Чтение онлайн

Они собрались в зале со сводчатыми потолками, которому предстояло стать рестораном и кухней, а пока что он был временным штабом Фонци и его работников, в данный момент пробивавших в толстых стенах высокие сводчатые окна. В воздухе висело облако пыли, пел неумолчную песню отбойный молоток.

Подобрав подол, мадам Понс на цыпочках прошла по каменному мусору в кухонную зону. Встав посередине, медленно огляделась, прикидывая, как разместить свои плиты, духовки, кухонные столы, холодильники, посудомоечные машины и полки для посуды. Остальные молча следили, как она величественно расхаживает по своим возможным владениям. Наконец, удостоив их взглядом, кивнула.

— Сойдет, — заявила она. — Немного тесновато, но сойдет.

Облегченно улыбаясь, они провели мадам Понс через зал и по лестнице наверх, не подозревая о восхищенном взгляде, которым провожал ее самый щуплый из рабочих. Подождав, когда его не смогут услышать, он обернулся к Фонци.

— Роскошная женщина, а? — восторженно произнес он, махнув рукой в ее сторону. — Лакомый кусок.

— Тебе всегда давай покрупнее, Жожо. Утонешь.

Маленький каменщик вздохнул. Когда-нибудь, если получится с банком, он сможет купить костюм и завести такую женщину, осыпать ее деньгами. Когда-нибудь. И снова набросился на стену, мечтая о роскошных белых телесах.

Пока Эрнест разгружал привезенные с базара сумки, мадам Понс, сняв плащ, принялась изучать кухню Николь, попробовала на палец острие ножа, взвесила на руке медную кастрюлю. Потребовала передник и стакан белого вина и, выбрав в помощники Эрнеста, предложила Николь с Саймоном до полудня прогуляться. Выходя на улицу, они слышали ее первые поручения и короткое «ладно, дорогая» Эрнеста.

— Как тебе нравится, когда тебя выставляют из собственного дома? — засмеялся Саймон. — Крутая особа, правда?

— Все хорошие шефы — диктаторы. — Николь посмотрела на часы. — Даже хорошо, потому что я хочу кое-что тебе показать — сюрприз для Эрнеста. Время есть.

— По-моему, в настоящий момент ему хватает сюрпризов.

Проехав по Н-100, они стали подниматься в гору. Николь поставила машину у высокого забора, и они прошли в покосившиеся ворота. Перед ними открылся все еще покрытый инеем участок земли в три-четыре акра, странный, чуть пугающий. Казалось, какой-то рассерженный неряшливый великан порушил деревню, швыряя, обломки через плечо, — кругом разбросаны груды старых бревен, каменные глыбы размером с малолитражку, колонны, камины, кровельная черепица, жернова, огромные декоративные кадки, прислоненный к стене сарая целый лестничный пролет, терракотовые вазы в человеческий рост, и все это в выбоинах и щербинах, заросло сорняками и кустарником. Николь повела Саймона мимо лежащей навзничь безносой изуродованной нимфы, стыдливо прикрывавшей руками покрытые лишайником груди.

— Что это за место? — спросил Саймон.

— Свалка. Просто замечательно, правда? С помощью этих штук можно сделать так, что новый дом будет выглядеть на двести лет старше. — Николь остановилась, озираясь вокруг. — Merde, заблудилась. Где же он?

— Что мы ищем?

— A, voil`a. Вон там, за бревнами.

Это оказалась статуя, большая пострадавшая от непогоды копия жирного херувима с брюссельской площади, задумчиво писающего в круглый каменный бассейн, зажав в пухлый каменный кулачок пиписку из позеленевшей от времени медной трубки.

Николь постучала пальцами по меди.

— Вот это, по-моему, несколько бросается в глаза, но Фонци подгонит по размеру. — Отступив назад, она, вопросительно улыбаясь, посмотрела на Саймона. — Ну как?

Саймон, смеясь, обошел статую кругом, шлепнув ее по попке.

