Отель «Белый носорог»
Шрифт:
Кариоки видел, как Энтон стискивает зубы и сжимает кулаки, и дивился тому, что он ни разу не вскрикнул.
Несколько минут спустя один доробо вымыл из раны соль, а тем временем другой собрал с бамбуковых стволов древесный гриб — киранги — и затолкал в рану прозрачные пластинки. Его товарищ докрасна раскалил на горячих углях нож и, стянув края (гриб остался внутри), прижег рану.
— Получилось, Кариоки? Яда больше нет? — прошептал Энтон, страдая от сильной пульсирующей боли в животе.
— Поживем — увидим.
Глава 18
Гвенн заметила: после трех дней пребывания в «Белом носороге» Алан и мулы значительно окрепли. В этот последний день ей хотелось избежать встречи с Фонсекой. Однако пылкий португалец, держа в одной руке типичную для плантатора шляпу с широкими полями и поминутно отирая пот со лба, проводил ее до фургона и помог взобраться на сиденье. На нее пахнуло запахом сигар и одеколона.
Как они все добры, думала она. Слуги Пенфолда отремонтировали фургон и укрепили раму. Адам лично проверил ноги и зубы мулов и научил Алана распознавать симптомы лихорадки и гниения копыт. Даже смешной любопытный бармен настойчиво твердил, чтобы в случае нужды они сразу обращались к нему. Скоро на северной дороге откроется новый магазин, и он лично позаботится о том, чтобы Луэллины всегда пользовались там кредитом.
С веранды, прихрамывая, спустился Пенфолд с плетеной корзиной в руке.
— Ланселот посылает вам гостинцы в дорогу. Здесь есть кое-что интересное — от одного ветерана другому.
Где же Мальва? Гвенн огляделась и увидела его чуть поодаль рядом с красивой африканской девушкой. Она от всего сердца желала Мальве добра, но в конце концов ей все же пришлось его окликнуть. Африканец подбежал к фургону и повел мулов вдоль подъездной аллеи. Гвенн обернулась — бросить прощальный взгляд на отель «Белый носорог» и его обитателей. На веранде стоял карлик, впившись взглядом в махавшую Мальве девушку.
Дорога шла в гору — то утопая в пыли, то через чахлый кустарник. Они миновали заброшенный огород, длинные ряды кофейных деревьев, сломанную изгородь и несколько полей, которые медленно, но верно возвращались в исконное состояние. Однажды им попалась чайная плантация с жалкими увядшими кустиками.
Вечером они разбили лагерь у подножия высокой, похожей на горб скалы, возвышавшейся среди буша. Они уже неплохо освоились. Алан распряг мулов. Мальва натянул палатку, а Артур собрал хворост и приготовил обед. Гвенн с винтовкой отошла на некоторое расстояние от лагеря. Если она хочет выжить в Африке, нужно научиться охотиться. Опустившись на колени, она произвела несколько пробных выстрелов, целясь в какой-то плод с твердой кожурой, висевший на баобабе. И, разумеется, промазала.
Они уже проделали добрых двенадцать — четырнадцать миль, прикинула Гвенн, изучая геологическую карту провинции. Не завтра, так послезавтра доберутся до Эвасо-Нгиро. «Мутная вода» — такое обескураживающее название дали реке масаи, но Пенфолд авторитетно посулил им прекрасные пастбища и тьму-тьмущую носорогов и крокодилов. Луэллины сделали исключительно удачный выбор — лучше многих других поселенцев — и найдут участок в полном порядке, с указательными столбами по периметру. Как бы ей хотелось в это верить!
Алан случайно задел жену рукой, и она ласково погладила эту руку. Он едва не отпрянул. Почему он избегает прикосновений? Она ведь не чужая. Вернутся ли к нему силы? Удастся ли им основать здесь ферму? И создать семью?
