Чтение онлайн

Летчики и штурманы изучали район полетов, запасные аэродромы, схему средств радиообеспечения, район предстоящих боевых действий. Стрелки-радисты занимались изучением схемы связи, новых кодовых таблиц. [266]

10 апреля - первый боевой вылет с аэродрома Радовец Дуже. Еще утром из штаба дивизии прибыло боевое распоряжение: бомбардировать вражеский порт Хель, через который шла эвакуация остатков Данцигской группировки немцев. В распоряжении были указаны маршрут полета, высота удара, направление захода на цель. Экипажу капитана Борисова приказано выполнять роль лидера. Еще пять наших экипажей должны освещать цель для всей дивизии.

Командир полка сегодня руководит полетами. Поэтому мое место во время боевого вылета - на КП.

Темнеет. Над верхушками деревьев торопливо плывут редкие облака. В их разрывах виднеются только что появившиеся звезды. Экипажи находятся возле самолетов. Тишину, которая бывает только в ожидании взлета, изредка нарушает приглушенное урчание моторов специальных машин. Наконец, шипя и сверкая, в небо полетела зеленая ракета. Аэродром ожил гулом моторов, красными вспышками выхлопов. Замигали на крыльях и хвосте разноцветные аэронавигационные огни. Не часто мне приходится наблюдать такую картину «со стороны». Как правило, я - участник полета. Проводив глазами последний самолет, который, качнув крыльями, скрылся в ночной темноте, я направился на КП. Там вместе с дежурным штурманом лейтенантом Иваном Проценко будем вести график полета экипажей, прохождение ими контрольных ориентиров, выхода на цель, возвращения к своему аэродрому. Успех нашей работы будет зависеть от согласованных действий узла связи, радиопеленгатора, дисциплины экипажей.

Хочется особо отметить работу нашего радиопеленгатора. На протяжении всей войны на нем трудится [267] мастер своего дела старшина Н. М. Куцкий. Благодаря его хорошей работе КП имеет возможность постоянно следить за полетом экипажей. Это Куцкий своими радиопеленгами «выводил» на свой аэродром самолеты, временно терявшие ориентировку. Куцкий - настоящий друг штурманов, пользуется большим авторитетом и уважением. О нем знают во всей АДД. Его опыт изучается работниками радиопеленгаторов других частей и соединений.

Время на КП идет медленно. Уже давно я убедился в том, что участвовать в боевом вылете легче и проще, чем сидеть на КП, следить за полетом других и… отвечать за них, за всех, при любых условиях. Отвечать и тогда, когда экипаж попадает в беду не по его вине, и тогда, когда это случается из-за недисциплинированности или необдуманных действий, и нет возможности ему помочь - все равно отвечай. Это касается штурмана-руководителя вообще, а меня - молодого штурмана полка - тем более.

В конце ночи на КП оживление. На рабочем столе капитана Александра Максименко - план-схема порта Хель. Вернувшиеся с полета штурманы докладывают о ходе выполнения задания, о том, как в порту загорелись, а затем пошли ко дну два больших корабля, а на берегу возникло много пожаров. Враг отчаянно сопротивлялся. Зенитки били беспрерывно. Прямым попаданием в машину молодого летчика лейтенанта Ю. И. Ларина отбило левое колесо шасси. Диву даешься, как не взорвался самолет: рядом с бензобаками - огромное отверстие - следы снаряда. Фюзеляж, крылья и даже винты оказались пробитыми. Все же Юрий привел на свой аэродром воздушный корабль и посадил его, не допустив при этом поломки.

На рассвете капитан Максименко доложил [268] в штаб дивизии о кратких итогах боевою вылета. Закончив разговор, он передал мне телефонную трубку:

–  Майор Глущенко желает говорить с вами.

Леонид Петрович Глущенко, летавший ранее в экипаже Ивана Гросула, является заместителем штурмана дивизии по радионавигации. На боевые задания он летает с заместителем командира дивизии Героем Советского Союза полковником И. М. Зайкиным.

–  Капитан Кот слушает вас, - докладываю.

–  Не капитан, а майор. Поздравляю с присвоением очередного воинского звания. Поздравляю также с успешным выполнением задания всеми экипажами полка!

–  Большое спасибо за поздравления. А как там братские полки, как двадцатый?

