Чтение онлайн

Нико останавливается около кривой доски объявлений, на которой наклеен выцветший плакат. «Выберите пункт назначения» – написано на нем бронзовыми буквами.

– Двор солнечных часов – это короткий путь к любому месту назначения, – он указывает на римские цифры, выбитые над каждой из множества дверей. – Видишь номера? Их всего двадцать четыре.

Солнечные часы… Римские номера… Да, и в самом деле этот двор представляет собой огромные солнечные часы, а мраморное дерево-фонтан и есть стрелка: оно отбрасывает длинную колеблющуюся тень на мой собственный часовой пояс, и там сейчас ровно полночь.

Я медленно разворачиваюсь, рассматривая двери в стене, окружающей двор.

– Эти двери в нижнем ярусе только для персонала, – объясняет Нико, облокотившись о доску с объявлением. Он указывает мне на ограждение поверх окружающей двор стены. – Гости обычно используют похожие двери там, в верхнем ярусе.

– Я вижу там людей, – говорю я. И впрямь на балюстраде толпятся туристы, наблюдая, как работники Отеля снуют взад-вперед по внутреннему двору. Какой-то мальчишка даже перегибается через ограждение, чтобы плюнуть вниз, и его плевок приземляется под ноги девушке в коричневых форменных брюках, толкающей перед собой тележку с багажом.

Внезапно я осознаю, насколько хорошо нас видно со всех сторон.

– Слушай, нас же могут заметить.

– Гости из Мезонина нас видят, да, но у них нет доступа вниз. – Нико шарит в кармане. – Для них Двор солнечных часов – просто одна из достопримечательностей и загадок Отеля. Единственная публика, встречи с которой нам следует избегать, – это горничные.

– Горничные? – мне становится смешно.

Глаза Нико широко распахиваются.

– Ты уж мне поверь. Меньше всего на свете ты хочешь подвернуться под горячую руку кому-нибудь из горничных.

Он вытаскивает наружу свою монетку и вставляет ее в прорезь на доске объявлений.

И тут выцветший плакат оживает. Он весь покрывается трещинами, через которые льется золотой свет, испускает электрические разряды, расцветает концентрическими кругами, складывающимися в рисунки деревьев, рек и дверей.

Линии янтарного света наконец утихают, образуя круг, в котором сами собой появляются слова:

«Сейчас вы находитесь здесь».

– Это же схема, – осознаю я.

– Ну, скорее… живая карта, – Нико указывает на плакат. – Если бы тут был виден весь Отель целиком, от схемы было бы мало проку. А эта карта создана для нашего удобства, она показывает только то, что нам нужно знать, и отслеживает наши монетки, чтобы облегчить нам поиск друг друга.

Я прикасаюсь к плакату пальцем – и по моей руке пробегает электрический разряд. Надпись начинает меняться, прокладывая по карте извилистую линию. По бумаге бежит сеть новых дорожек. Над некоторыми дверьми сами собой появляются надписи: «Соединенные Штаты», «Техас».

Нико отдергивает мою руку от карты, и чернильные линии исчезают.

– Не трогай. Мы не хотим, чтобы кто-нибудь узнал, что ты здесь.

– Да, конечно. Извини.

Он сам касается маркера посредине, и картинка снова оживает. На этот раз на ней появляются названия «Холл Рио» и «Фойе Пирамиды».

– Внутренний двор – это на самом деле сердце Отеля, – поясняет Нико, указывая на круг, в котором мы стоим. А потом проводит пальцем по второму, внешнему, кругу, и линии по его рукой утолщаются и делаются ярче. – Над Внутренним двором находится Мезонин, это верхний ярус, – Нико показывает на балюстраду, огороженную перилами. Внутренний двор плюс Мезонин – центральная часть Отеля. Двери в скалах, окружающих Мезонин, выводят к следующему кольцу, где находится Лифтовый холл, и за его пределы.

