Чтение онлайн

— Ваш друг Кариоки немного грустит из-за сестры, но, думаю, все же оценит радости оседлой жизни в деревне и перестанет рваться на войну или в буш, — предположил Пенфолд, любуясь Энтоном. Вот бы иметь такого сына! — Понимаете, Райдер, кукурузное пиво и женские прелести могут показаться ему привлекательнее мук голода и смертельных схваток с гуннами или питонами. И я его пойму.

— Что случилось с его сестрой? — полюбопытствовала Гвенн.

— Кина теперь прислуживает моему маленькому прохвосту, Оливио, и вроде бы увлеклась. Я бы даже сказал, она от него без ума. Странно, да? В таких случаях никогда нельзя знать заранее.

В глазах Пенфолда, устремленных в огонь, застыло одиночество.

— А как там брат и сестра Фонсека?

— Анунциата по-прежнему царит в баре. Такая же неугомонная. А ее братец гребет к себе всякий клочок земли, на какой только может наложить лапу, в том числе в ваших местах. Ирландцы из его окружения говорят, будто он поклялся отравить жизнь нашему другу Райдеру.

Заметив огорчение на лице Гвенн, Пенфолд решил сменить тему разговора:

— Да, кстати, Алан, когда вы с Гвенн ждете ребенка?

Лежа на койке лицом к стене, Гвенн сквозь дрему услышала, как встает Алан. В голове промелькнули ужасные события этого вечера.

— В сентябре, — ответила она на вопрос Пенфолда, остро чувствуя, каким ударом стал этот вопрос для ее мужа. Он отодвинулся подальше в тень, а потом и вовсе встал и ушел в бунгало. Немного погодя она последовала за ним. И там, сидя на полу и баюкая его в объятиях, шепотом рассказала об изнасиловании на борту «Гарт-касла». Худое тело Алана напряглось и застыло. Гвенн разрыдалась. Алан положил ей на плечо одеревеневшую руку, и они поплакали вместе. Господи, если бы обнял ее, показал, что все еще испытывает влечение! Может, забраться к нему в постель? Но она не решилась.

— Гвенни, почему ты мне раньше не призналась? — после долгой паузы спросил Алан.

— Потому что я люблю тебя, мой друид, — с интимной интонацией ответила она. — Я мечтала, что мы начнем новую, чистую жизнь. Не хотела, чтобы ее что-нибудь омрачило.

Как обычно, с первыми лучами солнца Алан натянул сапоги и вышел наружу. Гвенн повернулась на спину и стала разглядывать травяной потолок. Руки покоились на животе. Несмотря ни на что, жизнь продолжается.

Она вдруг похолодела. Может, это и есть те страдания, которые нагадал Энтон? Гвенн резко села на койке и повела взглядом по комнате. Недоставало общей тетради Алана и его ружья. Гвенн зажала рот ладонью и вскочила. Накинула на себя какие-то тряпки.

Она молнией пронеслась мимо палатки, где заночевали Пенфолд с Энтоном, и метнулась к обрыву. Миновала несколько каменных пирамид. А когда, преодолев неширокую полосу терновника, вырвалась на поляну, до ее ушей донесся отдаленный выстрел. Гвенн добежала до края обрыва и посмотрела на реку. Алан лежал на отмели лицом вниз, сжимая в руке ружье. От его головы расходились алые круги. Гвенн кое-как скатилась с обрыва и опустилась рядом с ним на колени. В воде плавали черные волосы Алана и клочок кожи.

В беззвучной истерике Гвенн прижалась щекой к плечу мужа и закрыла глаза. Это она его погубила! «Алан, мой Алан», — шептала она, баюкая бездыханное тело.

Странное движение в воде заставило женщину очнуться. Она открыла глаза и похолодела.

Энтон уже не спал, когда Гвенн опрометью пронеслась мимо палатки в сторону Эвасо-Нгиро. Потом он услышал выстрел. Он вскочил, напялил шорты и с винтовкой бросился на берег.

