Чтение онлайн

Нужен конфликт? Для сюжетной баллады просто необходим. Он является в лице строптивого печника. Новая власть наделила его правами – и он принялся ворчать на прохожего в кепке.

Как разрешилась эта история – помнит каждый, кто изучал «Ленина и печника» в третьем или четвёртом классе, кто читал наизусть эти складные и поучительные строки, в которых, как всегда у Твардовского – «вот стихи, а всё понятно, всё на русском языке». Печник наладил Ленину печь; примирившись, мужчины допоздна чаёвничали. С «Печником» Твардовского в школьной программе мирно уживалось лермонтовское «Бородино», пушкинская «Песнь о Вещем Олеге», а вот Жуковского и Майкова как слишком рьяных монархистов оттеснили на третий план.

Нет ничего противоестественного и в том, что советская традиция впитывала религиозный инструментарий. Аскетический стиль Н. К. Крупской наилучшим образом подходил для детской партийной азбуки. Строгое немногословие, рассказ о «самом человечном человеке», страдающем «за други своя». Так звучат сакральные тексты: «В комнате на стене висит портрет.

Вася сказал отцу:

– Папа, расскажи мне про него.

– А ты знаешь, кто это?

– Знаю. Это Ленин.

– Да, это Владимир Ильич Ленин, любимый, родной наш вождь. Ну, слушай…». Отец рассказывал о тяжёлой жизни рабочих до революции, о том, что «хозяин завода был Данилов. Он не работал. Спины не гнул, а жил он ох как богато!». «Рабочие любили Ленина, а помещики и капиталисты его ненавидели. Царская полиция его арестовывала, сажала в тюрьму, ссылала в далёкую Сибирь. Хотела его навек в тюрьму засадить. Ленин уехал за границу и издалека писал рабочим, что им надо делать. а потом опять приехал и руководил всей борьбой». А вот что полагалось знать о 1917-м годе: «В феврале 1917 года рабочие вместе с солдатами – тогда война была – прогнали царя, а потом, 7 ноября 1917 года, прогнали и помещиков и капиталистов… Ленин и его партия вели рабочих по этому трудному пути и помогали им налаживать жизнь по-новому». Смерть подвижника должна быть мученической, трагичной, а не «при нотариусе и враче». Крупская не травмирует самых маленьких читателей подробностями покушений и болезней. Для детского сочувствия достаточно самых элементарных слов: «Здоровье его стало плохо, и в 1924 году Владимир Ильич умер. Очень горевали мы, когда Ленин умер, но то, что он говорил, мы никогда не забудем. Мы стараемся всё делать так, как он советовал. Работу, жизнь по-новому налаживаем». Напомню, это отец рассказывает сыну, преподаёт ему первый в жизни урок политграмоты. Позже форму «разговора с сыном» изберёт для аналогичных целей Сергей Михалков.

Развлекать Надежда Константинова не умела и не желала. Этот рассказ, напечатанный крупными буквами, в сопровождении замечательных иллюстраций, выполненных в реалистической манере, был первым чтением для многих детей СССР.

1. Почему возникла необходимость в «детском официозе»?

2. Каковы основные черты литературного стиля Надежды Крупской?

3. Назовите образцы неразвлекательной детской литературы разных эпох.

ЗАДАНИЕ:

Постарайтесь составить собственный очерк о каком-либо политическом деятеле для детей.

Помню, мрачной зимой 1991-го, когда в Беловежской пуще уже был подписан торопливый некролог Советскому Союзу и казалось, что будет распущена армия, остановится транспорт и «и так уже скоро мы начнём голодать», одна милая старушка изрекла: «Никогда не было такой плохой ёлки». В СССР ёлка была главной детской забавой. Сказка Нового года с добрым дедом Морозом, внучкой Снегурочкой, снеговиками, зайцами и финальным «Ёлочка, гори!» (кажется, что ей сотни лет…) была придумана в 1930-е годы, под патронажем Сталина. Мороз-воевода из поэмы Некрасова, Морозко из сказки, записанной Афанасьевым и пересказанной Одоевским – суровые языческие духи, и подарков от них не дождёшься… Снегурочка А. Н. Островского – это тоже, как говорится, из другой оперы. Неверно отождествлять русского и советского деда Мороза с Санта Клаусом. Разница между ними – не только в длине тулупа и наличии очков. Мороз – из языческого восприятия природы и её духов. Непросто было его приручить и поставить на службу детям!