— Я без ума. Эрн умрет от восторга. Заранее знаю, куда он направит подсветку. — Саймон обнял Николь за плечи. — Умница. Мне не терпится увидеть выражение его лица.

Они еще с полчаса побродили по этому кладбищу человеческого жилья, выбрали кое-что из глиняной керамики для террасы, в углу сарая отыскали конторку хозяина. Саймон с интересом наблюдал, как торговалась Николь, расспрашивая о цене некоторых вещей, которые совсем не собиралась покупать, недовольно морщилась и качала головой.

— Если бы еще разбогатеть, — заметила она. — А тот старый фонтан? Сколько?

— A-а, тот, — томно вздохнул хозяин. — фонтан моей бабушки. Я с ним вырос. Столько воспоминаний.

— Разделяю ваши чувства, месье. Некоторые вещи бесценны. Жаль, — заключила она, пожав плечами.

— Восемь тысяч франков, мадам.

— А наличными?

— Шесть.

К полудню они вернулись домой. Эрнест под присмотром стоявшей со стаканом в руке мадам Понс наводил на столе последние штрихи.

— Запомните, Эйрнест, цветы для глаз, не для носа. Сильно пахнущие соперничают с запахом пищи.

— Вы абсолютно правы, дорогая. Особенно фрезии. — Отступив назад, Эрнест озабоченно оглядел стол и, решив, что все в порядке, потянулся в холодильник за бутылкой белого вина. — Сегодня в меню, — объявил он, — мы имеем рагу из баранины с гарниром из свежего перца; палтуса, жаренного в масле с пахучими травами; домашние сыры и горячие блинчики со взбитыми с водкой охлажденными сливками. — Он налил вина Николь и Саймону, наполнил свой стакан и поднял его за мадам Понс. — Мадам — золото. — Мадам недоуменно поглядела на него. — Un bijou. Драгоценность. — Та расцвела.

Сели за стол в половине первого и три часа спустя все еще смаковали последнюю чашечку кофе. Мадам Понс одержала убедительную победу, и это на незнакомой кухне. Разогретая вином и комплиментами, она держалась раскованно, время от времени легонько шлепая Эрнеста, когда тот в своих похвалах преступал грань, тряслась от смеха, краснея всеми подбородками. Когда же она заявила, что за едой о делах не разговаривают, Саймон решил, что он ее берет.

— Еда, — сказала она, — достаточно серьезное дело, чтобы не портить его разговорами о делах. Стол накрывают для удовольствия. Мне капельку кальвадоса, Эйрнест, и я должна ехать. — Она приложила к уху большой палец и мизинец — жест, означающий в Провансе телефонный звонок. — Поговорим завтра.

Друзья вышли проводить мадам Понс. На обратном пути Эрнест остановился у своей машины, чтобы выпустить миссис Гиббонс. Та, зевнув, укоризненно поглядела на него.

— Она что, не любит собак, Эрн?

— Как раз наоборот, дорогой. Пока готовила, бросала миссис Гиббонс вкусные кусочки, а той не на пользу. Пучит живот.

Вернувшись домой, за мытьем посуды пришли к единодушному решению. У отеля появился шеф-повар.

Следующие несколько недель Саймону временами казалось, что он от начала до конца был полезен только тем, что подписывал чеки. Все остальные занимались делом.

Мадам Понс, неизменно на невероятно высоких каблуках и со стаканом в руке, надзирала за планировкой, отделкой и оборудованием кухни, беседовала с кандидатами в помощники шеф-повара, формировала винный погреб. Два-три раза в неделю за разделочным столом недостроенной кухни она вершила суд над приезжавшими с бутылками своего лучшего вина дюжими виноделами и шустрыми молодыми виноторговцами. За этими визитами всегда следовали приглашения на дегустации непосредственно на месте, сопровождавшиеся легкими, часа на три, обёдами. Это был I’enfer, говорила мадам Понс, ад, но как иначе можно было отыскать имеющиеся в округе сокровища?