Гвенн стояла в воде; к ней неслись два упитанных крокодила. Первый уже принял вертикальное положение, изготовившись для нападения. Брюхо наполовину высунулось из воды; он алчно, оскалив пасть, глазел на окровавленное тело. Тут подоспел второй — и ринулся в кровавый водоворот.

Гвенн выпрямилась; концы волос плавали по воде. Энтон выстрелил из правого ствола. Первый крокодил шлепнулся на брюхо. Лязгнули клыки. Хвост бешено трепыхался на поверхности воды. Энтон боялся снова стрелять: Гвенн оказалась между ним и вторым крокодилом. Хищник вонзил зубы в плечо Алана. Гвенн вскрикнула и нагнулась за камнем. Энтон пальнул из левого ствола; пуля попала крокодилу в шею. Юноша спрыгнул с обрыва и побежал вдоль берега, параллельно с раненым зверем, утаскивавшим добычу туда, где глубже.

Энтон схватил ружье Алана. Крокодил держал труп человека в зубах, как цапля держит в клюве рыбешку. В несколько прыжков догнав зверя, Энтон приставил дуло к его голове, меж глаз, и спустил курок. Мертвого крокодила унес поток. Бездыханное тело Алана качалось на воде.

Некоторое время Энтон безмолвно стоял, держа на руках труп — неправдоподобно легкий, словно тельце ребенка. Гвенн по-прежнему стояла в реке, сцепив руки. Перед и рукава ее рубашки были в крови. Энтон понял: он снова опоздал. В следующий раз он сумеет защитить ее.

Португальцу как всегда везло: то один, то другой фермер расставался с заветными акрами земли.

— Этак ты скоро заграбастаешь всю чертову ферму. — Амброз провел ладонями по багровому обветренному лицу и, заказав порцию джина, бросил кубик из слоновой кости. — Впрочем, от нее все равно одни неприятности. Того и гляди, сгоришь на солнце или, наоборот, утонешь — и, вдобавок ко всему, семьдесят миль до железной дороги.

— Во всяком случае, это не деньги, — буркнул Васко Фонсека и в свою очередь бросил кубик. Потом черканул расписку и, после того как Амброз ее подписал, небрежно сунул в карман. И повернулся к подпиравшему стойку американскому охотнику. — Сыграем?

— Да нет, эта чепуховина не для меня, — отозвался Рэк Слайдер, грызя деревянную спичку. — Я тут кое-кого ожидаю — со второго этажа. На носу сафари.

— Разве у вас в Техасе не играют в триктрак?

— Слайдеры родом из Оклахомы, — отрезал американец и, повернувшись к Фонсеке спиной, подтолкнул к Оливио пустой стакан.

Бармен рассеяно полировал прилавок. Как вернуть себе контроль над юной наложницей? Но он все-таки время от времени поглядывал на кузена, как стал мысленно называть ненавистного португальца. Еще немного — и Фонсека вчистую разорит беднягу Амброза.

Ему вспомнилось утро после пирушки в честь окончания мировой войны. И как он сам взял у Амброза в счет уплаты документ о переходе в его собственность десяти акров земли. Похоже, Фонсека разделяет его мнение о том, что Амброза даже не нужно обманывать: его разорят собственное слабоволие, пьянство и тугодумие.

Тем не менее, игра представляла для карлика интерес. По словам лорда Пенфолда, ферма Амброза располагалась на Эвасо-Нгиро, как раз напротив участка Луэллинов. Скоро в этих краях появятся новые поселенцы из ветеранов. Несколько холостых ирландцев решили объединиться и общими усилиями поднять большую ферму. Еще один крупный участок принадлежал сорока инвалидам; каждый вносил посильную денежную или трудовую лепту. Только англичане, подумал Оливио, способны отдать землю калекам!