых проблем ее семьи. Но деньги – это далеко не все. Древний аристократический род имел более ценный ресурс – связи и знания. Возможно, доступ к какой-то библиотеке, а может быть, даже перспективу аудиенции у городского чародея. Кто знает…

Сказанная Злым фраза не адресовалась эльфийке, но она все же на нее ответила:

– Я не понимаю, что вы о ней говорите. Кнес? Жена? Она точно знает очень многое о ваших вождях. Она с ними связана. Знает о ваших владыках, о тех, кто сидит в башнях и правит вами. Тех, кто повелевает стихиями и самой жизнью. О тех, кто извращает природу и истинный ход вещей. Она знает о том, откуда у них сила. Я не лгу, мои слова имеют подтверждение, у нее в повозке был ящик, там, – она вновь запнулась, – там, не знаю, как по вашему языку это будет. Там в нем источник, пища безумия... Нет, не то, вода хаоса... Не так... Там, наверное, так вам понятнее будет, там – сила ваших колдунов.

– Что? – Богдан слушал, не перебивая, но не понимал, что она такое говорит. Сундук с источником власти? Источником силы, хаоса, безумия? Что за бред она несет? Золото? Драгоценные камни? На чем еще могла держаться власть, как не на деньгах? Да и башни? Аристократы жили в поместьях и замках. Или речь идет о чародеях? Но не они правят Союзом, а городские муниципалитеты, в которых собираются аристократы – решать важные дела и назначать губернаторов и градоначальников.

– Да, есть сундук, – с поляны подал голос Левша. Он продолжал рыться в вещах, осматривая заплечные мешки и прочее снаряжение. – В нем какие-то флаконы.

– Флаконы? – Богдан поднялся, они со Злым переглянулись в недоумении.

Несмотря на то, что товарищи хотели получить ответы, вопросов становилось все больше. Эльфийка, лежащая и переставшая пытаться выбраться из пут, продолжала:

– Мы взяли жидкость, чтобы сохранить, показать нашим верховным, показать даханам.

– Даханы? Это еще кто? – проворчал Злой, скривив лицо.

Хромой шел к ним, двумя руками неся сундучок. Небольшой, красиво отделанный, окованный, достаточно прочный с виду.

– Вот. Ушастая не врет, по крайней мере, в этом.

Сундук оказался у их ног, вне досягаемости остроухой, а Хромой протянул Злому один из находившихся внутри флаконов. Стеклянный небольшой сосуд, явно дорогостоящий, выполненный в вычурном стиле из цветного стекла. И там, в ящике, стояло еще четырнадцать таких, проложенных мягким войлоком и опилками, явно для того, чтобы ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах, даже упади поклажа из кареты, не разбить их. А за толщей стекла переливалась какая-то алая жидкость.

– Кто-то знает, что это за дерьмо? – проворчал Злой, уставившись на эти зелья. Поднял поданный ему флакон, посмотрел сквозь него на солнце.

– Это отвратительная вещь. Сок ваших детей, – проговорила с земли эльфийка. – Сок жизни.

– Сок детей?

– Его делают из них.

– Что ты несешь, ушастая сука? Из детей? Серьезно? Что за бред! – Злой совершенно обалдел и явно начал от этого входить в то состояние, из-за которого и получил свою кличку.

Он повертел сосуд в руке. Откупорил. Запахло неприятным, кислым ароматом. Это точно не духи и не специи для еды, а что-то иное.