Этим вечером «гостинцы» лорда Пенфолда избавили их от необходимости готовить ужин. Еды вполне хватало на четверых; правда, Артур и Мальва ограничились сэндвичами. Обоих чрезвычайно удивило приглашение на ужин. Гвенн обнаружила в корзине пару жареных цесарок, сэндвичи из хлеба домашней выпечки с помидорами и огурцами, жареное мясо импалы и газели Томсона и — от одного ветерана другому — кувшин мармита.
Когда они легли спать в палатке, пристроив в головах винтовки, Гвенн услышала тявкающие, похожие на кашель, звуки, а потом — раскаты отдаленного грома, эхом прокатившегося в низине. Лев! Ее кольнуло воспоминание об Анне Голт. Она соскочила с койки и опустилась на колени, чтобы прошептать молитву.
— Животные чуют раньше человека, — сказал Мальва, шагая рядом с Гвенн. Впервые за все время мулы неудержимо рвались вперед. — Река близко.
Гвенн покосилась на Алана. Прикрыв глаза и немного наклонившись вперед, он безучастно сидел на скамейке. Похоже, до его реки еще далеко. О чем он думает? Неужели его пугает жизнь в Африке?
Они взобрались на высокий холм, оказавшийся крутым берегом. Внизу извивалась Эвасо-Нгиро, шириной приблизительно в тридцать ярдов. На берегу крохотные, окруженные идеально отполированными камнями, озерца чередовались с песчаными склонами. Мальва помог Алану сойти с повозки.
Гвенн обняла мужа за талию. Они стояли, молча взирая на зеленую долину на противоположном берегу, плавно переходящую в предгорье. Рощи сменялись полянами, поросшими сочной свежей травой. В низинах густо зеленел терновник — признак наличия подземных вод. Сзади дул освежающий ветерок с горы Кения, унося их запах туда, где паслись сернобыки, зебры и газели Гранта. У Гвенн захватило дух.
— Оставим здесь фургон, — негромко предложил Алан, — посидим немного у воды.
Он помог слугам распрячь мулов. Гвенн продолжала любоваться открывшимся видом.
— Осторожно, — предупредил Мальва, — в озерах водятся крокодилы.
Алан повел животных к воде. Артур отнес туда пару походных стульев, чайник и свою пангу. И начал разводить костер.
Гвенн наконец-то распаковала коричневый пузатый чайник для заварки от Рокингема. Любовно подержала его в руках. Вспомнила, как он согревал ее студеными вечерами в Уэльсе. Потом сполоснула его в реке и отдала Артуру. Умылась. Вымыла ноги в мелком озерце и босиком села пить чай. Она ждала, что Алан подойдет и сядет рядом. Но он завозился с фургоном и пришел, когда чай уже остыл. Гвенн натянула носки.
За их спинами мирно паслись мулы; длинные веревки, которыми их привязали к акациям, не слишком ограничивали свободу передвижения. Неподалеку, среди хинных деревьев с плоскими вершинами, лопотали бабуины. Обезьяны поменьше шныряли вверх-вниз по стволам, раскачивались на сучьях, цепляясь то одной, то другой конечностью, и играли с бурыми стручками и розовыми цветками. Один крупный бабуин ковырялся в своих ярко-розовых деснах и длинных желтых зубах. Молодые самцы несли вахту, переминаясь с ноги на ногу и время от времени качаясь на руках.
Внезапно бабуины-«охранники» пронзительно заверещали и заметались. Шерсть на затылках встала дыбом. Они мигом вскарабкались на высокие деревья. Все четыре мула в панике заревели. Они вставали на дыбы, как необъезженные жеребцы, и наконец, оборвав веревки, бросились к реке. Минута — и они исчезли в буше на другом берегу.
Мальва ринулся за ними. Вода в реке доходила ему до пояса. Гвенн собралась последовать его примеру.
— Оставайся здесь, Алан! — сказала она мужу, видя, что он хочет подняться на ноги. По его лицу пробежала тень унижения и обиды. Гвенн ласково дотронулась до его руки и понеслась к воде. Ее удивили сила течения и многочисленные ямы. Когда она выбралась на берег, на ней не осталось ни одной сухой нитки. Махнув Алану, она бросилась догонять Мальву.