Создание эстетического мифа русской зимы было потребностью нашей культуры с державинских времён («С белыми Борей власами и с седою бородой…»). Русская идиллия должна быть снежной, в торжестве роскошной метели – как итальянским пейзанам с фарфоровых чашек пристали летние декорации. Советская массовая культура обживала зиму во всех жанрах. Важным сюжетом красной новогодней традиции было предание о Ленине на ёлке в Сокольниках. Вера Инбер писала:

Ещё в 1917-м, в канун первой советской ёлки Демьян Бедный написал стихотворение, опубликованное в «Правде» 6 января 1918 года: «У господ на ёлке». Дореволюционные праздники, по Демьяну, были сплошным мучением для угнетённых классов, но в результате получилось одно из лучших стихотворений Бедного – по-частушечьи острое:

Ленин, затеявший игру в кошки-мышки – чем не рождественский дедушка? Позже почти на целое десятилетие рождественские праздники попали в опалу: православный праздник казался враждебным, а свежая новогодняя традиция ещё не сложилась. Хотя говорить о строгом запрете на встречу Рождества было бы преувеличением. Наконец, в 35-м году было принято решение устроить для детей ёлку – и творческие единицы, вдохновлённые правдинской статьёй Павла Постышева (в том время – одного из партийных лидеров Украины), принялись создавать сказку Нового года. Канон сложился к встрече 1937-го, когда на главной ёлке страны в Доме Союзов в роли Деда Мороза выступил самый тучный и самый популярный московский конферансье Михаил Гаркави. Откупоривались бутылки нового советского шампанского – воистину, «Жить стало лучше, жить стало веселее!». Традиция формировалась на глазах довоенного поколения: рядом с Дедом возникла внучка Снегурочка, им помогали зайцы и снеговики, а нечистая сила пыталась сорвать праздник. С 1938-го года Деды Морозы-парашютисты десантировались в самые отдалённые уголки страны, чтобы и тамошние дети не были обделены подарками. Авиасказка, как и сказка об Арктике, была приметой тех первых сталинских ёлок. Рождественские сказки по нашему хотенью оборачивались мультфильмами, в которых Дед Мороз летал на самолётах, доказывая преимущество технического прогресса над чудесами Лешего. Кремлёвские звёзды по волшебству превратились в символ советского Нового года, ими украшали макушки нарядных ёлок (у Александра Вертинского, в песенке «Доченьки» – «Мы на ёлку повесим звезду»). Первое в истории нашей страны новогоднее поздравление было адресовано папанинцам, отмечавшим новый год на льдине. Произносил его по радио всесоюзный староста Михаил Калинин. Папанинцы, лётчики, моряки были и персонажами новогодних детских ревю, и элементами ёлочных украшений – как примета новой жизни, нового времени, без которых новый год не стал бы настоящим праздником.

В финале лучшей советской новогодней сказки («Чук и Гек» А. П. Гайдара, 1939) мы видим апофеоз Родины: «Что такое счастье – это каждый понимал по-своему. Но все вместе люди знали и понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить и беречь это огромную, счастливую землю, которая зовётся Советской страной». Своя рождественская сказка (правда, в стиле ретро) была и у С. Я. Маршака – «Двенадцать месяцев». И у Михалкова:

Сергей Михалков, Лев Кассиль и Владимир Сутеев были авторами сценариев первых ёлок и первых новогодних мультфильмов. Первый из них вышел в 1937 году – это «Деде Мороз и Серый волк» (режиссёр Ольга Ходатаева, сценарий Сутеева). Несносный Волк повадками напоминает кулака-вредителя из карикатур того времени. Но политикой Сутеев и Ходатаева не злоупотребляли. Сказка есть сказка – и, кстати говоря, жанр волшебной сказки был оправдан одновременно с активизацией репрессивной машины. Так вышло, что противниками сказок были капитаны советской интеллектуальной элиты первого призыва, которые требовали постоянного обращения к теме труда, к реализму, к воспитанию гражданственности и уважения к науке. В конце картины могучий Дед Мороз под умеренно джазовую музыку сдувает Волка с лица земли.

Нужно было переосмыслить фольклорные образы, обратиться к традициям русской и зарубежной рождественской сказки, добавить реалий XX века… Получилось настолько талантливо, что давно уже у нас возникает ощущение, что этой традиции сотни лет.

Примерно в те же годы в СССР государственную поддержку получило производство игрушек – в том числе новогодних. Общественное ставилось выше личного и семейного, поэтому главные игрушки, как и главные ёлки, предназначались коллективам, организациям: детским садам, домам пионеров, детским лагерям. Но и многие семьи могли себе позволить игрушки, поступавшие в широкую продажу. Но долгие годы превалировала традиция украшать новогодние ёлки самодельными игрушками, конфетами и фруктами, обёрнутыми в фольгу. Таким образом, подготовка к празднику превращалась в своеобразные конкурс, а дети совершенствовали свои умения и творческие навыки.