Под рукой Нико на плане появляются концентрические круги, расходящиеся от Внутреннего двора. Самое внешнее кольцо подписано «Уровень вестибюля». Между ним и внутренним кольцом есть еще круги, но я не могу разобрать, настоящие ли это места или просто линии.

– Итак, – Нико полностью поглощен рассматриванием плана, – где у нас сейчас может находиться Сев?

Линии, не перестающие двигаться, там и тут складываются в надписи вроде «Банкет для семейных пар», «Международная лотерея» или «Китайская вечеринка с дим-самами». При одной мысли о еде у меня урчит в желудке… Все, что я сегодня ел на ужин – это пара батончиков из торгового автомата в больнице.

Очень надеюсь, что Кэсс там в порядке.

– Вот он, – говорит Нико, нажимая на картинку двери с подписью «Россия. Распределительная». Под надписью виден кружок с именем «Всеволод Проничев». – Иди за мной.

Он направляется по одной из лучеобразных дорожек, ведущих от мраморного дерева-фонтана к двери, окруженной витыми колоннами всех цветов радуги, с маленькими луковицами-куполками наверху.

– Это путь в Русское отделение, – объясняет он и добавляет по-русски: – Dobro pozhalovat!

При переходе в следующий холл у меня в ушах снова противно шумит. Я хочу спросить Нико, что это может значить, но не успеваю: все происходит слишком быстро.

– Люблю Россию, – говорит мне Нико, приветственно кивая мальчику примерно моих лет, спешащему мимо с ведром и шваброй. – Здесь такие красивые здания.

– У Ба есть открытка от папы – с Красной площадью.

– Ага, там крутые разноцветные купола.

Мы открываем третью дверь, табличка на которой очень странная: на ней написано вроде как POCCNR, только N и R в зеркальном отражении – и Нико находит тайную панель, спрятанную за цветочным гобеленом на стене. Панель отъезжает в сторону, и за ней обнаруживается огромный бальный зал. Звуки струнной музыки мешаются с сильным запахом духов, группы мужчин в праздничных костюмах и женщины в сверкающих платьях о чем-то беседуют между собой. Я не понимаю ни слова. Многие держат в руках бокалы на высоких ножках, наполненные шипящим напитком. Кто-то подносит бокал к губам, иной смеется, некоторые танцуют.

Россия. Мы на самом деле в России. Это я-то, который никогда не выезжал из Техаса.

В желудке у меня словно лежит тяжелый камень. Не знаю, вынесу ли столько нового одновременно.

– Это плохая идея, – говорю я, с трудом пробираясь вслед за Нико, который ловко лавирует между танцующими парами. – Нам нужно уходить отсюда.

Нико по пути приветствует гостей изящными профессиональными поклонами и бросает мне через плечо:

– Слишком поздно, малыш.

Он указывает на парня, по возрасту вроде старшеклассника, который стоит у одного из фуршетных столиков с бокалами и закусками. Кожа его почти такая же темная, как его форменная куртка, через плечо перекинута широкая красная лента с охристой бахромой. Он разговаривает с девочкой ниже себя почти на голову, тоже в униформе, дополненной облегающим голову черным шелковым хиджабом.

– Жди меня здесь, – мимо проходит официант, и Нико берет с его блестящего подноса крохотный сандвич. – Не. Сходи. С места.

Он забрасывает бутерброд в рот и, жуя на ходу, устремляется навстречу смуглому мальчику.

Все происходит слишком быстро. Я стараюсь не думать, во что мы ввязались, но в голове у меня отчаянно гудит тревожная сигнализация. Рассказы Ба, предостережения Полосатого, слова Нико о том, что за вход в двери Отеля всегда надо платить, осознание, что я действительно оказался в магическом месте… Что если все это – ловушка? И я добровольно пошел в руки тем самым людям, от которых нас пытался спрятать папа? И Кэсс – я оставил ее одну. Что я за брат, если мог так поступить?