–  У них тоже все в порядке. Все выполнили задание. Все сели дома.

Наступил новый день. Мы поехали отдыхать.

Завершается большая подготовка к решающим боям, к Берлинской операции. Гитлеровское командование сосредоточило для защиты своей столицы миллионную армию, десять тысяч орудий и минометов, полторы тысячи танков и самоходных орудий, свыше трех тысяч триста самолетов… От Одера до Берлина - сложная система оборонительных рубежей. Берлин - крепость, которую можно сокрушить только мощью снарядов и бомб, неудержимым напором советских воинов.

В полку проведены партийное и комсомольское собрания, политинформации и беседы. Личному составу разъяснялась важность предстоящей задачи, указывалась роль каждого воина в предстоящей операции.

Накануне наступления на Берлин состоялся митинг. [269] Перед строем развевалось гвардейское знамя. Замполит Александр Яковлевич Яремчук обратился к нам с речью, он призвал воинов с честью выполнить свой долг, поскорее добить фашистского зверя в его логове.

У всех воинов приподнятое настроение. Каждый мысленно вспоминает долгий и трудный путь борьбы. От Сталинграда - до самого Берлина! Все мы жили одной мыслью: с честью выполнить приказ Родины.

Наконец, долгожданный день наступил. В ночь на 16 апреля войска 1-го Белорусского фронта перешли в решительное наступление. Несколько позже вступили в бой армии 1-го Украинского фронта. До начала атаки над вражескими позициями появились экипажи нашего и других полков дальней авиации. Мы бомбили опорные пункты второй полосы обороны противника в селениях Вербич, Нойвербич, на левом берегу Одера. Тонны бомб, артиллерийских снарядов обрушились на головы гитлеровцев. С воздуха было видно, как в бой вступили наземные огневые средства. Предрассветную мглу пронзили залпы «катюш». Земля дышала огнем и дымом. Несмотря на зенитный обстрел, над полем сражения висели сотни краснозвездных бомбардировщиков. Они так близко, что можно прочесть номера, а в кабинах видны лица товарищей.

Налет, в котором участвовало свыше 740 тяжелых самолетов, продолжался 42 минуты, в каждую из которых сбрасывалось на укрепления гитлеровцев по 22 тонны смертоносного груза.

Этими массированными ударами были разрушены десятки оборонительных сооружений противника. Порой над целью становилось настолько «тесно», что не обошлось без происшествий: самолет нашего полка, пилотируемый лейтенантом Д. Н. Исаковым, [270] столкнулся с самолетом другой дивизии. И все же молодой летчик сумел довести и посадить машину на свой аэродром. На ней был сбит фонарь пилотской кабины, погнуты винты, снесен колпак кабины стрелка-радиста. Смерть в сантиметре пронеслась над головами летчика и радиста…

Мы восхищались мужеством Исакова. Шутка ли, пролететь свыше трехсот километров на самолете, в кабине которого гуляет ветер, а корпус угрожающе вибрирует от работы двигателей с погнутыми винтами!

В этот же день (об этом рассказывает на страницах своей книги «По целям ближним и дальним» маршал авиации Н. С. Скрипко) с боевого задания не вернулся и считался без вести пропавшим экипаж младшего лейтенанта Н. С. Додора из 341-го дальнебомбардировочного авиаполка. Комсомолец Николай Додор, прибывший в АДД из Туркменского управления ГВФ, с горячим желанием включился в боевую работу.

Уже после войны, в середине семидесятых годов, неподалеку от Берлина были обнаружены обломки советского бомбардировщика, комсомольский билет на имя Николая Семеновича Додора, 1922 года рождения, неотправленное письмо сержанта Сергея Пугачева, документы других членов экипажа…

Среди граждан ГДР нашлись очевидцы подвига советского летчика и его боевых товарищей. Местные жители рассказали, что на рассвете 16 апреля 1945 года одиночный советский бомбардировщик был перехвачен и атакован группой немецких истребителей из берлинской зоны ПВО. Советский экипаж упорно продолжал полет на цель, отбивая многочисленные атаки истребителей врага. Но численно превосходящему подразделению, атаковавшему дальний бомбардировщик с разных направлений, [271] в конце концов удалось поджечь, самолет. Оставляя за собой шлейф дыма, бомбардировщик со снижением стал уходить на восток.